Дмитрий Вектор – Убийство в золотой клетке (страница 5)

"Марко Контарини?"

"Да, точно! Вы его знаете?"

Штауфен кивнул, не объясняя деталей. Круг подозреваемых сужался. И все они, включая беглого монаха, интересовались одними и теми же книгами.

"Где солнце встречается с луной в доме мудрости" – загадка требовала разгадки. В алхимической символике солнце обозначало золото, луна – серебро. Дом мудрости Штауфен вспомнил, что так называли библиотеки и научные собрания.

"У вас есть астрономический или астрологический отдел?" – спросил он библиотекаря.

"На втором этаже, восточное крыло. Там хранятся карты звездного неба, астролябии, труды по астрономии."

Штауфен поднялся по скрипучей деревянной лестнице. Восточное крыло библиотеки было залито утренним солнцем, пробивающимся сквозь высокие окна. Здесь действительно солнце встречалось с символической луной – на стенах висели астрономические карты с изображениями планет и созвездий.

В центре зала стоял старинный глобус, а рядом с ним – витрина с астролябиями и другими измерительными инструментами. Штауфен внимательно осмотрел экспонаты. Один из астролябий показался ему знакомым – на нем были выгравированы те же символы, что он видел в лаборатории да Ровере.

Подойдя ближе, он заметил, что астролябия была недавно передвинута – вокруг нее на пыльной поверхности витрины виднелись следы пальцев. А под инструментом лежал свернутый листок пергамента.

Штауфен оглянулся – в зале никого не было. Он осторожно приподнял астролябию и достал записку. Это был шифр – ряды цифр и букв, не имеющие на первый взгляд никакого смысла.

"Ну и ну, какие встречи," – раздался голос за его спиной.

Штауфен резко обернулся. В дверях стоял элегантно одетый мужчина лет сорока пяти, с темными волосами и внимательными карими глазами. По одежде и манерам – явно иностранец, скорее всего итальянец.

"Марко Контарини, полагаю?" – спросил Штауфен, пряча записку в карман.

"Вы правильно полагаете, синьор" Мужчина выжидающе поднял бровь.

"Просто любопытный читатель."

Контарини усмехнулся. "Любопытный читатель, который ищет те же книги, что и покойный магистр да Ровере? Который изучает астролябии в поисках спрятанных посланий? Позвольте мне сомневаться."

"Хорошо. Франц фон Штауфен, следователь Ее Величества."

"А вот это уже интереснее." Контарини подошел ближе, и Штауфен заметил, что под его элегантным камзолом скрывается кинжал. "Значит, дело не закрыто, как объявили официально?"

"Официально – да. Неофициально у меня есть вопросы."

"И какие же?"

"Что венецианский купец делает в Вене? И почему интересуется алхимическими трактатами?"

Контарини на мгновение задумался, словно решая, стоит ли говорить правду. "Скажем так, синьор Штауфен, я представляю определенные интересы. Магистр да Ровере был нашим деловым партнером. Его смерть создала некоторые проблемы."

"Какого рода проблемы?"

"Он был должен нашему обществу крупную сумму денег. И кое-что еще более ценное."

"Формулу философского камня?"

Контарини рассмеялся, но смех прозвучал натянуто. "Вы верите в такие сказки? Нет, синьор. Да Ровере был талантливым мошенником, умеющим делать очень убедительные подделки. Мы финансировали его работу, рассчитывая на определенную прибыль."

"А когда поняли, что он вас обманывает?"

"Недели две назад. Один из наших экспертов исследовал образцы его 'золота' и обнаружил подделку. Мы потребовали возврата вложенных средств."

"И что ответил да Ровере?"

"Что скоро сможет предложить нечто настоящее. Более ценное, чем все поддельное золото в мире."

Штауфен насторожился. "Что именно?"

"Он утверждал, что нашел истинную формулу трансмутации. Не способ подделки, а настоящий секрет превращения металлов."

"И вы поверили?"

Контарини пожал плечами. "Мы решили дать ему последний шанс. Но кто-то опередил нас."

Разговор прервал появившийся библиотекарь. "Господа, читальный зал закрывается на обед. Если хотите продолжить работу, возвращайтесь через два часа."

Контарини поклонился Штауфену. "Было приятно познакомиться, синьор. Надеюсь, мы еще увидимся."

"Непременно," – ответил Штауфен, провожая итальянца взглядом.

Когда Контарини ушел, Штауфен достал найденную записку и попытался расшифровать ее. Шифр был сложным, но некоторые закономерности угадывались. Возможно, это была замещающая система, где каждая буква заменялась цифрой или другой буквой.

За два часа обеденного перерыва Штауфен успел вернуться домой и внимательно изучить свои находки. Светящаяся жидкость из лаборатории да Ровере продолжала мерцать радужными переливами. Слиток золота, найденный в тайнике, был несомненно настоящим. А записка с шифром могла содержать ключ ко всей загадке.

Штауфен попробовал несколько вариантов расшифровки. Сначала предположил, что А=1, Б=2 и так далее. Затем попытался найти закономерность в расположении цифр. Постепенно из хаоса символов начали проступать отдельные слова.

"ВЕНЕЦИЯ ОРДЕН СОБРАНИЕ ПОЛНОЛУНИЕ"

Когда библиотека открылась после обеда, Штауфен уже имел приблизительную расшифровку послания. Речь шла о тайном собрании в Венеции, которое должно было состояться в полнолуние. Упоминался некий "великий магистр" и "последний секрет Гермеса Трисмегиста".

Но полностью расшифровать записку не удавалось – не хватало ключевого элемента. Штауфен вернулся к астролябии, надеясь найти подсказку в ее конструкции.

Инструмент был изготовлен искусными мастерами, возможно, в самой Венеции. На медном диске были выгравированы созвездия, а по краю шла цепочка непонятных символов. Штауфен сопоставил эти символы с шифром в записке – и понял, что это ключ к расшифровке!

Работа заняла еще час. Когда последний символ был переведен, перед Штауфеном предстало полное послание:

"Братьям истинного знания. Великое собрание назначено на полнолуние в доме Контарини. Последний секрет Гермеса будет открыт. Предатель найден и наказан. Новый хранитель формулы будет избран. Подписано: Великий Магистр Ордена Золотой Розы."

Орден Золотой Розы Штауфен где-то уже слышал это название. Он попытался вспомнить, перебирая в памяти события последних дней. И тут до него дошло – в сожженных записях из лаборатории да Ровере упоминался "орден Розы и Креста". Очевидно, речь шла об одной и той же организации.

Но кто был "предателем"? Да Ровере? И кто такой "новый хранитель"?

Штауфен решил копнуть глубже в прошлое магистра. Если орден считал его предателем, значит, алхимик нарушил какие-то данные ему обязательства.

В городском архиве хранились документы о прибытии да Ровере в Вену два года назад. Штауфен изучил их внимательно. Итальянец действительно прибыл с рекомендательными письмами от влиятельных особ, но некоторые детали его биографии выглядели подозрительно.

Согласно документам, да Ровере изучал алхимию в Праге у магистра Глаубера. Но Штауфен знал, что Глаубер умер пятнадцать лет назад, когда да Ровере было всего тридцать пять. Значит, итальянец учился у кого-то другого или вообще приписал себе несуществующее образование.

Более интересными оказались финансовые документы. За два года службы при дворе да Ровере получил не только официальное жалованье, но и крупные суммы от частных лиц. Среди них были банкиры Фуггеры из Аугсбурга, французский герцог де Ришелье, английский лорд Пемброк. Все они инвестировали в алхимические эксперименты, рассчитывая на баснословные прибыли.

Но самым крупным инвестором оказался некто "М.К." – очевидно, Марко Контарини. Венецианец вложил в проекты да Ровере более трех тысяч флоринов – сумму, достаточную для покупки небольшого поместья.

Штауфен также обнаружил переписку алхимика с различными учеными Европы. Большинство писем касалось обмена научной информацией, но некоторые содержали странные намеки на "великое делание" и "тайну веков".

Одно письмо особенно привлекло внимание. Оно было написано неким "Д.С." из Венеции и содержало предупреждение: "Братство знает о ваших экспериментах с посторонними. Если вы продолжите разглашать секреты, последствия будут серьезными."

Д.С. Штауфен вспомнил загадочное письмо, найденное в покоях алхимика. "Орден не прощает предательства" – эти слова приобретали новый смысл. Да Ровере действительно был членом тайной организации и нарушил данные ей клятвы.

Но что именно он разгласил? И кому?

Ответ частично нашелся в другой папке архива. Среди документов о деятельности различных научных обществ Штауфен обнаружил упоминание о "Венском кружке натурфилософов". В этот кружок входили профессора университета, придворные лекари и некоторые просвещенные аристократы.

Согласно протоколам собраний, да Ровере неоднократно выступал перед членами кружка с лекциями об алхимии. А три месяца назад он продемонстрировал процесс трансмутации металлов, правда, без раскрытия секретов методики.

Среди присутствовавших на этой демонстрации был и Патер Бенедикт. Монах тогда резко критиковал алхимические опыты, называя их "дьявольщиной" и "обманом простодушных людей".

Штауфен начинал понимать, что произошло. Да Ровере, желая прославиться в ученых кругах Вены, стал слишком открыто демонстрировать свои способности. Это не понравилось тайному ордену, который предпочитал держать алхимические секреты в строжайшей тайне.

Но почему орден решил убить да Ровере именно сейчас? Что изменилось в последние дни?

Ответ пришел неожиданно. Просматривая последние записи в дневнике алхимика, Штауфен наткнулся на интригующую запись от трех дней назад – как раз перед демонстрацией перед императрицей: