Дмитрий Вектор – Убийство в золотой клетке (страница 2)

"Что обычно хранилось в сейфе?"

"Готовое золото, драгоценные камни для экспериментов, самые ценные реактивы. И записи – да Ровере вел подробный дневник всех опытов."

"Записи исчезли?"

"Судя по всему, да. Сейф был полон папок и свитков, теперь пуст."

Это меняло дело. Убийца не только лишил жизни алхимика, но и украл его научные секреты. Возможно, именно записи и были истинной целью преступления.

Штауфен подошел к окну и внимательно осмотрел решетку. Железные прутья были толщиной в палец, крепко вмурованы в каменную кладку. Никаких следов повреждений или попыток взлома. Дымоход камина действительно был слишком узким даже для ребенка.

"Граф, я хотел бы осмотреть тело более внимательно. Можно ли вызвать придворного лекаря?"

"Доктор Кейзер уже осведомлен. Он ждет в соседней комнате."

Доктор Иоганн Кейзер был пожилым человеком с седой бородой и умными глазами. Он служил при дворе уже двадцать лет и повидал немало странных смертей. Вместе с ним прибыли двое слуг с носилками.

"Что вы можете сказать о причине смерти?" – спросил Штауфен, пока лекарь осматривал тело.

"Рана на затылке не смертельная," – ответил Кейзер, аккуратно раздвигая волосы покойного. – "Небольшой ушиб, возможно, от падения. Но лицо посмотрите на лицо."

Штауфен помог перевернуть тело. Лицо да Ровере было искажено гримасой ужаса, глаза широко раскрыты, губы посинели. Но самое странное – кожа имела неестественный желтоватый оттенок.

"Отравление," – констатировал доктор. – "Причем очень сильным ядом. Судя по симптомам, смерть наступила быстро, в течение нескольких минут."

"Каким ядом?"

"Трудно сказать без дополнительного исследования. Но желтизна кожи указывает на соединения мышьяка или ртути. Алхимики часто работают с подобными веществами."

"Значит, несчастный случай?"

Доктор покачал головой. "Опытный алхимик знает меры предосторожности. К тому же, концентрация яда была огромной. Это скорее преднамеренное отравление."

Штауфен задумался. Итак, да Ровере отравили. Но как убийца проник в запертую комнату и как покинул ее? И почему украл научные записи, но оставил готовое золото в тигле?

"Доктор, можете ли вы определить точное время смерти?"

"Судя по окоченению, между полуночью и двумя часами ночи."

Значит, убийство произошло через несколько часов после того, как Мюллер видел алхимика живым. У убийцы было достаточно времени для подготовки.

Штауфен еще раз обошел лаборатории, ища любые зацепки. И тут его внимание привлекла небольшая деталь – на полу, под рабочим столом, лежал осколок стекла. Он поднял его и внимательно рассмотрел. Стекло было тонким, почти прозрачным, с едва заметным зеленоватым оттенком.

"Граф, в лаборатории разбивалась посуда?"

"Не знаю. Мюллер мог бы ответить на этот вопрос."

"Тогда пора допросить слугу."

Спускаясь по лестнице башни, Штауфен размышлял о загадке запертой комнаты. В его практике уже встречались подобные дела, и обычно разгадка оказывалась проще, чем казалось на первый взгляд. Убийца мог проникнуть в лабораторию заранее и спрятаться, дождавшись удобного момента. Или использовать сообщника среди слуг. Или.

А что, если убийца до сих пор находится во дворце? Мысль была пугающей, но вполне вероятной. Если да Ровере действительно открыл секрет получения золота, количество людей, заинтересованных в его смерти, могло быть огромным.

"Граф," – сказал Штауфен, когда они дошли до первого этажа, – "я прошу удвоить охрану дворца и никого не выпускать до окончания расследования."

"Уже сделано. Но Штауфен дело должно быть закрыто быстро. Императрица не любит скандалов, особенно связанных с оккультными науками. У нас есть три дня."

Три дня, чтобы разгадать убийство в запертой комнате, найти исчезнувшие научные секреты и понять, был ли Бартоломео да Ровере гением или шарлатаном. Штауфен знал – это будет самое сложное дело в его карьере.

Карцер находился в подвале дворца. Ханс Мюллер сидел на деревянной скамье, уставившись в пол. Это был мужчина лет тридцати пяти, крепкого телосложения, с грубыми чертами лица и мозолистыми руками. Увидев Штауфена, он вскочил и поклонился.

"Ваше благородие, я ничего не сделал! Я служил господину верно!"

"Успокойтесь, Мюллер. Я хочу лишь задать несколько вопросов. Расскажите о вчерашнем вечере."

Мюллер рассказал то же самое, что и граф Коллоредо. Около девяти вечера он принес ужин, алхимик был взволнован прибывшими реактивами и говорил о важном эксперименте. Больше да Ровере никто не видел.

"А ночью вы слышали звуки из лаборатории?"

"Да, ваше благородие. Печь работала, слышались удары молотка, шипение. Обычные звуки, когда господин экспериментировал."

"Во сколько звуки прекратились?"

"Около двух ночи. Потом стало тихо."

Это совпадало с предполагаемым временем смерти. Значит, да Ровере работал до последней минуты.

"Мюллер, в лаборатории разбилась стеклянная посуда?"

Слуга задумался. "Вчера вечером слышал звон разбитого стекла. Господин иногда ронял колбы, когда увлекался работой."

"Кто еще имел доступ к лаборатории?"

"Никто, ваше благородие! Только господин, я и граф Коллоредо. Ключи всегда при господине."

"А запасные ключи?"

"Не знаю. Господин никогда не говорил о запасных ключах."

Штауфен задал еще несколько вопросов, но ничего нового не узнал. Мюллер казался искренним, хотя опытный следователь знал, что внешность может обманывать.

Выйдя из карцера, Штауфен обратился к графу: "Мне нужен полный список всех, кто находился во дворце вчера вечером. И я хотел бы осмотреть покои да Ровере."

"Список будет готов через час. А покои алхимика находятся этажом ниже лаборатории."

Покои да Ровере состояли из спальни, кабинета и небольшой библиотеки. Обстановка была скромной, но изысканной – мебель красного дерева, персидские ковры, картины итальянских мастеров. На письменном столе лежали личные письма и счета от торговцев.

Штауфен просмотрел переписку. Большинство писем было от коллег-алхимиков из разных городов Европы – Праги, Флоренции, Парижа. Они обменивались рецептами, обсуждали новые теории, спорили о природе трансмутации.

Одно письмо привлекло особое внимание. Оно было написано на итальянском языке и подписано "Д.С.". Автор предупреждал да Ровере об опасности и советовал "быть осторожнее с демонстрациями". В конце стояла странная фраза: "Орден не прощает предательства."

Какой орден? И что означает предательство? Штауфен сложил письмо и спрятал во внутренний карман мундира.

В библиотеке стояли сотни книг по алхимии, астрономии, медицине. Древние трактаты Парацельса соседствовали с современными работами Роберта Бойля и Исаака Ньютона. На одной из полок Штауфен обнаружил пустое место – недавно кто-то взял книгу и не вернул.

"Мюллер брал книги из библиотеки господина?"

"Ханс не умеет читать," – ответил граф. – "Да и да Ровере никому не разрешал трогать свои книги."

Значит, книгу взял сам алхимик или убийца. Возможно, она содержала важную информацию, связанную с убийством.

День подходил к концу, а загадка только усложнялась. Штауфен имел массу улик, но не мог понять, как они связаны друг с другом. Запертая комната, исчезнувшие записи, кровавый символ на стене, таинственное письмо с угрозами – все это складывалось в картину сложного заговора.

"Граф, – сказал он наконец, – завтра утром я хочу допросить всех, кто находился во дворце вчера вечером. И мне нужна информация о финансовых делах да Ровере. Если он действительно умел делать золото, кто-то должен был пытаться купить этот секрет."

"Будет исполнено. Но помните о сроках, Штауфен. Императрица ждет быстрого решения."

Покидая дворец поздним вечером, Штауфен чувствовал, что погружается в дело, которое может изменить не только его карьеру, но и судьбу империи. Если философский камень действительно существует, его секрет стоит королевств. А значит, убийство да Ровере – только начало большой игры, ставки в которой измеряются не золотом, а кровью.

Глава вторая: Запертая комната.

Утро следующего дня встретило Франца фон Штауфена серым рассветом и тревожными мыслями. Всю ночь он переворачивал в голове детали вчерашнего расследования, пытаясь найти логическое объяснение убийству в запертой комнате. К семи утра он уже был одет и готов вернуться в Хофбург для более тщательного осмотра лаборатории.

Дворец встретил его непривычной суетой. Слуги шептались по углам, придворные собирались в небольшие группы и о чем-то горячо спорили. Весть о смерти алхимика уже просочилась в придворные круги, несмотря на все попытки сохранить тайну.

Граф Коллоредо ожидал Штауфена в своих покоях с готовым списком всех присутствовавших во дворце накануне убийства. Документ был внушительным – более восьмидесяти имен, включая придворных, слуг, стражников и гостей.

"Среди них есть особенно подозрительные личности?" – спросил Штауфен, просматривая список.