Дмитрий Вектор – Убийство в золотой клетке (страница 1)
Дмитрий Вектор
Убийство в золотой клетке
Глава первая: Смерть алхимика.
Ноябрьский туман 1738 года окутал Вену словно саван, скрывая очертания дворцов и особняков от любопытных глаз. В этот промозглый вечер императорский следователь Франц фон Штауфен получил срочный вызов в Хофбург. Посыльный, промокший до нитки, передал запечатанное письмо дрожащими руками: "Немедленно прибыть. Дело государственной важности."
Штауфен знал, что подобные вызовы в столь поздний час предвещают либо величайшую удачу, либо катастрофу. Учитывая его репутацию следователя, способного распутать самые сложные преступления при дворе Ее Величества, он склонялся ко второму варианту. За десять лет службы в императорской тайной полиции он не раз сталкивался с тем, как придворные интриги превращались в кровавые драмы.
Быстро облачившись в парадный мундир, Франц вышел в ночную Вену. Улицы были пусты, лишь изредка попадались запоздалые прохожие, торопившиеся укрыться от пронизывающего ветра. Фонари мерцали в тумане призрачными огоньками, освещая мокрые булыжники мостовой.
Хофбург встретил его привычной роскошью и тревожным безмолвием. Дворцовые коридоры, обычно полные придворных, казались безлюдными. Лишь свечи в канделябрах бросали танцующие тени на стены, украшенные портретами императоров династии Габсбургов.
Обер-камергер барон фон Зекендорф проводил его в покои, где ожидал тайный советник граф фон Коллоредо – человек, чье влияние на государственные дела было безграничным. Коллоредо стоял у камина, его худощавое лицо было мрачным, а обычно безупречная прическа растрепана.
"Штауфен," – начал Коллоредо без предисловий, не удостоив следователя даже взглядом, – "сегодня утром обнаружено тело магистра Бартоломео да Ровере, придворного алхимика Ее Величества. Обстоятельства смерти необычны."
Франц фон Штауфен был мужчиной сорока лет, с проницательными серыми глазами и умом, отточенным годами службы при дворе. Невысокого роста, но крепкого телосложения, он компенсировал отсутствие аристократических манер острым интеллектом и беспощадной логикой. В его жилах текла кровь мелкопоместных дворян, что заставляло его постоянно доказывать свою ценность среди высокородных придворных.
"В чем именно заключается необычность, Ваше сиятельство?" – спросил Франц, внимательно изучая выражение лица графа.
Коллоредо подошел к окну, выходящему в дворцовый сад, где голые ветви деревьев качались на ветру. "Да Ровере был найден в своей лаборатории. Дверь заперта изнутри, ключ в замке. Окна зарешечены и не открывались годами. Дымоход слишком узок даже для ребенка. Однако человек мертв, и, судя по всему, не от естественных причин."
"Отравление?"
"Это предстоит выяснить вам. Но есть еще одно обстоятельство." Коллоредо повернулся, и в его темных глазах читалась плохо скрываемая тревога. "Да Ровере утверждал, что открыл секрет трансмутации металлов. Философский камень, если хотите. Три дня назад он демонстрировал Ее Величеству превращение свинца в золото."
Волконский почувствовал, как холодок пробежал по спине. О существовании придворного алхимика он знал, но считал его очередным шарлатаном, каких при дворах Европы было великое множество. Если да Ровере действительно владел секретом создания золота, его смерть могла означать потерю несметных богатств для империи. Если же это был обман, то убийство могло быть местью обманутых людей.
"Где находится лаборатория?"
"В восточном крыле дворца, в башне святого Стефана. Да Ровере получил эти покои два года назад, когда поступил на службу к Ее Величеству. До вашего прибытия туда никто не входил по моему прямому приказу."
По дороге к лаборатории Коллоредо рассказал то немногое, что было известно о магистре да Ровере. Итальянец по происхождению, выходец из знатной флорентийской семьи, он изучал алхимию в Праге у легендарного Рудольфа Глаубера. В Вену он прибыл с рекомендательными письмами от тосканского герцога и папского нунция. Императрица Мария Терезия, всегда интересовавшаяся науками и оккультными знаниями, приняла его благосклонно.
"Да Ровере был человеком скрытным," – продолжал граф, ведя Штауфена по длинному коридору, освещенному факелами. – "Мало кто знал о его истинных занятиях. Официально он числился придворным лекарем и астрологом, но основное время проводил в экспериментах. Императрица выделила ему щедрое содержание и лучшее оборудование из всех европейских дворов."
Они поднимались по винтовой лестнице башни. Каменные ступени, отшлифованные столетиями, были скользкими от влаги. Тяжелый запах плесени и чего-то химического становился все сильнее с каждым шагом.
"Кто имел доступ к лаборатории?" – спросил Штауфен, слегка запыхавшись от подъема.
"Сам да Ровере, его слуга Ханс Мюллер и изредка – я. Никто больше туда не допускался. Алхимик был очень щепетилен в вопросах безопасности своих секретов."
Лаборатория располагалась на самом верху башни. Два стрельца охраняли массивную дубовую дверь, украшенную странными символами, выжженными раскаленным железом. Штауфен внимательно осмотрел замок – тяжелый, итальянской работы, без малейших следов взлома. Ключевая скважина была чистой, металл вокруг нее не имел царапин.
"Кто обнаружил тело?"
"Слуга да Ровере, Ханс Мюллер. Немец, служил алхимику уже пять лет. Каждое утро в семь часов он приносил завтрак и докладывал о текущих делах. Сегодня алхимик не ответил на стук. Мюллер подождал, затем попытался открыть дверь – заперто. Пришлось вызывать дворцового слесаря."
"Где сейчас Мюллер?"
"В карцере. Я распорядился никого не выпускать до вашего прибытия."
Штауфен кивнул. Правильное решение – чем меньше людей знает о произошедшем, тем лучше для расследования.
Коллоредо достал тяжелый ключ и отпер дверь. Она открылась с протяжным скрипом, словно нарушенная тишина сопротивлялась вторжению.
Внутри лаборатории царил полумрак. Единственное окно было зарешечено толстыми железными прутьями, а тяжелые шторы из темно-красного бархата почти не пропускали дневной свет. Воздух был пропитан странными запахами – серы, ртути, каких-то неизвестных химических соединений, от которых першило в горле.
Тело Бартоломео да Ровере лежало у рабочего стола, лицом вниз. Мужчина был одет в длинный черный халат, расшитый золотыми алхимическими символами. Его темные волосы, тронутые сединой, были растрепаны, а на затылке виднелось темное пятно засохшей крови.
Штауфен осторожно приблизился к телу, стараясь не нарушить возможные улики. Возраст покойного – около пятидесяти лет, телосложение худощавое, руки длинные, с тонкими пальцами ученого. На правой руке красовался массивный золотой перстень с вырезанным на нем пентаклем.
"Когда в последний раз да Ровере видели живым?" – спросил следователь, внимательно изучая позу тела.
"Вчера вечером, около девяти часов. Мюллер принес ужин и доложил о прибытии посылки с реактивами из Венеции. Да Ровере был взволнован, сказал, что сегодня проведет важный эксперимент."
Штауфен медленно обошел вокруг тела, отмечая каждую деталь. Поза покойного не была естественной – правая рука вытянута вперед, словно он пытался до чего-то дотянуться. Под пальцами виднелись белые крупинки какого-то вещества.
Рабочий стол алхимика представлял собой удивительное зрелище. Здесь соседствовали древние фолианты в кожаных переплетах и современные химические приборы, стеклянные реторты и медные перегонные кубы, весы для взвешивания драгоценных металлов и таинственные склянки с разноцветными жидкостями.
В центре стола стояла небольшая печь для плавки металлов, рядом с ней – тигель с остатками какого-то расплавленного вещества. Штауфен наклонился ближе – в тигле блестели желтые крупинки, очень похожие на золото.
"Это результат последнего эксперимента?" – спросил он.
"Возможно. Мюллер говорил, что слышал шум из лаборатории всю ночь – стук, шипение, звуки работающих мехов."
Франц внимательно осмотрел стены лаборатории. Они были покрыты странными символами, нарисованными белой краской. Кресты, круги, треугольники, семиконечные звезды – весь пантеон алхимических знаков. Некоторые символы были знакомы Штауфену по книгам, другие казались совершенно незнакомыми.
Но особое внимание привлекла одна стена, где символы были нарисованы красной краской, еще не успевшей высохнуть. Штауфен приблизился и с ужасом понял – это не краска. Это кровь.
На стене красными мазками был изображен сложный алхимический знак – круг с вписанным в него треугольником, внутри которого находился еще один круг с точкой в центре. Штауфен видел подобный символ в трактатах средневековых алхимиков – это знак философского камня, легендарного вещества, способного превращать металлы в золото.
"Граф, – позвал Штауфен, – когда вы в последний раз были в этой лаборатории?"
"Неделю назад. Да Ровере показывал мне новое оборудование, которое прислал венецианский стеклодув."
"Этого символа на стене тогда не было?"
Коллоредо приблизился и побледнел. "Определенно нет. Я бы запомнил такое."
Значит, кровавый символ появился недавно, возможно, в ночь убийства. Но чья это кровь – самого да Ровере или убийцы? И что означает этот знак – предупреждение, угрозу или что-то еще?
Штауфен продолжил осмотр. В углу лаборатории стоял массивный сейф немецкой работы, дверца которого была приоткрыта. Внутри виднелись пустые полки – очевидно, оттуда что-то украли.