Дмитрий Вектор – Уравнение Блэквуда (страница 2)

Блондин, лишившийся телефона на причале, уверенно шагнул к кафедре. Платформа под его ногами вспыхнула мягким синим светом. На огромном голографическом экране над кафедрой замелькали строчки кода, биометрические данные и результаты предварительных тестов.

Блэквуд делил студентов на три сектора: Стратегия, Влияние и Аналитика. Распределение зависело не от желания, а от того, как алгоритм оценивал психотип и потенциал студента в критических ситуациях.

— Вводная ситуация, — произнес ИИ. — Ваш концерн теряет тридцать процентов акций из-за слива информации. Источник — ваш близкий друг. Ваши действия? Оценка времени реакции и микровыражений лица активирована.

Лоуренс даже не моргнул.

— Публичная дискредитация источника, заморозка активов через подставные фонды и уголовное преследование по статье о промышленном шпионаже. Друзей в бизнесе не бывает. Есть лишь временные партнеры.

— Оценка завершена. Сектор Влияния. Статус: подтвержден, — бесстрастно констатировала система.

Зал взорвался вежливыми, размеренными аплодисментами. Лоуренс с самодовольной ухмылкой занял место в среднем секторе.

Один за другим первокурсники проходили через горнило системы. Кого-то алгоритм ломал каверзными вопросами по макроэкономике, кого-то загонял в угол моральными дилеммами. Элайза мысленно высчитывала паттерны вопросов. Система использовала байесовские сети для предсказания поведения, где вероятность каждого следующего вопроса P(A|B) зависела от скорости ответа и расширения зрачков на предыдущем этапе. Это была великолепная, совершенная архитектура кода, и Элайзе нестерпимо хотелось залезть в ее исходники.

— Мисс Элайза Торн, — раздался голос системы.

Шум в зале стих. Имя без громкой приставки, без упоминания корпорации или династии. В Блэквуде стипендиаты были редкостью, своеобразной социальной аномалией, которую элита терпела лишь потому, что так требовал устав института.

Элайза сделала глубокий вдох, расправила плечи и направилась к кафедре. Тишина была такой плотной, что стук ее каблуков казался оглушительным. Встав на платформу, она положила ладони на сенсорную панель. Стекло отозвалось прохладой, считывая пульс и температуру кожи.

— Стипендиат. Специализация: криптография и анализ данных, — озвучил ИИ, выводя на экран ее скромное досье. — Анализ поведенческого профиля.

Внезапно экран мигнул. Голограмма пошла рябью, красные пиксели исказили интерфейс, и стандартная программа распределения зависла.

— Отмените стандартный протокол, — раздался низкий, бархатный голос, усиленный микрофоном.

Элайза резко подняла голову. Кассиан Вейн медленно поднялся со своего места в ложе «Авангарда» и подошел к стеклянному барьеру. Зал замер. Даже профессора, сидевшие в нижнем ряду, не посмели возразить. Власть семьи Вейн в стенах академии была почти абсолютной, а сам Кассиан обладал привилегиями, о которых другие могли только мечтать.

— Стандартные тесты слишком скучны для гениев из трущоб, не так ли? — он смотрел на нее сверху вниз, и каждое его слово падало в тишину аудитории, как капля яда. — Система оценивает их способность подстраиваться под нас. Но давайте проверим, способна ли мисс Торн действительно видеть суть вещей, а не просто жонглировать цифрами.

— Мистер Вейн, регламент запрещает — начал было седой ректор, но Кассиан оборвал его легким движением руки.

— Я беру ответственность на себя, ректор. Это право «Авангарда» — испытывать кандидатов на высший допуск.

Он перевел взгляд на Элайзу. В его глазах полыхал темный, разрушительный азарт.

— Итак, мисс Торн. Никаких алгоритмов. Только вы, я и одна задача, — Кассиан оперся о перила, словно хищник, приготовившийся к прыжку. — Представьте, что вы взломали систему безопасности ядерного объекта. Вы внутри. У вас есть доступ к протоколам отмены запуска, но система заражена самообучающимся вирусом. Если вы удалите вирус, сработает триггер, и ракеты взлетят. Если оставите — вирус через час передаст контроль террористам, и ракеты тоже взлетят. Внешней связи нет. Ваши действия? Время пошло.

По залу пронесся шепоток. Это была «вилка Мортона» — классическая ловушка для криптографов, задача без правильного технического решения, призванная сломать тестируемого.

Элайза почувствовала, как пульс ускорился, но разум, напротив, стал кристально холодным. Она не смотрела на экран. Она смотрела прямо в глаза Кассиану. Он хотел унизить ее. Показать, что ее стипендия — ничто по сравнению с его абсолютной властью.

— Вы ставите неверные условия переменным, мистер Вейн, — ее голос прозвучал ровно и звонко, отразившись от каменных стен.

Кассиан слегка прищурился.

— Неужели? Просветите меня.

— Вы исходите из предпосылки, что я должна работать с уже существующим кодом, — Элайза чуть наклонилась к микрофону на кафедре, не разрывая зрительного контакта. — Вы заперли меня в рамки бинарного выбора: удалить вирус или оставить. Но криптография на высшем уровне — это не игра по чужим правилам. Это написание своих собственных.

Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как напряглись плечи Кассиана под идеально скроенным пиджаком.

— Я не стану трогать вирус и не стану пытаться остановить таймер. Я перепишу целеуказатели в самой корневой системе ракет, используя архитектуру самого вируса как канал передачи данных. Я задам новые координаты — точку в стратосфере или на дне океана. Пусть летят. Когда вирус захватит контроль или когда сработает триггер, система выполнит запуск, но ракеты ударят по пустоте. Угроза устранена, а вирус вместе с боеголовками сгорит в атмосфере или утонет.

Тишина в зале стала почти осязаемой. Никто не дышал. Решение было дерзким, неортодоксальным и математически безупречным.

Кассиан молчал несколько долгих секунд. Его взгляд потемнел, превратившись в две черные дыры, затягивающие в свою гравитацию. В них больше не было ленивого презрения — только острая, почти обжигающая заинтересованность.

— Нешаблонное мышление. Игнорирование правил ради достижения результата, — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнес он. — Риск, граничащий с безумием.

Он нажал клавишу на своем пульте в ложе. Голографический экран над Элайзой вспыхнул ослепительно белым светом.

— Сектор Аналитики. Высший уровень допуска, — констатировал Кассиан, и в этот раз его голос прозвучал тихо, но так, что услышали все. — Добро пожаловать в ад, мисс Торн. Посмотрим, как долго вы здесь продержитесь.

Церемония продолжилась, но Элайза уже не обращала на нее внимания. Она заняла свое место в крыле Аналитиков, чувствуя на себе косые, враждебные взгляды. Высший уровень допуска означал доступ к закрытым архивам Блэквуда, куда не пускали даже многих старшекурсников. Это была победа, но она отдавала горечью.

Когда спустя час студенты начали расходиться по жилым корпусам, Элайза задержалась в коридоре, пытаясь справиться с дрожью в руках от выброса адреналина.

Внезапно воздух вокруг нее стал плотным. Запахло морозным ветром и терпким сандалом. Она даже не успела обернуться, как ее грубо, но безболезненно впечатали спиной в каменную стену, скрытую в тени массивной колонны.

Кассиан стоял так близко, что Элайза чувствовала жар его тела сквозь ткань блейзера. Его руки оперлись о стену по обе стороны от ее головы, запирая в ловушку.

— Ты думаешь, что самая умная здесь, Торн? — прошептал он, склонившись к ее уху. Его дыхание обожгло кожу, заставив по спине пробежать мурашки, которые она изо всех сил попыталась скрыть.

— Я думаю, что ваши игры слишком предсказуемы, Вейн, — процедила она, вскинув подбородок и встретившись с его неистовым взглядом. Расстояние между их губами было катастрофически малым.

— Предсказуемы? — он усмехнулся, скользнув взглядом по ее губам, а затем снова посмотрел в глаза. В этом взгляде была неприкрытая, злая химия, от которой у Элайзы перехватило дыхание. — Ты только что привлекла к себе внимание людей, которые стирают таких, как ты, в порошок просто ради развлечения. Ты влезла на территорию, где твои формулы тебя не спасут.

— Я не нуждаюсь в спасении.

— Мы это еще проверим.

Он резко отстранился, оставив Элайзу с колотящимся сердцем и странным, пугающим чувством пустоты там, где секунду назад было тепло его тела.

— Оглядывайся по сторонам, маленькая взломщица, — бросил он через плечо, растворяясь в полумраке коридора. — Блэквуд не прощает ошибок. И я тоже.

Глава 3.

Запах сандала и холодного ветра, казалось, въелся в кожу. Элайза шла по длинным, слабо освещенным коридорам жилого корпуса, изо всех сил стараясь унять дрожь в пальцах. Она раз за разом прокручивала в голове столкновение с Кассианом, пытаясь разложить его на понятные переменные. Его поведение было иррациональным. С точки зрения теории игр, его публичный вызов не нес для него никакой практической пользы — он лишь расписался в том, что стипендиатка задела его эго.

Но пульс, все еще отбивающий рваный ритм где-то в горле, подсказывал: в этой формуле была неизвестная, которую Элайза пока не могла вычислить. И эта неизвестная пугала ее больше, чем перспектива вылететь из академии.

Восточное крыло, куда распределили Аналитиков высшего уровня допуска, разительно отличалось от помпезных парадных залов Блэквуда. Здесь царил стерильный, пугающий минимализм, органично вплетенный в готический каркас здания. Каменные стены были скрыты за матовыми панелями со встроенной умной подсветкой, реагирующей на движение. На дверях не было ручек — только сканеры сетчатки глаза и биометрические панели.