Дмитрий Вектор – Уравнение Блэквуда (страница 7)

*«24 октября. Коды изменились. Стерлинг что-то заподозрил. Я не успею передать данные на материк. Вчера они забрали Объекта С-03. Официально — отчисление по состоянию здоровья. Но я видел логи утилизации. Я — С-04. Я следующий. Если кто-то найдет это — не верьте администрации. Ищите часы. Время в Блэквуде течет иначе»*.

Элайза резко захлопнула дневник, прижимая его к груди. Воздух в архиве внезапно показался ей удушливым.

С-04. Тот самый статус, который она видела на расшифрованном экране на лекции Гастингса. Объект, подлежащий утилизации. Теперь это был не просто кусок кода. Это был живой человек, студент, который сидел в тех же аудиториях, ходил по тем же коридорам и пытался защитить Софи. И он исчез.

Теперь у нее в руках была не просто переменная. У нее было вещественное доказательство. Но чем больше она узнавала, тем опаснее становилась игра. Дневник обжигал ладони, пульсируя, как живое, бьющееся сердце Блэквуда — черное, больное и полное секретов, за которые убивают.

Глава 7.

Дневник обжигал кожу даже сквозь плотную ткань водолазки. Элайза прижала руки к животу, ссутулившись, чтобы скрыть неестественную выпуклость под одеждой, и зашагала по стерильно-белому коридору цокольного этажа. Каждый шаг отдавался в висках гулким эхом. Глазки камер видеонаблюдения, казалось, следили за ней с удвоенным вниманием, их красные диоды пульсировали в такт ее бешено бьющемуся сердцу.

Она вынесла из архива бомбу. Бомбу замедленного действия, способную уничтожить не только фасады Блэквуда, но и ее саму.

Вернувшись в комнату, Элайза прислонилась спиной к запертой двери и медленно сползла на пол. В спальне было темно. Софи спала, отвернувшись к стене и натянув одеяло до самого подбородка. Ее дыхание было тихим, почти прерывистым — так дышат люди, которые даже во сне ожидают удара.

Элайза на цыпочках пробралась к своей кровати, задернула плотный балдахин, создавая непроницаемый кокон, и включила крошечный фонарик на брелоке. Желтоватый луч света выхватил из мрака потертую кожаную обложку.

Она начала читать с самого начала, страница за страницей, подавляя дрожь в пальцах.

То, что при беглом осмотре в архиве показалось хаотичными записями сломленного разума, при детальном анализе обретало пугающую, математически выверенную структуру. Автор дневника, Джулиан (это имя она нашла на форзаце, выдавленное так слабо, что прочесть его можно было лишь под углом), не просто сходил с ума. Он намеренно прятал правду на самом видном месте.

Элайза долго всматривалась в химические формулы нейролептиков. Бензольные кольца, углеродные связи, цепочки радикалов. Что-то в их графическом начертании казалось ей неестественным. Длины связей не совпадали с классической валентностью.

Она достала свой блокнот и начала перерисовывать молекулы, заменяя одинарные и двойные связи на нули и единицы. Бинарный код.

— Гениально, — одними губами прошептала она.

Переведя бинарную последовательность в текстовый формат ASCII, она применила стандартный частотный анализ. Распределение букв не соответствовало английскому языку, что указывало на шифр подстановки. Элайза быстро набросала формулу критерия хи-квадрат \chi^2 = \sum \frac{(O_i - E_i)^2}{E_i} , чтобы сравнить наблюдаемые частоты O_i с ожидаемыми E_i . Сдвиг оказался равен семи. Шифр Цезаря, замаскированный под органическую химию.

Когда первый абзац был расшифрован, Элайза почувствовала, как по спине потек холодный пот.

*«Они называют это Протоколом Адаптации. Препараты добавляют в воду в восточном крыле. В крыле Аналитиков. Они хотят посмотреть, как наши мозги справятся с подавлением префронтальной коры. Софи начала забывать свое детство. Вчера она не смогла вспомнить лицо матери. Но ее аналитические показатели выросли на 400%. Мы для них не студенты. Мы — вычислительные мощности из плоти и крови. Кассиан Вейн имеет доступ к отчетам лаборатории. Я видел его там. Он стоял за стеклом, пока меня подключали к диграфу. Он просто смотрел»*.

Строчки поплыли перед глазами. Элайза зажмурилась, пытаясь подавить тошноту.

Кассиан. Тот, чье прикосновение вызывало в ней короткое замыкание. Тот, кто вчера прижимал ее к стене в техническом коридоре, дышал одним с ней воздухом и смотрел так, словно хотел сожрать живьем. Он не просто знал. Он был соучастником.

Она вспомнила его слова: *«Я боюсь, что когда ты доберешься до правды, мне придется выбирать, на чьей я стороне»*. Это не было предупреждением. Это была констатация факта. Для наследника оружейной империи человеческая жизнь была лишь переменной в уравнении прибыли и могущества.

Дневник заканчивался той самой фразой: *«Ищите часы. Время в Блэквуде течет иначе»*.

Элайза выключила фонарик. В темноте балдахина было душно, но ее била крупная дрожь. Завтра ей придется выйти в этот идеальный мир, сесть за один стол с монстрами в дорогих костюмах и сделать вид, что она ничего не знает.

Утро встретило остров густым туманом, который клубился за высокими стрельчатыми окнами Большого зала. Завтрак в Блэквуде напоминал прием в Букингемском дворце: серебряные приборы, фарфор, тихий гул голосов на нескольких языках.

Элайза сидела за крайним столом сектора Аналитики, механически помешивая ложечкой нетронутый кофе. Она физически не могла заставить себя сделать ни глотка местной воды. Слова Джулиана о препаратах въелись в мозг.

Напротив нее сидела Софи. Француженка аккуратно резала круассан, но ее движения были резкими, механическими.

— Ты сегодня бледная, Торн, — сухо заметила Софи, не поднимая глаз от тарелки. — Снова бродила по ночам и искала неприятности?

— Пыталась найти причину, по которой ты просыпаешься с криками, — тихо ответила Элайза.

Нож в руке Софи замер. Она медленно подняла взгляд. Ее глаза, обычно ярко-голубые, сейчас казались выцветшими, пустыми стекляшками.

— Не лезь в это, Элайза. Ради своего же блага. Некоторые вещи лучше забыть.

— Как ты забыла лицо своей матери? — вопрос сорвался с губ быстрее, чем Элайза успела его обдумать.

Софи побледнела так стремительно, что показалась прозрачной. Она с грохотом бросила нож на тарелку, привлекая внимание соседних столов, резко поднялась и, не сказав ни слова, почти бегом покинула Большой зал.

Элайза мысленно выругалась. Она спугнула ее. Осторожность никогда не была ее сильной стороной.

Внезапно она почувствовала на себе взгляд. Тяжелый, осязаемый, как физическое прикосновение. Она медленно повернула голову к возвышению, где располагался стол «Авангарда».

Кассиан сидел в центре. Вокруг него смеялись и переговаривались представители элиты, но сам он был неподвижен. Он смотрел прямо на Элайзу. В его руке изящно покачивался хрустальный стакан с апельсиновым соком, но взгляд был холодным, проницательным. Он считывал ее. Каждую микрореакцию, каждое напряжение мышц плечевого пояса.

Элайза сцепила зубы и выдержала этот взгляд. Внутри нее бушевала буря из страха, отвращения и чего-то еще, темного и неподконтрольного, что заставляло сердце биться чаще против ее воли. *Он стоял за стеклом, пока меня подключали к диграфу*. Эта мысль пульсировала в висках, убивая любую романтическую иллюзию, которую она могла случайно выстроить вокруг его фигуры.

Она резко встала, схватила сумку и направилась к выходу. Ей нужно было действовать.

*Ищите часы*.

В Блэквуде были десятки часов. Антикварные напольные часы в холлах, электронные табло в аудиториях, башенные часы над главным корпусом. Но интуиция подсказывала Элайзе, что Джулиан имел в виду нечто другое. Нечто изолированное.

Она пропустила лекцию по макроэкономике, сославшись в электронной системе на мигрень, и углубилась в старые планы здания, скачанные в архивном кэше ее планшета.

Западное крыло. Старая часовая башня.

Она была закрыта на реконструкцию еще до того, как Элайза родилась. Никто из студентов туда не ходил — легенды гласили, что перекрытия давно сгнили и ходить там смертельно опасно. Идеальное место, чтобы спрятать что-то важное.

Путь к башне лежал через заброшенный внутренний двор, заросший колючим плющом и диким шиповником. Дождь моросил мелкой, пронизывающей пылью. Элайза пробиралась сквозь кусты, стараясь не порвать форменную юбку.

Массивная деревянная дверь у подножия башни была заперта. Но не на электронный замок с биометрией, как везде в Блэквуде. Здесь висел тяжелый, амбарный замок из потемневшего металла.

Аналоговая защита. В мире, где все контролируется сетью, старый кусок железа парадоксальным образом становится самой надежной преградой от хакеров.

Элайза достала из сумки набор отмычек — дешевый, купленный еще в Лондоне на блошином рынке. Она вставила натяжитель в скважину, прислушиваясь к щелчкам пинов. Один, второй, третий. Механизм был старым, заржавевшим, он сопротивлялся, стирая кожу на ее пальцах до крови.

— Тебе не кажется, что для девушки с высшим баллом по аналитике ты ведешь себя поразительно предсказуемо?

Голос прозвучал совсем рядом, глубокий и бархатный, сливаясь с шумом дождя.

Элайза резко обернулась, едва не выронив отмычку.

Кассиан стоял всего в двух шагах от нее, прислонившись плечом к каменной кладке арки. На нем было темное кашемировое пальто, воротник которого был поднят, защищая от ветра. Капли дождя блестели на его черных волосах. Он двигался абсолютно бесшумно — как тень, отделившаяся от стены.