Дмитрий Вектор – Убийство в золотой клетке (страница 3)

"Несколько человек. Граф фон Эстерхази публично критиковал да Ровере, называя его шарлатаном. Монах Патер Бенедикт из доминиканского ордена недавно подавал императрице петицию о запрещении алхимических опытов во дворце. И есть еще один интересный гость – венецианский купец Марко Контарини, который прибыл три дня назад якобы для торговых переговоров."

Штауфен отметил эти имена в своей памяти. "А что известно о финансовых делах да Ровере?"

"Вот здесь начинается самое интересное," – Коллоредо достал папку с документами. – "Официально алхимик получал жалованье в тысячу флоринов в год. Но в его личных покоях мы обнаружили векселя и расписки на сумму свыше десяти тысяч флоринов."

"От кого?"

"От разных людей. Немецкие банкиры, итальянские торговцы, даже французские аристократы. Все они вкладывали деньги в его эксперименты, рассчитывая на баснословные прибыли от производства золота."

Штауфен нахмурился. Десять тысяч флоринов – огромная сумма, способная разорить или обогатить целые семьи. Если да Ровере обманывал своих инвесторов, у них были все основания желать ему смерти.

"Граф, я хотел бы еще раз осмотреть лаборатории, на этот раз в дневном свете. И мне понадобится помощь эксперта по алхимии."

"Эксперта? В Вене таких немного"

"Тогда пусть это будет кто-то из университета. Профессор химии или медицины. Мне нужен человек, который сможет объяснить значение символов и определить, что именно экспериментировал да Ровере."

Через час к лаборатории прибыл профессор Иоганн Либкнехт из Венского университета – пожилой человек с живыми глазами и седой бородой. Он специализировался на изучении металлов и их свойств, а в молодости даже увлекался алхимией.

"Удивительное место," – произнес профессор, входя в лабораторию. – "Здесь собрано лучшее оборудование, которое только можно найти в Европе."

При дневном свете лаборатория выглядела еще более впечатляюще. Солнечные лучи, проникавшие сквозь решетку окна, играли на поверхности многочисленных стеклянных приборов, создавая причудливые отблески. Повсюду стояли реторты, перегонные кубы, весы для взвешивания драгоценных металлов.

Штауфен подвел профессора к стене с кровавыми символами. "Что вы можете сказать об этих знаках?"

Либкнехт внимательно изучил красные символы, время от времени что-то бормоча под нос. "Это классический алхимический символизм, но с некоторыми особенностями. Круг с треугольником обозначает философский камень, это верно. Но дополнительные знаки они не из европейской традиции."

"Что вы имеете в виду?"

"Видите эти извилистые линии вокруг основного символа? Они напоминают арабскую каббалистику. А вот эти точки и кресты – скорее, из китайской алхимии. Кто-то пытался объединить различные традиции."

Штауфен записал эти наблюдения в свой блокнот. "А могли ли эти символы быть частью какого-то ритуала?"

"Вполне возможно. В некоторых алхимических школах практиковались сложные церемонии для 'активации' философского камня. Но использовать для этого кровь" Профессор покачал головой. "Это уже граничит с черной магией."

Они перешли к осмотру рабочего стола. Профессор Либкнехт заинтересовался тиглем с остатками желтого металла. Он достал увеличительное стекло и внимательно изучил крупинки.

"Любопытно," – пробормотал он. – "По внешнему виду это действительно золото. Но"

"Но что?"

"Цвет слегка не тот. Настоящее золото имеет более глубокий желтый оттенок. А это кажется чуть ярче, почти с зеленоватым отливом."

Профессор попросил принести азотную кислоту из своей походной сумки с реактивами. Он капнул несколько капель на крупинки металла. Результат был мгновенным – металл начал шипеть и растворяться.

"Это не золото," – заключил Либкнехт. – "Золото не растворяется в азотной кислоте. Это медный сплав, покрытый тонким слоем золота или имитирующий золото по цвету."

Штауфен почувствовал, как в его голове складывается новая картина. Если да Ровере производил поддельное золото, то его убийство могло быть местью обманутых инвесторов. Но тогда зачем убийца украл записи? Чтобы скрыть методы подделки или найти секрет настоящей трансмутации?

"Профессор, можете ли вы определить, какие эксперименты проводились здесь в последнее время?"

Либкнехт начал внимательно осматривать оборудование. На одной из реторт он обнаружил остатки красноватого порошка. "Это киноварь – сульфид ртути. Использовался в алхимии для получения 'красного льва', промежуточного продукта в создании философского камня."

В другой колбе находились остатки белого кристаллического вещества. "А это поваренная соль, смешанная с нашатырем. Классическая смесь для очистки металлов."

Постепенно профессор восстановил примерную последовательность экспериментов. Да Ровере работал с соединениями ртути и меди, пытаясь создать сплав, внешне неотличимый от золота. Для этого он использовал сложную технологию, включавшую многократную перегонку и обработку кислотами.

"Это очень искусная подделка," – признал Либкнехт. – "Человек, создавший такой сплав, обладал глубокими знаниями в области металлургии. Простому шарлатану это не под силу."

Но самое интересное открытие ждало их в дальнем углу лаборатории. За стеллажом с книгами Штауфен обнаружил небольшую нишу, скрытую от посторонних глаз. В нише стояла деревянная шкатулка, запертая на маленький замок.

Замок легко поддался отмычке. Внутри шкатулки лежали несколько предметов, которые заставили Штауфена пересмотреть всю картину преступления.

Первым был небольшой слиток настоящего золота – профессор Либкнехт подтвердил его подлинность с помощью кислотного теста. Слиток был небольшим, не больше куриного яйца, но его стоимость составляла несколько сотен флоринов.

Вторым предметом была записка, написанная рукой да Ровере: "Если со мной что-то случится, пусть знают – секрет настоящий. Формула в книге Раймунда Луллия, страница 247."

Третьим была небольшая стеклянная ампула с неизвестной жидкостью. Жидкость имела странный радужный отлив и слабо светилась в полумраке лаборатории.

"Что это может быть?" – спросил Штауфен.

Профессор Либкнехт осторожно поднес ампулу к свету. "Никогда такого не видел. Жидкость кажется живой, она постоянно меняет цвет. Это может быть тот самый философский камень в жидком виде."

Штауфен бережно спрятал все находки во внутренние карманы мундира. Теперь картина становилась еще более запутанной. Да Ровере одновременно производил поддельное золото для демонстраций и обладал секретом создания настоящего. Но зачем такая сложная схема?

Они продолжили осмотр, и вскоре профессор сделал еще одно открытие. На дне одной из реторт он обнаружил остатки неизвестного порошка зеленоватого цвета.

"Это очень интересно," – сказал Либкнехт, исследуя порошок под увеличительным стеклом. – "Структура кристаллов не похожа ни на что известное мне. И цвет он меняется в зависимости от угла зрения."

"Это может быть яд, которым отравили да Ровере?"

"Возможно. Но для точного определения нужны дополнительные анализы."

Штауфен собрал образец порошка в небольшой флакон. Каждая новая улика поднимала больше вопросов, чем давала ответов.

В этот момент их осмотр прервал граф Коллоредо. "Штауфен, у нас проблема. Император вернулся из охоты раньше срока и требует доложить о расследовании. А императрица настаивает на том, чтобы лаборатория была опечатана и все эксперименты прекращены."

"Еще час, граф. Мне нужно проверить одну теорию."

Коллоредо нервно посмотрел на часы. "Хорошо, но не больше. И постарайтесь найти что-то конкретное."

Когда граф ушел, Штауфен обратился к профессору: "Как, по-вашему, убийца мог проникнуть в запертую комнату?"

Либкнехт задумчиво осмотрел помещение. "Существует несколько теоретических возможностей. Тайный ход, скрытый механизм в замке, сообщник среди тех, кто имел ключи"

"А что, если убийца был уже здесь, когда да Ровере запер дверь?"

"Вы имеете в виду, что он спрятался заранее? Возможно, но где? Здесь нет укрытий достаточного размера."

Штауфен еще раз внимательно осмотрел лабораторию. В углу стоял большой шкаф с химическими реактивами. Он был достаточно глубоким, чтобы в нем мог спрятаться человек. Штауфен открыл дверцы – внутри стояли аккуратно расставленные склянки и колбы.

Но профессор Либкнехт обратил внимание на другую деталь. "Посмотрите на пол перед шкафом. Видите эти пятна?"

На каменном полу действительно виднелись темные пятна, словно кто-то пролил жидкость. Пятна вели от шкафа к рабочему столу.

"Кто-то прятался в шкафу," – заключил Штауфен. – "Ждал, когда да Ровере начнет эксперимент, затем вышел и отравил его. Но как потом покинул лабораторию?"

Ответ на этот вопрос нашелся неожиданно быстро. Осматривая дымоход камина, профессор заметил, что внутри есть небольшой выступ, на котором мог бы поместиться человек худощавого телосложения.

"Это старая конструкция," – объяснил он. – "В средневековых замках такие выступы делали для чистки дымохода изнутри. Ловкий человек мог бы подняться наверх и выбраться на крышу."

Штауфен вызвал стражников и приказал осмотреть крышу башни. Вскоре они вернулись с интересной находкой – веревкой, привязанной к одной из каменных горгулий. Веревка спускалась по внешней стене башни к окну второго этажа.

"Теперь картина становится ясной," – сказал Штауфен. – "Убийца проник в лабораторию заранее, возможно, днем, когда да Ровере отсутствовал. Спрятался в шкафу. Ночью, когда алхимик работал, отравил его, украл записи, поднялся по дымоходу на крышу и спустился по веревке."