Дмитрий Вектор – Уравнение Блэквуда (страница 10)

Он спрыгнул первым, а затем перехватил ее запястье, с легкостью сдернув Элайзу вниз. Она не удержалась на ногах и приземлилась прямо на него. Кассиан глухо выдохнул, когда ее локоть впечатался ему в грудь, но мгновенно обхватил ее за талию, не давая упасть на влажный каменный пол.

Они оказались в старом крыле оранжереи — не в том вылизанном до блеска павильоне, где элита устраивала свои вечеринки, а в заброшенном ботаническом изоляторе. Стеклянный купол над их головами зарос густым плющом, сквозь который едва пробивался бледный лунный свет. Вокруг громоздились разбитые терракотовые горшки и переплетенные лианы гигантских монстер, создавая естественный, дикий лабиринт.

Элайза резко отстранилась от Кассиана, инстинктивно делая шаг назад. Боль в шее пульсировала в такт сердцебиению.

— Нам нужно — она попыталась сглотнуть, но горло свело спазмом, и она зашлась сухим, болезненным кашлем, согнувшись пополам.

В два шага Кассиан оказался рядом. В полумраке его глаза казались абсолютно черными. Он грубо, но эффективно схватил ее за плечи, заставляя выпрямиться, и подтащил к ближайшему каменному парапету, усадив на холодный мрамор.

— Заткнись и дыши, Торн. Медленно, — скомандовал он.

Он скинул свой темный пиджак, оставшись в одной рубашке, и включил крошечный тактический фонарик, зажав его в зубах. Луч света ударил Элайзе в ключицы.

— Убери свет, — прохрипела она, пытаясь оттолкнуть его руки.

— Не дергайся, — рыкнул Кассиан, выплевывая фонарик в руку. Его пальцы, те самые пальцы, которые десять минут назад с методичной жестокостью впечатывали лицо убийцы в стеллаж, сейчас с неожиданной осторожностью коснулись ее шеи.

Элайза замерла. Контраст между его разрушительной силой и этим осторожным, почти невесомым прикосновением вызывал короткое замыкание в мозгу. Он чуть отклонил ее голову в сторону, изучая наливающиеся багровым цветом синяки. Боль пронзила гортань, но Элайза упрямо сжала зубы, не издав ни звука.

— Хрящи целы, — процедил Кассиан. Его грудь тяжело вздымалась. — Тебе повезло. Еще десять секунд, и он сломал бы тебе подъязычную кость.

— Он не чувствовал боли, — прошептала Элайза, глядя ему прямо в глаза. Расстояние между ними катастрофически сократилось. — Я ударила его металлом по руке с силой, достаточной для перелома. Он даже не моргнул. Это те самые препараты, да? Из Лаборатории Зеро.

Кассиан резко убрал руку от ее шеи, словно обжегшись. Он отступил на шаг, и его лицо мгновенно закрылось той самой непроницаемой маской, которую он носил на публике.

— Я сказал тебе забыть это название.

— А я сказала, что не буду играть по твоим правилам! — Элайза спрыгнула с парапета. Адреналин снова закипал в крови, вытесняя боль. — Твой отец спонсирует этот ад, Кассиан. Они превращают людей в безвольные машины, стирают им память, подавляют префронтальную кору. Джулиан писал об этом. Он был Объектом С-04. А этот парень в архиве кто он? Очередная неудачная переменная?

Слова сорвались с ее губ, как пули. В математике предел функции \lim_{x \to c} f(x) описывает поведение системы в критической точке. Сейчас они стояли именно в этой точке. Одно неверное движение — и система взорвется.

Кассиан преодолел разделяющее их расстояние за долю секунды. Он схватил Элайзу за предплечья и с силой впечатал спиной в каменную колонну, обвитую плющом. Удар выбил остатки воздуха из ее легких.

— Ты думаешь, что разгадала этот мир своими формулами? — его голос вибрировал от сдерживаемой ярости, обжигая ее лицо. — Думаешь, что ты праведница в логове злодеев? Ты идиотка, Торн! Наивная, упрямая идиотка. Ты лезешь в механизм, который перемалывает таких, как ты, в кровавую пыль.

— Так позволь им перемолоть меня! — выкрикнула она, дернувшись в его железной хватке. — Почему ты меня спасаешь, если так ненавидишь? Зачем ты вообще за мной следишь?!

Его пальцы впились в ее кожу еще сильнее. Воздух в оранжерее стал настолько плотным, что его невозможно было вдохнуть. В глазах Кассиана полыхал темный, первобытный огонь. Это больше не был расчетливый наследник империи Вейнов. Это был зверь, которого загнали в угол.

— Потому что я не могу остановиться, — прохрипел он.

Эти слова прозвучали как признание в самом страшном грехе. Он смотрел на ее разбитую губу, на капельку запекшейся крови в уголке рта, на часто бьющуюся жилку на шее, прямо над уродливым синяком. Его взгляд был голодным, злым и абсолютно отчаянным.

— Я должен был позволить ему задушить тебя там, в архиве, — процедил Кассиан, наклоняясь так близко, что их носы почти соприкасались. Его дыхание смешивалось с ее. — Это решило бы все мои проблемы. Это вернуло бы Блэквуд в идеальное равновесие. Но вместо этого я смотрю на тебя, Торн, и единственное, чего я хочу — это сжечь это место дотла.

Элайза перестала дышать. Ее сердце колотилось с такой силой, что, казалось, сейчас сломает ребра. Искры чистой, концентрированной ненависти, которые летали между ними с первого дня, внезапно изменили полярность. Ненависть трансформировалась во что-то настолько горячее и острое, что у нее подогнулись колени.

Если бы он не держал ее за предплечья, она бы упала.

Кассиан медленно, словно борясь с собственной волей, скользнул ладонью от ее плеча к затылку, зарываясь пальцами в ее волосы. Второе прикосновение было жестким, собственническим. Он притянул ее голову к себе. Элайза приоткрыла губы, завороженная этой разрушительной гравитацией. Запах сандала, мужского пота и крови сводил с ума, стирая все логические доводы.

Он собирался поцеловать ее. Грубо, отчаянно, ломая все границы и правила этого проклятого острова. И она, с ужасом понимая свою слабость, хотела этого больше всего на свете.

Ее пальцы инстинктивно вцепились в лацканы его рубашки, сминая дорогую ткань.

Резкий, пронзительный писк коммуникатора на запястье Кассиана разорвал тишину оранжереи, как звук разбитого стекла.

Иллюзия рассыпалась. Кассиан резко отстранился, его грудь тяжело вздымалась. Он бросил взгляд на экран часов. Лицо мгновенно превратилось в каменную маску, челюсти сжались так сильно, что побелели скулы.

— Стерлинг поднял тревогу по всему периметру. Они блокируют жилые корпуса через семь минут, — голос Кассиана снова стал холодным, лишенным каких-либо эмоций. Словно того безумия, что происходило между ними секунду назад, никогда не было.

Он отвернулся, поднял с пола свой пиджак и накинул его на плечи.

— Идем, Торн. Я проведу тебя через технический выход прачечной. Тебе нужно быть в кровати до того, как охрана начнет проверку комнат.

Элайза прислонилась затылком к колонне, пытаясь успокоить дрожь в ногах. Ее губы все еще горели от близости его дыхания.

— Ты не ответил на вопрос, — тихо сказала она в его удаляющуюся спину. — Что мы будем делать с тем, что узнали?

Кассиан остановился. Он обернулся вполоборота, лунный свет выхватил идеальный, хищный профиль.

— Мы ничего не будем делать, Элайза. С этого момента ты не ищешь дневники. Ты не лезешь в архивы. Ты ходишь на лекции, улыбаешься и делаешь вид, что ты послушная стипендиатка.

— А ты?

— А я, — уголок его губ криво пополз вверх, — найду того, кто выпустил собаку Стерлинга с цепи. И заставлю его подавиться собственной кровью.

Он исчез в темноте оранжереи, оставив Элайзу наедине с пульсирующей болью и осознанием того, что уравнение Блэквуда теперь навсегда связано с переменной по имени Кассиан Вейн.

Глава 10.

Холодный утренний свет, пробивающийся сквозь панорамное окно, имел цвет застарелого свинца. Элайза стояла перед зеркалом в ванной, опершись обеими руками о мраморную раковину, и смотрела на свое отражение.

Физика боли подчиняется строгим законам: сила действия равна силе противодействия. Но человеческое тело — слишком хрупкий сосуд для тех перегрузок, которые предлагал Блэквуд. На ее бледной коже, прямо над ключицами, расцветали уродливые лилово-черные следы от пальцев. Вчерашний ужас в архиве оставил свой автограф. Разбитая губа припухла, а при каждой попытке сглотнуть гортань обжигало огнем.

Элайза застегнула форменную рубашку на самую верхнюю пуговицу и туго затянула галстук. Этого было недостаточно. Пришлось достать плотный шелковый шейный платок — обязательный элемент парадного гардероба, который большинство студенток игнорировало, — и обмотать его вокруг шеи, создавая идеальный фасад.

Она глубоко вдохнула, подавляя дрожь, и вышла в комнату.

Тишина в спальне была оглушительной. Не просто отсутствие звука, а густое, осязаемое ничто, которое бывает в помещениях, где кто-то умер или откуда кто-то бесследно исчез.

Элайза посмотрела на половину Софи. Идеально заправленная кровать. Пустой письменный стол. Ни единого следа косметики на туалетном столике.

Она подошла ближе и распахнула массивные дверцы шкафа из красного дерева. Пусто. Ни платьев от Chanel, ни кашемировых свитеров. Даже запах ее тревожного цветочного парфюма выветрился, уступив место стерильному аромату озона и химического очистителя.

Комната была зачищена с математической безупречностью. Как стирают неудачный кусок кода перед компиляцией программы.

В Большом зале царило привычное утреннее оживление. Элита Блэквуда поглощала яйца пашот с трюфелями, обсуждала котировки акций и лениво листала новостные сводки во внутренней сети. Внешне казалось, что ночная блокировка жилых корпусов была лишь незначительным недоразумением.