Дмитрий Вектор – Убийство в золотой клетке (страница 4)

"Но кто это мог быть?"

"Человек, хорошо знакомый с устройством дворца. Имевший доступ к лаборатории. И обладавший навыками скалолазания."

Профессор Либкнехт указал на еще одну важную деталь. "Обратите внимание на золу в камине. Здесь недавно что-то сжигали. Судя по остаткам, это были бумаги."

Штауфен аккуратно просеял золу. Среди пепла сохранились небольшие обрывки с письменами. На одном из них можно было разобрать слова "орден Розы и Креста тайное собрание Венеция"

"Розенкрейцеры," – пробормотал профессор. – "Я слышал о них. Тайное общество алхимиков и мистиков."

"А что вы знаете о них?"

"Немного. Они утверждают, что обладают древними секретами трансмутации металлов и продления жизни. Имеют сторонников по всей Европе. Но большинство ученых считает их шарлатанами."

Штауфен вспомнил загадочное письмо, найденное в покоях да Ровере. "Орден не прощает предательства" – эти слова приобретали новый смысл.

В этот момент в лабораторию ворвался запыхавшийся слуга. "Ваше благородие, граф Коллоредо просит немедленно прибыть к нему. Произошло еще одно убийство!"

Штауфен и профессор поспешили вниз по винтовой лестнице. В покоях графа их ждала ужасная картина. На полу лежал Ханс Мюллер, слуга да Ровере. Его лицо было искажено той же гримасой ужаса, что и у алхимика, а кожа имела такой же желтоватый оттенок.

"Когда это произошло?" – спросил Штауфен.

"Полчаса назад," – ответил Коллоредо, едва сдерживая волнение. – "Я приказал привести Мюллера для повторного допроса. Стражники нашли его мертвым в камере."

Штауфен осмотрел тело. Признаки отравления были очевидными – тот же яд, что и у да Ровере. Но как яд попал в охраняемую камеру?

"Что Мюллер ел и пил сегодня?"

"Только тюремную похлебку и воду. То же самое, что и другие заключенные."

"А кто имел доступ к камере?"

"Только стражники. И" Коллоредо замялся.

"И кто?"

"Монах Патер Бенедикт просил разрешения исповедать заключенного. Я разрешил, это обычная практика."

Штауфен почувствовал, как кусочки мозаики начинают складываться в картину. Монах, который выступал против алхимических экспериментов. Человек, имевший доступ к заключенному. И, возможно, член тайного ордена, который не прощает предательства.

"Граф, где сейчас Патер Бенедикт?"

"В монастыре святого Стефана. Но Штауфен, вы же не подозреваете монаха в убийстве?"

"Сейчас я подозреваю всех. Мне нужно немедленно допросить Патера Бенедикта."

Но когда они прибыли в монастырь, их ждало разочарование. Настоятель сообщил, что Патер Бенедикт покинул обитель рано утром, сказав, что отправляется в паломничество в Рим.

"Когда именно он ушел?"

"Сразу после утрени, около пяти утра."

Это было за час до того, как обнаружили тело Мюллера. Слишком удачное совпадение, чтобы быть случайным.

"Что Патер Бенедикт взял с собой?"

"Только дорожную сумку и посох. Ах да, еще он просил дать ему святую воду для дороги."

"Святую воду?"

"Да, небольшую склянку. Сказал, что дорога долгая и может понадобиться для защиты от нечистой силы."

Штауфен обменялся многозначительными взглядами с профессором Либкнехтом. Склянка со святой водой – идеальный способ вынести яд из дворца незамеченным.

Покидая монастырь, Штауфен уже строил планы погони. Беглый монах не мог уйти далеко за несколько часов. Но сначала нужно было получить разрешение на арест церковного лица – дело деликатное и требующее высочайшего санкционирования.

"Профессор," – сказал он Либкнехту, – "можете ли вы определить природу яда по тем образцам, что мы нашли?"

"Попробую. Но мне понадобится время и лаборатория университета."

"Делайте. А я займусь поисками Патера Бенедикта."

Возвращаясь во дворец, Штауфен размышлял о загадке, которая становилась все сложнее. Да Ровере одновременно был мошенником и гением, производил поддельное золото и обладал секретом настоящей трансмутации. Его убил человек, связанный с тайным орденом розенкрейцеров. Но что было истинной целью – месть за обман или кража алхимических секретов?

А теперь убит и единственный свидетель – слуга Мюллер. Неужели он знал что-то важное, что угрожало планам убийцы?

Во дворце Штауфена ждала новая неприятность. Граф Коллоредо встретил его с мрачным видом.

"Императрица приказала прекратить расследование," – сказал он без предисловий. – "Официально да Ровере умер от несчастного случая во время эксперимента. Мюллер – от горя по хозяину. Дело закрыто."

"Но граф, мы на пороге раскрытия"

"Приказ императрицы не обсуждается. Лаборатория будет опечатана, все материалы конфискованы. Вам предписывается заняться другими делами."

Штауфен понимал, что за этим решением стоят политические мотивы. Слухи о философском камне могли посеять панику на европейских золотых рынках. А связь с тайными орденами грозила дипломатическими осложнениями.

Но следователь не привык сдаваться на полпути. У него еще оставались улики, спрятанные в карманах мундира – настоящее золото, записка да Ровере и таинственная светящаяся жидкость. А главное – у него была зацепка в лице беглого монаха.

"Я понимаю, граф," – сказал он наконец. – "Официально дело закрыто. Но позвольте мне несколько дней отпуска для личных дел."

Коллоредо внимательно посмотрел на него. "Штауфен, не делайте глупостей. Есть силы, с которыми лучше не связываться."

"Я буду осторожен."

Вечером того же дня Штауфен сидел в своем кабинете, изучая записку да Ровере. "Формула в книге Раймунда Луллия, страница 247." Раймунд Луллий – средневековый алхимик и философ, автор множества трактатов о трансмутации металлов.

В университетской библиотеке должны быть его сочинения. Если Штауфен найдет эту книгу и страницу 247, он узнает истинный секрет философского камня. А затем – отправится по следу беглого монаха.

Дело было далеко от завершения. Напротив, Штауфен чувствовал, что только сейчас добрался до сердца тайны, которая может изменить мир. Золото, кровь, предательство и древние секреты – все это складывалось в опасную мозаику, где каждый неверный шаг мог стать последним.

Но он был готов рискнуть. Правда стоила любой цены.

Глава третья: Тайны придворного алхимика.

Рассвет застал Франца фон Штауфена за письменным столом в своем кабинете. Перед ним лежали сделанные накануне записи, а в голове крутились противоречивые мысли о закрытом деле. Официально расследование завершено, но слишком много вопросов остались без ответов. И главный из них – что скрывается за загадочной запиской да Ровере о книге Раймунда Луллия.

Штауфен оделся в простое платье мелкого чиновника и отправился в университетскую библиотеку. Туман еще не рассеялся, и улицы Вены тонули в молочной мгле, через которую проступали призрачные силуэты зданий. Редкие прохожие спешили по своим делам, закутавшись в плащи и не обращая внимания на окружающее.

Венский университет встретил его запахом старых книг и воска. Библиотекарь, сухощавый старик в очках, сначала отнесся к просьбе с подозрением – не каждый день простые чиновники интересуются средневековыми алхимическими трактатами. Но несколько флоринов развеяли его сомнения.

"Раймунд Луллий да, у нас есть несколько его сочинений. 'Ars Magna', 'Книга о порядке рыцарства', 'Алхимические трактаты'. Какое именно вас интересует?"

"Любое, где может быть формула философского камня."

Библиотекарь покачал головой. "Молодые люди все время ищут легкие пути к богатству. Философский камень – это метафора духовного совершенства, а не способ делать золото из свинца."

Но он все же принес несколько томов. Книги были древними, переплеты потрескались от времени, а пергаментные страницы пожелтели. Штауфен осторожно открыл первую – "Алхимические опыты и размышления".

Страница 247 Штауфен считал листы, пока не дошел до нужной. И замер от удивления. Вместо текста на странице была наклеена небольшая записка, написанная рукой да Ровере: "Если ты читаешь это, значит, я мертв. Истинная формула не в этой книге. Ищи там, где солнце встречается с луной в доме мудрости. Б.Р."

Библиотекарь, заметив замешательство посетителя, приблизился. "Что-то не так?"

"Эта записка давно она здесь?"

"Не знаю. Эту книгу редко берут. Последний раз, кажется, месяца три назад запрашивал какой-то итальянец."

Штауфен аккуратно отклеил записку и спрятал в карман. "А кто еще интересовался сочинениями Луллия в последнее время?"

Библиотекарь полистал журнал выдачи книг. "Профессор Либкнехт брал для исследований. Студент-богослов Патер Бенедикт изучал связь алхимии с христианской мистикой. И еще один человек венецианский купец, кажется."