Дмитрий Вектор – Уравнение Блэквуда (страница 6)

— И постарайся больше не наступать на сухие ветки. В следующий раз меня может не оказаться рядом, чтобы спасти твою шею.

— Я не просила меня спасать, — бросила она в темноту.

Ответом ей был лишь тихий смешок, растаявший в сыром воздухе.

Элайза поднялась по ржавой лестнице, мысленно отсчитывая ступени. Тридцать две. Она толкнула тяжелый металлический люк, который поддался с тихим, едва слышным скрипом, и выскользнула в стерильно-белый коридор второго этажа.

До комнаты оставалось совсем немного. Сердце радостно екнуло: расчет Кассиана оказался верным, камеры в этом секторе были переведены в спящий режим. Она бесшумно скользнула по коридору, подошла к своей двери и уже достала из кармана скрепку и магнитную отмычку, чтобы обойти блокировку, как вдруг волоски на затылке встали дыбом.

— Ваша изобретательность похвальна, мисс Торн, но боюсь, на этом уровне доступа механические ухищрения бесполезны.

Голос прозвучал из-за спины — сухой, лишенный интонаций и холодный, как скальпель.

Свет в коридоре вспыхнул с ослепительной яркостью, ударив по глазам. Элайза медленно обернулась. В пяти метрах от нее, заложив руки за спину, стоял начальник службы безопасности Блэквуда. Мистер Стерлинг выглядел так, словно вообще никогда не спал: ни единой складки на безупречном костюме, ни одной эмоции на жестком лице. Рядом с ним переминались с ноги на ногу двое охранников.

Элайза поняла свою ошибку мгновенно. Она просчитала камеры, но забыла о тепловизорах, встроенных в систему климат-контроля. Изменение температуры в коридоре после ее появления из подвала выдало ее с головой. Математика не прощает невнимательности.

— Комендантский час наступил три часа назад, — констатировал Стерлинг, подходя ближе. Его серые глаза препарировали ее, отмечая и испачканный в пыли подол платья, и растрепанные волосы. — Учитывая ваш статус стипендиатки, вы ходите по очень тонкому льду.

— Я просто не могла уснуть, мистер Стерлинг. Решила прогуляться до библиотеки, но заблудилась.

— Какая очаровательная ложь. В библиотеке нет ржавчины, следы которой остались на ваших ладонях, — он сделал едва заметный жест охране. — Проводите мисс Торн в ее комнату. Завтра в восемь ноль-ноль я жду вас в своем кабинете. Спокойной ночи.

Двери ее спальни открылись по его команде, и Элайзу буквально втолкнули внутрь. Замок щелкнул с окончательностью гильотины.

Софи так и не вернулась. Вторая кровать по-прежнему пустовала, и эта пустота пугала Элайзу гораздо больше, чем предстоящий разговор со Стерлингом.

Кабинет начальника службы безопасности находился на цокольном этаже главного здания. Здесь не было панорамных окон и антикварной мебели. Только сталь, бронированное стекло и десятки мониторов, на которые выводилась жизнь всего острова.

Стерлинг сидел за стальным столом, перебирая какие-то папки.

— Присаживайтесь, Торн, — бросил он, не поднимая глаз.

Элайза опустилась на жесткий стул. Она готовилась к худшему: к отчислению, к билету на утренний паром обратно в ее серую лондонскую реальность, где вершиной карьеры была работа сисадмином в мелкой конторе.

— Вы показали выдающиеся результаты на тесте Гастингса, — наконец произнес Стерлинг, закрывая папку. — Совет кураторов считает, что ваш мозг — ценный актив для академии. Но ваш дисциплинарный профиль отвратителен. Вы склонны к нарушению правил, неоправданному риску и чрезмерному любопытству.

Он поднял на нее тяжелый взгляд.

— За ночную прогулку я должен вас отчислить. Но ректор счел, что ваш потенциал стоит второго шанса. Поэтому вы понесете наказание, которое принесет академии пользу.

Стерлинг нажал кнопку под столешницей. Из принтера с легким жужжанием выполз лист плотной бумаги.

— Пятьдесят часов обязательных работ. Начиная с сегодняшнего дня, вместо вечернего отдыха вы будете спускаться на минус третий уровень. В Центральный Архив Блэквуда.

— Архив? — Элайза нахмурилась. — Но разве вся ваша база данных не оцифрована?

Стерлинг позволил себе слабую, леденящую улыбку.

— Цифру можно взломать, мисс Торн. Как вы уже успели доказать Гастингсу. Настоящие секреты, настоящая история этого места хранится на бумаге. Там, где нет доступа к сети. Где нет камер. Где есть только пыль и тысячи коробок с документами, которые нужно систематизировать по новому стандарту. Ваш аналитический ум справится с этой задачей лучше, чем кто-либо другой. Свободны.

Минус третий уровень оказался настоящим склепом. Воздух здесь был искусственно высушен, чтобы предотвратить гниение бумаги, и пах старым картоном, озоном и безысходностью. Бесконечные ряды металлических стеллажей уходили в полумрак, освещаемые лишь мигающими люминесцентными лампами, которые включались по датчику движения.

Для Элайзы это было изощренной пыткой. Человеку, привыкшему оперировать петабайтами данных за миллисекунды, поручили перебирать пожелтевшие папки руками, сортируя финансовые отчеты и личные дела студентов девяностых годов по сложному алфавитно-цифровому индексу.

Первые три дня слились в один серый, изматывающий кошмар. Элайза возвращалась в комнату глубокой ночью, падала на кровать и засыпала без сновидений. Софи появилась лишь раз, быстро собрала какие-то вещи, бросила на Элайзу затравленный взгляд и снова исчезла, сославшись на то, что ночует в крыле подруг. Элайза пыталась расспросить ее, но француженка замкнулась в себе, как устрица.

На четвертый день работы в архиве, когда спина уже нестерпимо ныла от постоянных наклонов к нижним полкам, мозг Элайзы начал искать развлечение в рутине. Она перестала просто читать корешки папок и начала анализировать саму структуру их расположения.

Она двигалась вдоль семнадцатого ряда, секция «С». Индекс каталогизации строился по принципу: год, первая буква фамилии, статус допуска и трехзначный личный номер.

Ее руки методично переставляли картонные боксы, но в голове уже выстраивалась математическая модель пространства стеллажа. Ширина одной полки — ровно девяносто сантиметров. Средняя толщина архивного бокса — пятнадцать сантиметров. На полку должно помещаться ровно шесть боксов.

Однако на уровне груди, в секции за 2024 год, стояло всего пять боксов. И они занимали все пространство от края до края.

Элайза нахмурилась. Она провела пальцем по металлическим разделителям. Визуально казалось, что полка заполнена, но геометрия упрямо твердила обратное. Пятнадцать умножить на пять — семьдесят пять. Куда делись еще пятнадцать сантиметров?

Сердце забилось чаще. Ощущение было таким же, как при обнаружении бэкдора в идеальном коде. Она потянула на себя крайний бокс, затем следующий, пока полка не опустела.

Задняя стенка стеллажа казалась монолитным листом жести. Элайза прищурилась, включила фонарик на выданном ей устройстве без доступа к сети и провела лучом по стыкам. Там, где металл должен был плотно прилегать к стойке, виднелась крошечная, едва заметная щель.

Она подцепила край жести ногтями. Сначала металл не поддавался, но стоило ей нажать на скрытую пружину чуть ниже уровня глаз, как фальшивая панель с тихим щелчком откинулась внутрь.

Это был тайник. Пространство между стеллажами, искусственно изолированное от остального архива.

Внутри не было пыли. На дне узкой ниши лежал всего один предмет — толстый блокнот в потертой кожаной обложке, перетянутый черной резинкой.

Элайза оглянулась, хотя знала, что на этом уровне нет камер. Ее руки дрожали, когда она достала дневник. Кожа обложки была мягкой, затертой до блеска на уголках — вещь, которую часто носили с собой.

Она открыла первую страницу. Никакого имени. Только странный, неровный почерк, прыгающий по строкам, словно писавший находился в состоянии глубокого стресса или паники.

Первые несколько страниц были исписаны сложными математическими выкладками и химическими формулами. Элайза жадно вглядывалась в символы. Это не были стандартные учебные задачи. Уравнения описывали воздействие определенных нейролептиков на когнитивные функции мозга, в частности — на подавление страха и усиление аналитических способностей за счет разрушения эмпатических связей.

Она перевернула страницу, и дыхание перехватило.

На пожелтевшей бумаге был нарисован подробный план подземелий Блэквуда. Тех самых туннелей, по которым ее вел Кассиан. Но на этом плане туннели не заканчивались техническими помещениями. Они вели глубже, под скалу, образуя изолированный контур с пометкой *«Лаборатория Зеро»*.

Дальше шли обрывочные дневниковые записи, датированные прошлым октябрем.

*«12 октября. Они думают, что мы не замечаем. Алгоритм распределения — это фарс. Блэквуд не отбирает лучших, он отбирает подходящих. Тех, у кого нет семей, или тех, чьи семьи готовы закрыть глаза на побочные эффекты ради идеального наследника»*.

*«18 октября. Софи снова плакала. Она не помнит, что происходило на терапии. У нее синяки на руках. Я пытался поговорить с Вейном, но он неприкасаем. Его отец финансирует этот кошмар. Кассиан знает. Он не может не знать»*.

Имя Кассиана резануло по глазам, заставив Элайзу сжать челюсти. В груди разлился холодный, липкий страх, смешанный с горечью. Тот, кто будоражил ее кровь, тот, кто спас ее на вечеринке, был частью машины, ломающей людей.

Она перелистнула в самый конец, к последней заполненной странице. Дата стояла ровно год назад. Почерк здесь превратился в судорожные каракули, прорывающие бумагу.