Дмитрий Вектор – Убийство в золотой клетке (страница 6)

"Великий день настал! Формула Николя Фламеля наконец расшифрована. Истинный философский камень создан. Завтра покажу Ее Величеству настоящее золото, а не жалкие подделки. Пусть весь мир узнает имя Бартоломео да Ровере!"

Николя Фламель – легендарный французский алхимик XIV века, которому приписывали обладание секретом философского камня. Если да Ровере действительно расшифровал его формулу.

Штауфен перелистал несколько страниц вперед и нашел подробное описание эксперимента. Записи были сделаны особым шифром, но некоторые фрагменты читались ясно:

"ртуть философов соединяется с серой мудрецов при температуре семи планетных часов добавить каплю prima materia результат – истинный lapis philosophorum"

Это была настоящая формула философского камня! Не способ изготовления подделок, а древний секрет трансмутации металлов. Теперь Штауфен понимал, почему да Ровере убили, и почему украли его записи.

Но кто-то из ордена узнал о открытии алхимика раньше других. Возможно, у них был осведомитель среди слуг дворца или членов научного кружка. Получив информацию, орден принял решение устранить "предателя" и вернуть себе контроль над секретом.

Штауфен аккуратно перерисовал формулу в свой блокнот. Теперь у него была та же информация, за которую убили да Ровере. И это делало его самого мишенью для тайных убийц.

Солнце клонилось к закату, когда он покинул архив. На улицах Вены зажигались фонари, а в окнах домов мелькали огоньки свечей. Штауфен шел, погруженный в размышления, и не сразу заметил, что за ним следят.

Тень отделилась от стены дома и двинулась следом. Затем появилась вторая, третья Штауфен ускорил шаг, стараясь добраться до людных мест. Но переулок, по которому он шел, был пуст.

Внезапно из-за угла выскочили трое мужчин в темных плащах. Лица были скрыты масками, а в руках блеснули клинки.

"Отдай записи, и останешься жив," – произнес один из нападавших с заметным итальянским акцентом.

Штауфен выхватил шпагу. "Если хотите – берите силой."

Завязалась схватка. Штауфен был опытным фехтовальщиком, но противников было трое, и они действовали согласованно. Стальные клинки звенели в вечернем воздухе, искры сыпались от ударов.

Один из нападавших попытался зайти сзади, но Штауфен вовремя заметил маневр и отскочил к стене. Теперь враги могли атаковать только спереди.

"Живым он нам не нужен," – сказал второй убийца. – "Убьем и обыщем."

Но в этот момент в переулок ворвались стражники императорской гвардии. Завидев их, убийцы бросились врассыпную. Двое скрылись в переплетении узких улочек, а третий, самый медлительный, был схвачен.

Когда с пленника сняли маску, Штауфен увидел незнакомое лицо – человек лет тридцати, с характерными чертами жителя Южной Италии.

"Кто тебя послал?" – спросил Штауфен по-итальянски.

Пленник молчал, сверкая глазами ненависти.

"Ты из Венеции? Слуга Контарини?"

Но итальянец не проронил ни слова. Даже под угрозой пыток он отказался говорить.

Штауфен понял, что имеет дело с фанатиками, готовыми умереть за свои секреты. Орден Золотой Розы был не просто группой мошенников-алхимиков, а серьезной тайной организацией с железной дисциплиной.

Вечером, в безопасности своего дома, Штауфен подводил итоги дня. У него было много новой информации, но каждый ответ порождал новые вопросы.

Да Ровере действительно открыл секрет философского камня, расшифровав формулу Николя Фламеля. Он был членом тайного ордена, но нарушил клятвы, демонстрируя свои способности публично. За это его приговорили к смерти.

Убийство совершил кто-то, хорошо знавший устройство дворца – возможно, Патер Бенедикт, который имел доступ к различным помещениям под предлогом духовных нужд. Или Марко Контарини, который мог подкупить слуг.

Но главная загадка оставалась нерешенной: где сейчас находится истинная формула философского камня? Записи из лаборатории украдены, дневник сожжен. Остались только обрывочные сведения и таинственная светящаяся жидкость.

А еще – предстоящее собрание ордена в Венеции, на котором должен быть избран новый хранитель секрета. Если Штауфен сумеет попасть на это собрание.

Он достал календарь и посчитал дни до полнолуния. Оставалась неделя. Достаточно времени, чтобы добраться до Венеции и подготовить план проникновения в тайное общество.

Но сначала нужно было проверить одну догадку. Штауфен достал ампулу со светящейся жидкостью и внимательно изучил ее при свете свечи. Если его предположения верны, то это и есть философский камень в жидком виде – квинтэссенция трансмутации.

Завтра он отнесет образец профессору Либкнехту для анализа. А потом начнет готовиться к путешествию в Венецию – город каналов, масок и тайн, где его ждут ответы на самые важные вопросы.

Дело было далеко от завершения. Напротив, Штауфен чувствовал, что только сейчас приблизился к разгадке тайны, которая могла изменить судьбы империй. Но цена ошибки была слишком высока – не только его собственная жизнь, но и секрет, способный перевернуть весь мир.

В полночь он запер все улики в потайной сейф и лег спать. Завтра начинался новый этап расследования – самый опасный и непредсказуемый. Штауфену предстояло сыграть в игру с самыми могущественными тайными силами Европы.

Глава четвертая: Демонстрация чуда.

Утро следующего дня Штауфен начал с визита к профессору Либкнехту в университетскую лабораторию. Венский университет в ранний час был тих и пуст, лишь в химической лаборатории горели свечи, освещая фигуру склонившегося над приборами ученого.

"Ах, Штауфен!" – профессор поднял голову от микроскопа. – "Как раз вовремя. Я всю ночь изучал тот образец зеленого порошка, который мы нашли в лаборатории."

"И что удалось выяснить?"

"Поразительные вещи. Это действительно яд, но совершенно неизвестного мне состава. В основе – соединение мышьяка, но с добавлением каких-то органических веществ. Очень сложная формула, которая могла быть создана только истинным мастером алхимии."

Штауфен достал ампулу со светящейся жидкостью. "А что вы скажете об этом?"

Профессор взял ампулу и поднес к свету. Жидкость переливалась всеми цветами радуги, словно внутри нее играли крошечные звезды.

"Невероятно," – прошептал Либкнехт. – "Я никогда не видел ничего подобного. Эта субстанция словно живая – посмотрите, как она реагирует на тепло моих пальцев."

Действительно, при прикосновении к стеклу жидкость начинала светиться ярче, пульсируя ровным золотистым светом.

"Можете определить состав?"

"Попробую, но боюсь повредить образец. Если это действительно философский камень одна капля этой жидкости может стоить целое состояние."

Штауфен оставил ампулу профессору для исследований и отправился во дворец. Ему нужно было поговорить со свидетелями той злополучной демонстрации, которая произошла три дня назад. Официально расследование было закрыто, но у следователя еще оставались неиспользованные связи при дворе.

Граф Коллоредо встретил его с явным недовольством. "Штауфен, я думал, мы договорились. Дело закрыто."

"Я понимаю, граф. Но у меня есть основания полагать, что убийство да Ровере связано с более широким заговором, который может угрожать безопасности империи."

"Какие основания?"

Штауфен рассказал о нападении предыдущим вечером и о расшифрованной записке, упомянув тайное собрание в Венеции. Он не стал говорить о найденной формуле – эта информация была слишком опасной.

Коллоредо нахмурился. "Если вы правы, то это действительно серьезно. Что вам нужно?"

"Возможность поговорить с теми, кто присутствовал на демонстрации алхимика перед Ее Величеством. Мне нужно понять, что именно видели свидетели."

"Хорошо. Но будьте осторожны. И помните – официально вы действуете по личной инициативе."

Первой, с кем удалось поговорить, оказалась фрейлина императрицы баронесса фон Нейперг. Пожилая дама охотно согласилась рассказать о том удивительном дне, когда при дворе произошло настоящее чудо.

"Это было во вторник, после полудня," – начала баронесса, усаживаясь в кресло в своих покоях. – "Ее Величество очень волновалась. Магистр да Ровере уже несколько дней просил аудиенции, утверждая, что готов продемонстрировать великое открытие."

"Кто еще присутствовал?"

"Граф Коллоредо, конечно. Доктор Кейзер как придворный лекарь. Граф фон Эстерхази – он всегда интересовался науками. И еще несколько человек из ближнего круга Ее Величества."

"Расскажите подробнее о самой демонстрации."

Баронесса оживилась, явно наслаждаясь возможностью еще раз пережить удивительные моменты. "Магистр принес с собой небольшую переносную печь и несколько склянок с реактивами. Он очень торжественно объяснил, что покажет превращение обычного свинца в чистое золото."

"И что происходило дальше?"

"Сначала он взял кусок свинца – мы все его осмотрели, это был самый обычный металл. Затем поместил его в тигель и начал нагревать в печи. Добавлял какие-то порошки, произносил странные слова на латыни."

"На каком языке говорил? Только на латыни?"

"В основном да, но иногда переходил на итальянский. И еще он произносил какие-то слова, которые никто не понял. Возможно, это был арабский или древнееврейский."

Штауфен записал эти детали. Использование различных языков в алхимических ритуалах могло указывать на связь да Ровере с международными тайными обществами.

"Сколько времени длился процесс?"