Дмитрий Вектор – Уравнение Блэквуда (страница 5)

Элайза осторожно пробралась сквозь заросли гигантских папоротников и замерла, пораженная открывшейся картиной.

В центре огромной стеклянной теплицы, среди античных статуй и экзотических растений, разворачивалась настоящая вакханалия. Элита Блэквуда скинула свои безупречные форменные пиджаки. Здесь царил первобытный, дорогой хаос. Девушки в шелковых платьях-комбинациях танцевали на мраморных парапетах, парни в расстегнутых рубашках передавали друг другу бутылки из запасов, которые наверняка стоили дороже обучения на всем курсе. Свет был приглушенным, неоново-красные и глубокие фиолетовые лучи скрытых прожекторов выхватывали из темноты сплетенные тела, искаженные смехом лица и блеск золотых украшений.

Это был закрытый клуб для тех, кто правил миром. И Элайза была здесь абсолютно чужой.

Она собиралась тихо уйти — здесь не было ни Софи, ни ответов на ее вопросы. Только чужой, грязный праздник жизни. Но, сделав шаг назад, она наступила на сухую ветку. Хруст утонул в басах, но стоявший неподалеку парень резко обернулся.

Это был Артур Лоуренс — тот самый блондин, у которого в первый день отобрали телефон. Его глаза блестели от выпитого и, судя по расширенным зрачкам, не только от него.

— Ого, какие люди, — Лоуренс криво усмехнулся, шатаясь, направляясь к ней. В руке он сжимал наполовину пустой хрустальный бокал. — Наша маленькая гениальная стипендиатка решила приобщиться к высшему обществу?

Несколько человек обернулись, и музыка, казалось, стала тише. Взгляды, устремленные на Элайзу, были холодными, препарирующими. В них читалось брезгливое удивление: как лабораторная мышь выбралась из клетки и пришла на их закрытый ужин?

— Я ошиблась дверью, — ровным голосом ответила Элайза, отступая на шаг. — Уже ухожу.

— Стоять, — Лоуренс выбросил руку вперед, преграждая ей путь к выходу. От него несло виски и агрессией. — Вход сюда стоит дороже, чем вся твоя жизнь, Торн. Как ты вообще сюда пролезла? Кто дал тебе код?

— Мне не нужны коды, Лоуренс. Ваша безопасность дырявая, как и ваше эго, — выплюнула Элайза, чувствуя, как внутри закипает адреналин.

Она попыталась обойти его, но Артур резко схватил ее за плечо, больно сжав пальцы.

— Ты слишком много о себе возомнила, дрянь, — прошипел он, склоняясь к ее лицу. — Здесь тебе не класс профессора Гастингса. Здесь мы решаем, что с тобой делать. И я думаю, мы устроим тебе.

Его фраза оборвалась на полуслове.

Из полумрака, словно соткавшись из самих теней, возникла высокая фигура. Чья-то рука, затянутая в черную кожу дорогой перчатки, легла на шею Лоуренса сзади. Одно неуловимое, жесткое движение — и блондина отшвырнуло в сторону, прямо в кусты папоротника. Хрустальный бокал разлетелся вдребезги о каменный пол.

Элайза резко вдохнула, встретившись взглядом с Кассианом.

Он был одет во все черное. На лице не дрогнул ни один мускул, но от его фигуры исходила такая аура первобытной угрозы, что толпа вокруг мгновенно отшатнулась, образуя пустое пространство. Глаза Вейна, черные и поглощающие свет, остановились на Элайзе.

— Лоуренс, — голос Кассиана был тихим, почти ленивым, но в нем лязгнул металл. — Если ты еще раз прикоснешься к ней или к кому-либо в моем присутствии без разрешения, я сломаю тебе пальцы. Оба больших пальца. Понял меня?

Артур, тяжело дыша, поднялся с пола, отряхивая брюки. Его спесь испарилась, уступив место животному страху перед альфой. Он лишь коротко кивнул и растворился в толпе.

Кассиан перевел взгляд на Элайзу. В нем не было ни капли благородства спасителя. Только мрачное, сжигающее раздражение. Он шагнул к ней, обхватил ее запястье своими ледяными пальцами и, не говоря ни слова, потащил за собой сквозь оранжерею вглубь технического коридора, подальше от музыки и чужих глаз.

Он втолкнул ее в узкую нишу между старыми водонапорными трубами, где пахло сыростью и ржавчиной. Дверь за ними с лязгом закрылась, отрезая гул вечеринки.

— Ты совсем сумасшедшая? — процедил Кассиан, прижав ее к холодной стене. Его руки тяжело оперлись по обе стороны от ее плеч, снова запирая в ловушку. — Какого черта ты здесь забыла, Торн? Ты жить не хочешь?

— Искала ответы, — Элайза задрала подбородок, отказываясь показывать, как сильно колотится ее сердце. Близость Кассиана в этом замкнутом пространстве действовала на нее разрушительно. От него пахло тем самым морозным ветром, горьким шоколадом и дорогим бурбоном. — А нашла сборище избалованных дегенератов.

Кассиан усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Эти дегенераты — будущие сенаторы, лорды и главы корпораций. И они не прощают тех, кто видит их слабости. Ты вторглась на чужую территорию. Снова.

— Зачем ты мне помог? — этот вопрос сорвался с ее губ раньше, чем она успела его обдумать. — Мог бы просто смотреть, как они меня унижают. Тебе же это нравится, Вейн. Нравится доказывать свое превосходство.

Кассиан замер. Его взгляд скользнул по ее лицу: от упрямо сжатых губ до расширенных от адреналина зрачков. В полумраке технического коридора границы между ними начали стираться. Напряжение, искрившее между ними с первого дня, достигло критической массы.

Он медленно, почти гипнотически, сократил расстояние. Его лицо оказалось в нескольких миллиметрах от ее.

— Мне не нужно доказывать свое превосходство мелким сошкам вроде Лоуренса, — прошептал он, и его дыхание обожгло ей скулу. — И мне не нравится, когда кто-то другой пытается сломать мою игрушку.

— Я тебе не игрушка, — выдохнула Элайза. Ее голос предательски дрогнул.

Она хотела оттолкнуть его, но ее ладони, инстинктивно упершиеся в его грудь, почувствовали под тонкой тканью рубашки тяжелый, неровный стук его сердца. Он не был спокоен. Он был взведен, как курок снайперской винтовки.

Кассиан опустил взгляд на ее губы. Время в узкой нише словно остановилось. Воздух стал настолько плотным, что его можно было резать ножом. В его глазах боролись два абсолютно полярных желания: уничтожить ее, стереть в порошок за ту угрозу, которую она представляла для его идеального мира, и прижать к себе так крепко, чтобы сломать ребра.

— Ты права, — его голос стал низким, хриплым, пробирающим до костей. — Ты не игрушка. Ты — заноза. Идеальный, мать его, яд, который капает мне в мозг с той самой минуты, как ты сошла с парома.

Внезапно за железной дверью раздался резкий, механический вой сирены. Красные лампы аварийного освещения вспыхнули под потолком, заливая коридор тревожным светом.

Кассиан резко отстранился, его лицо мгновенно превратилось в непроницаемую маску из камня и льда.

— Служба безопасности, — бросил он, доставая из внутреннего кармана черную ключ-карту. — Стерлинг узнал о вечеринке. Сейчас здесь будет облава.

— А как же твой статус неприкосновенного? — горько усмехнулась Элайза, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

— Мой статус не распространяется на дур-стипендиаток, пойманных ночью в запретной зоне. Если тебя здесь найдут — вышвырнут с острова до рассвета. А ты мне еще нужна, Торн.

Он схватил ее за руку — на этот раз крепко, но без жестокости — и потянул за собой в глубину технического туннеля, уводящего в самое чрево Блэквудского института. В темноту, полную неразгаданных тайн и чудовищных секретов.

Глава 6.

Воздух в технических туннелях Блэквуда был тяжелым, с металлическим привкусом ржавчины и сырости, который оседал на корне языка. Элайза бежала в кромешной темноте, спотыкаясь на неровном бетоне, и единственным ее ориентиром оставалась крепкая, почти безжалостная хватка Кассиана. Он тащил ее за собой сквозь лабиринт коммуникаций с такой уверенностью, словно сам проектировал эти подземелья.

Вой сирены остался где-то далеко позади, приглушенный метрами каменной кладки, но адреналин все еще пульсировал в висках оглушительным набатом.

Внезапно Кассиан резко остановился. Элайза, не успев затормозить, влетела прямо в его спину, ударившись плечом. Он мгновенно развернулся, прижав палец к ее губам. Жест был властным и не терпел возражений. В тусклом свете единственной уцелевшей аварийной лампы, мигавшей где-то в конце коридора, его лицо казалось высеченным из мрамора.

Сквозь вентиляционную решетку над их головами донеслись гулкие, чеканные шаги и приглушенные голоса охраны. Стерлинг и его цепные псы прочесывали периметр над ними.

Элайза затаила дыхание. Грудь Кассиана тяжело вздымалась в сантиметре от нее. Тепло его тела, запах дорогого бурбона и мужского парфюма в этом грязном, холодном подземелье создавали парадоксальный контраст, от которого у нее кружилась голова. Его рука все еще сжимала ее запястье — не как спаситель, а как конвоир, который еще не решил, что делать с пленницей.

Шаги наверху постепенно стихли.

— Мы прямо под восточным крылом, — тихо, почти одними губами произнес Кассиан. Он отпустил ее руку, и Элайза невольно почувствовала укол холода там, где секунду назад были его пальцы. — В конце туннеля сервисная лестница. Выйдешь на втором этаже, возле прачечной. Оттуда до твоей комнаты ровно восемьдесят шагов по слепой зоне камер.

— А ты? — Элайза потерла саднящее запястье, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А мне не нужно прятаться от Стерлинга, Торн, — он криво, безрадостно усмехнулся. — Моя фамилия высечена на фасаде главного корпуса.

Он сделал шаг назад, растворяясь в тенях. Но прежде чем окончательно исчезнуть, его взгляд еще раз скользнул по ее лицу — темный, нечитаемый, полный какого-то мрачного обещания.