Дмитрий Вектор – Уравнение Блэквуда (страница 3)

Элайза остановилась перед дверью с номером 418. Датчик мигнул зеленым, считывая ее профиль, и тяжелая створка бесшумно отъехала в сторону.

Комната оказалась огромной, но холодный дизайн делал ее неуютной. Панорамное окно, за которым уже сгущались сумерки и бушевало серое море, занимало всю стену. Внутри симметрично располагались две кровати с балдахинами из плотной темной ткани, два рабочих места с интегрированными в стекло сенсорными экранами и массивные шкафы красного дерева. Контраст между антиквариатом и высокими технологиями вызывал легкий когнитивный диссонанс.

Элайза бросила свой потертый чемодан на пушистый ковер, который наверняка стоил больше, чем год ее жизни в Лондоне. Ощущение собственной чужеродности накатило с новой силой. Она села на край идеально заправленной кровати, чувствуя, как наваливается усталость. Ей нужно было составить алгоритм действий: изучить внутреннюю сеть, найти уязвимости в интранете, понять, как выжить в месте, где каждый шаг фиксируется.

Тихий шелест разъезжающейся двери вырвал ее из мыслей.

На пороге стояла девушка. Она выглядела так, словно только что сошла с обложки журнала о жизни европейской аристократии: платиновые волосы, уложенные в идеальное каре, тонкие, аристократичные черты лица и шелковая блузка от Chanel, небрежно заправленная в форменную юбку.

Но было в ней что-то неправильное. Какая-то дерганая, нервная пластика, совершенно не вяжущаяся с образом уверенной в себе наследницы.

— Ты, должно быть, Элайза, — голос девушки оказался неожиданно хриплым, словно она долго кричала или много курила. Она не сделала шага навстречу, замирая у двери. — Я Софи. Софи Лоран.

— Рада знакомству, — Элайза поднялась, машинально отметив, как Софи вздрогнула от ее резкого движения. — Мы, кажется, на одном потоке?

— Да. Аналитика, — Софи прошла к своей половине комнаты, стараясь держаться на максимальном расстоянии от соседки. Она двигалась скованно, будто каждое движение причиняло ей дискомфорт. — Не ожидала, что ко мне подселят кого-то извне. Обычно стипендиатов селят в нижнем ярусе.

В ее словах не было привычного для Блэквуда ядовитого снобизма. Скорее, глухая, механическая констатация факта. Софи бросила свою сумку на стол и повернулась к зеркалу, начав нервно расстегивать верхние пуговицы блузки.

— Похоже, алгоритм распределения решил иначе, — спокойно ответила Элайза, возвращаясь к своему чемодану. Она старалась не смотреть на соседку, давая ей личное пространство, но ее мозг, привыкший анализировать детали, уже фиксировал странности.

Софи слишком часто оглядывалась на дверь. Ее дыхание было поверхностным. Уровень тревожности, согласно базовой визуальной оценке, зашкаливал.

Внезапно в коридоре раздался громкий смех и тяжелые шаги. Группа студентов возвращалась с ужина. Звук был совершенно обычным, но Софи отреагировала так, словно услышала выстрел. Она резко дернулась в сторону шкафа, ее рука соскользнула, и шелковая ткань блузки съехала с плеча.

Элайза замерла с пачкой конспектов в руках.

На бледной, почти фарфоровой коже Софи, прямо под ключицей, темнел уродливый багрово-лиловый след. Это не был ушиб от случайного падения. Пять четких, налитых кровью пятен складывались в жуткую геометрию — отпечаток чужих пальцев. Кто-то держал ее с такой первобытной силой, что едва не сломал кость.

Математика травмы была простой: чтобы оставить такой след, требовалось давление, значительно превышающее случайное воздействие. Площадь соприкосновения и интенсивность гематомы говорили о том, что это произошло не более суток назад.

— Что это? — вопрос сорвался с губ Элайзы быстрее, чем она успела прикусить язык.

Софи резко развернулась, ее глаза расширились от паники. Она судорожно натянула ткань обратно на плечо, отступая на шаг, словно Элайза представляла для нее угрозу.

— Не твое дело, — прошипела она, и в ее голосе впервые прорезался металл. — Ты ничего не видела. Поняла меня? Ничего.

— Я не собиралась никому.

— Ты ничего не понимаешь! — голос Софи сорвался на отчаянный, болезненный шепот. Она подскочила к Элайзе, нарушая все границы, и схватила ее за предплечье. Пальцы француженки были ледяными. — Ты думаешь, что если решила задачку Вейна, то стала здесь своей? Думаешь, что самая умная?

Элайза попыталась мягко высвободить руку, но хватка Софи была мертвой. В ее глазах плескался чистый, неразбавленный ужас.

— Слушай меня очень внимательно, стипендиатка. Блэквуд — это не школа. Это мясорубка. Если ты начнешь задавать вопросы о том, откуда берутся синяки, или попытаешься залезть туда, куда тебе не следует ты просто исчезнешь. Как исчезли другие.

— Другие? — Элайза нахмурилась, чувствуя, как холодок ползет вдоль позвоночника. — О чем ты говоришь? Кто здесь исчезает?

Софи резко отпустила ее руку, словно обжегшись. Лицо девушки превратилось в непроницаемую, холодную маску. Мгновение слабости прошло, уступив место выученной аристократической отстраненности.

— Забудь, — бросила она, отворачиваясь к шкафу. — Я просто устала после церемонии. И тебе советую лечь спать. Завтра первая лекция профессора Гастингса по криптоанализу. Он не терпит опозданий.

За окном окончательно стемнело. Начался шторм. Тяжелые капли дождя били по бронированному стеклу, как горсть мелкой дроби.

Элайза лежала в своей постели, глядя в темный потолок. В комнате было тихо, но она слышала, как на соседней кровати Софи ворочается, тяжело и прерывисто дыша во сне. Слова француженки об исчезнувших студентах пульсировали в голове, не давая уснуть.

В Блэквуде была своя система координат. И если на первый взгляд все казалось идеальным — лучшие преподаватели, гениальные студенты, абсолютная безопасность, — то теперь Элайза понимала, что это лишь фасад. Красивый графический интерфейс, скрывающий в корневом коде смертоносный вирус.

Синяки Софи. Странный, агрессивный интерес Кассиана. Полная информационная изоляция от внешнего мира. Все эти факты выстраивались в логическую цепь, которая вела к одному пугающему выводу: на этом острове происходило нечто страшное. И администрация либо закрывала на это глаза, либо сама являлась источником угрозы.

Элайза повернула голову к окну. Вспышка молнии на долю секунды выхватила из темноты острые шпили соседней башни.

Она приехала сюда, чтобы получить образование и вырваться из нищеты. Но теперь у нее появилась новая задача. Ей нужно было взломать систему Блэквуда изнутри, пока эта система не сломала ее саму. И первым ключом к шифру, как бы сильно она этого ни не хотела, был Кассиан Вейн.

Глава 4.

Утро в Блэквуде началось с пепельно-серого рассвета и ледяного тумана, который густым одеялом лег на внутренний двор академии. Элайза почти не спала. Стоило ей закрыть глаза, как перед внутренним взором всплывали багровые отпечатки пальцев на бледной коже Софи. Француженка ушла еще до того, как Элайза проснулась, оставив после себя лишь легкий шлейф тревожного цветочного парфюма и идеально заправленную кровать.

Аудитория высшей криптографии располагалась в северной башне. Это было помещение, где классическая академическая строгость встречалась с технологиями завтрашнего дня. Стены из темного дуба поглощали звук, а вместо привычных парт амфитеатром возвышались индивидуальные терминалы из черного стекла.

Профессор Гастингс уже стоял у центральной голографической доски. Это был сухопарый старик с цепким взглядом хищной птицы, одетый в твидовый костюм-тройку. Среди студентов ходили слухи, что в восьмидесятых он лично разработал алгоритмы шифрования для британской разведки MI6, которые до сих пор не были взломаны.

Элайза заняла место в среднем ряду, выложив на стол свой планшет. Она кожей почувствовала, как изменилась плотность воздуха в аудитории, когда тяжелые двери отворились за минуту до звонка.

Кассиан Вейн вошел так, словно ему принадлежало не только это здание, но и само время. На нем был надет форменный темный блейзер, но, как всегда, с легким налетом небрежности — расстегнутая верхняя пуговица рубашки, ослабленный галстук. Он прошел мимо рядов, сопровождаемый шепотками, и опустился на кресло прямо позади Элайзы. Запах морозной свежести и сандала мгновенно окутал ее, заставив волоски на затылке встать дыбом.

— Доброе утро, элита, — голос Гастингса был сухим, как пергамент, и резким, как щелчок кнута. — Вы находитесь здесь, потому что алгоритм Блэквуда счел ваши умы достаточно гибкими для сектора Аналитики. Я здесь для того, чтобы доказать алгоритму обратное.

Он нажал кнопку на пульте, и голографическая доска за его спиной вспыхнула десятками строк сложного кода. Цифры, буквы и символы сплетались в хаотичный узор.

— Перед вами криптографический протокол, базирующийся на эллиптических кривых. Уравнение вида y^2 \equiv x^3 + ax + b \pmod{p} . Большинство современных банковских систем использует этот стандарт, наивно полагая, что дискретное логарифмирование на эллиптической кривой обеспечит им абсолютную безопасность.

Гастингс начал медленно прохаживаться перед рядами.

— Задание простое. На доске — перехваченный пакет данных. Он зашифрован с использованием эфемерных ключей, где генератор псевдослучайных чисел формирует вектор инициализации. Ваша задача — найти уязвимость и дешифровать текст. На это у вас есть сорок пять минут. Тот, кто решит задачу, получит автоматический зачет за семестр. Тот, кто даже не поймет, с какой стороны к ней подступиться что ж, начнет сомневаться в своей исключительности.