Дмитрий Вектор – Протокол «Зеленая Земля» (страница 2)

Она жила в том, что официальная документация станции именовала «нежилым техническим отсеком 8-В», а сама Кира называла просто «домом». Комната была небольшая, но такая плотно населённая электроникой, что живого пространства в ней оставалось ровно на одного человека и одного гостя. Три стены занимали полки с оборудованием, четвёртую – самодельный мониторный массив из семи экранов разного размера и возраста, собранных в единую систему с таким же примерно изяществом, с каким собирают плоты из подручного материала. Зато работало. У Киры всё работало.

Янис сел на единственный свободный стул и положил считыватель на стол, рядом с россыпью микросхем и надкусанным питательным батончиком. Кира налила ему воды из термоса, бросила на колено чистую ветошь для щеки и устроилась напротив, скрестив руки.

– Рассказывай.

Он рассказал. Коротко, по существу, без лишнего – Кира не любила воды в изложении, это он знал твёрдо. Тело. Нейрошунт. Картинка с зелёной Землёй. Таймер. Чистильщики «Эгиды». Шахта. Она слушала не перебивая, только один раз на секунду прикрыла глаза, когда он дошёл до эмблемы на броне, – как будто сделала внутреннюю пометку. Когда он замолчал, в комнате повисла тишина, в которой тихо гудели её машины.

– Покажи, – сказала Кира наконец.

Он пустил считыватель по столу. Она поймала его, не глядя, вставила переходник и переключила изображение на центральный экран своего массива. Зелёная Земля, увеличенная в несколько раз, вдруг заняла почти всю стену, и они оба некоторое время молчали, просто глядя на неё. Потом Кира втянула воздух сквозь зубы – это был её особый звук, обозначавший, что она думает о чём-то неприятном.

– Таймер не декоративный, – сказала она. – Это синхронизация.

– С чем?

– Не знаю пока. Дай поработать.

Она придвинулась к клавиатуре. Пальцы побежали по ней быстро и как-то неряшливо на первый взгляд – будто она не печатает, а просто нервно барабанит – но экраны вокруг немедленно ожили, заполняясь строками кода и схемами дешифровки. Янис встал, прошёлся до стены и обратно. Сел. Встал снова.

– Перестань ходить, – бросила Кира, не оборачиваясь.

Он остался стоять, облокотившись о стеллаж. Снаружи, за стенами отсека, станция жила своей обычной ночью: где-то далеко внизу грохотало что-то тяжёлое, совсем близко кто-то в соседнем коридоре вёл беседу на повышенных тонах. «Велес» никогда не спал. Он просто менял регистр шума в зависимости от времени суток – днём оглушительно, ночью просто громко.

– Вот интересно, – сказала Кира минут через десять, и в её голосе появилась та осторожная интонация, которую Янис хорошо знал. Так она говорила, когда находила что-то, что само по себе хотелось бы не находить. – Верхний слой шифра – стандартный «Эгида-7». Я его разворачиваю за четыре минуты, там ничего нового. А под ним.

– Что?

– Под ним другой. Совсем другой. Это не корпоративный стандарт. Это что-то самописное, очень аккуратное. – Она помолчала. – Кто-то потратил на это время, Янис. Много времени. Это не спешка. Это работа человека, который точно знал, что делает, и точно знал, кто будет это читать.

– Или пытаться прочитать.

– Или пытаться, – согласилась она.

Янис снова посмотрел на зелёную планету. При увеличении были видны детали, которые он пропустил на маленьком экране считывателя: правильные контуры холмов, какой-то отблеск среди леса, похожий на кровлю постройки. И ещё – самое краешко изображения содержало едва различимую рамку данных, плотную, как мелкий шрифт в корпоративном контракте, которую хочется проигнорировать именно потому, что она там есть.

– Слева внизу, – сказал он.

– Вижу. Работаю.

Следующие полчаса были долгими. Кира периодически что-то бормотала себе под нос на языке, понятном только ей и её машинам, Янис дважды поднимался, чтобы выглянуть в смотровой глазок двери – снаружи было пусто, только мусор и тусклый аварийный свет. Он промыл щёку из термоса и убедился, что порез неглубокий. Это было хорошо. Из хорошего – пожалуй, всё.

– Координаты, – сказала Кира.

Он подошёл.

На центральном экране раскрылась орбитальная схема – объёмная, многослойная. Станция «Велес» в центре, концентрические кольца секторов вокруг. Красная точка мигала на внешнем периметре, там, где официальные карты показывали только технические зоны и мусорные депо.

– Сектор X-9, – прочитала Кира. – Внешнее кольцо, стыковочный узел семь. Официально – нежилой технический отсек повышенной радиационной опасности. Последний зарегистрированный визит – одиннадцать лет назад, плановое техобслуживание.

– Неофициально?

Кира покрутила схему, приблизила нужный участок. Потом открыла второй экран, третий, наложила несколько слоёв данных. Янис наблюдал, как она работает, – быстро и немного лихорадочно, как бывает, когда задача тебя раздражает и одновременно затягивает.

– Неофициально, – сказала она медленно, – два года назад через этот узел прошёл нераспределённый энергетический всплеск. Потом ещё один, восемь месяцев назад. По журналу – помехи от мусорного поля. Но помехи не дают такой сигнатуры. – Она указала на один из графиков. – Это реактивный контур. Двигательный тест.

– Там стоит корабль.

– Там стоит корабль, – подтвердила Кира. Сказала это ровно, без интонации, и именно эта ровность говорила больше любого восклицания.

Янис потёр лицо руками. Посмотрел на таймер: семнадцать часов двенадцать минут.

– Теперь понятно, почему чистильщики, – сказал он не столько Кире, сколько себе. – Покойник из Д-14 нашёл этот ангар. Или уже знал о нём и пытался передать информацию кому-то снаружи.

– Снаружи чего?

– Снаружи – вот этого. – Он показал на экран с зелёной планетой. – Если там живут, там есть свои. Если там есть свои – у них есть интересы. У «Эгиды» – свои интересы. Наш мертвец оказался посередине.

Кира долго смотрела на зелёный шар. Её анализатор на виске мигнул дважды – она что-то просчитывала, уже не пальцами, а внутренним процессором. Потом она повернулась к Янису, и он увидел в её лице что-то новое. Не страх – Кира не пугалась в обычном смысле. Что-то другое. Похожее на то чувство, когда понимаешь, что дверь, в которую ты только что шагнул, захлопнулась за спиной.

– Ты понимаешь, что дальше пути назад нет? – спросила она.

– Когда был?

Она не ответила. Снова посмотрела на экран. Долго. Потом сделала то, чего Янис не ожидал: тихо засмеялась – не весело, но и без горечи, как смеются над шуткой судьбы, которую невозможно не оценить.

– Зелёная Земля, – сказала она. – Надо же. Я в детстве думала, что это просто красивое слово. Учительница говорила нам: Земля была зелёной. Зелёной, представляете? Я даже не понимала тогда, что это значит. У нас тут всё серое.

– У нас тут всё ржавое, – поправил Янис.

– Ржавое – это хуже.

– Ржавое – это честнее.

Кира встала и начала натягивать куртку – короткую, с усиленными плечами, с внутренними карманами для инструментов. Деловито, без лишних слов. Янис смотрел на неё.

– Ты не спросила, беру ли я тебя с собой, – сказал он.

– А ты не спросил, пойду ли я.

– Там чистильщики.

– Ты уже убегал от чистильщиков сегодня. – Она застегнула последнюю пряжку. – Одному неудобно. Некому придержать дверь.

Янис хотел возразить – и не возразил. Потому что она была права и потому что в глубине души, когда он шёл сюда через вентиляционные шахты, он уже знал, что пойдут вместе. Кира всегда это знала раньше него. В этом и состояло одно из ключевых различий между ними: он действовал, потом думал; она думала раньше, чем ситуация успевала оформиться в действие.

Она отключила мониторный массив – все семь экранов погасли один за другим, гул машин стих. Координаты сектора X-9 она уже переписала в свой внутренний имплант, Янис видел, как мигнул анализатор на виске в момент записи.

– Как добираться? – спросила Кира, убирая в куртку небольшой инструментальный кейс.

– Через средние уровни. Там есть ходы в обход KПП.

– Там есть синдикаты.

– Там есть синдикаты, – согласился Янис. – Зато нет чистильщиков. Пока.

Кира подхватила рюкзак и встала у двери. Посмотрела на него – спокойно, как смотрят на что-то важное перед тем, как это важное могут отобрать.

– Если Земля живая, – сказала она тихо, – если это правда – ты понимаешь, что это значит? Для всех нас, здесь?

– Да.

– И ты понимаешь, что именно поэтому они убивают всех, кто знает?

– Да.

– Ладно, – сказала Кира. Почти то же самое, что он говорил полчаса назад потолку и мигающей лампе в техническом коридоре. Видимо, когда слов не хватает, люди приходят к одному и тому же. – Тогда пошли.

Они вышли в коридор. Дверь отсека закрылась за ними с тихим щелчком, и тьма поглотила их молча, привычно – как поглощает всех, кто живёт на нижних уровнях станции «Велес» и не привык ждать другого.

Таймер в кармане Яниса отсчитывал семнадцать часов ровно.

Глава 3. Свинец и ржавчина.

Средние уровни станции «Велес» были устроены по принципу, который никто не планировал, но который возник сам собой за три века тесного существования: чем выше, тем приличнее, чем ниже, тем честнее. Восьмой и девятый ярусы, где обитала Кира, находились в серой зоне – не совсем дно, но уже достаточно глубоко, чтобы корпоративные патрули появлялись здесь редко и без энтузиазма. Средние же уровни, с двенадцатого по девятнадцатый, представляли собой отдельное государство, которое официально не признавало своего существования и неофициально вело дела с утра до утра без перерывов.