Дмитрий Вектор – Протокол «Зеленая Земля» (страница 4)

Кира присела над ним на секунду, вытянула из куртки инструмент и деловито вскрыла панель связи.

– Что ты делаешь? – спросил Янис.

– Гашу сигнал. – Короткое движение пальцев. – Теперь он не передал, где нас засёк. У нас есть три минуты до следующего.

Они не тратили три минуты. Нашли люк в полу там, где сказал Со, – у него действительно стоял человек, мрачный и немногословный, который при словах «привет от Со» посторонился без вопросов. Они спустились в транзитную шахту, и темнота снова приняла их привычно – как принимает всех, кому некуда больше идти.

Восемнадцатый ярус встретил их гудением больших машин – здесь проходила главная вентиляционная магистраль станции, и воздух был заметно чище. Почти как настоящий. Янис сделал несколько глубоких вдохов, прислонившись к стене, и посмотрел на считыватель.

Пятнадцать часов двадцать минут.

– До X-9 отсюда? – спросил он Киру.

– Ещё три яруса вверх, потом горизонтальный переход через технический сектор. Часа полтора, если не останавливаться.

– Тогда не останавливаемся.

Кира натянула воротник выше, поправила рюкзак и посмотрела на него – быстро, но внимательно, как смотрят на человека, которому хотят сказать что-то важное, но пока не время.

– Со, – сказала она. – Он знал о шунте.

– Знаю.

– Значит, кто-то ещё знает. Кроме «Эгиды».

– Знаю, – повторил Янис.

– И всё равно идём.

– Всё равно идём.

Кира помолчала секунду. Потом пошла вперёд, и он пошёл за ней, и шахта длинными тенями провожала их обоих в сторону внешнего периметра – туда, где в нежилом стыковочном узле семь молча ждал корабль, которого официально не существовало.

Глава 4. За секунду до.

Сектор X-9 не просто выглядел заброшенным. Он был заброшен методично, с профессиональной тщательностью – так, будто кто-то однажды сел и составил список всего, что должно отпугнуть случайного человека, а потом добросовестно выполнил каждый пункт. Предупреждающие знаки радиационной опасности на входных люках – облезлые, но читаемые. Перегоревшее освещение в переходном тоннеле, ведущем к стыковочному узлу семь. Запах горелой изоляции, въевшийся в стены так глубоко, что казался природным свойством металла. И тишина – не мёртвая, а сторожкая, как тишина комнаты, из которой только что вышел человек.

Янис остановился у последнего поворота и прислушался.

Ничего. Только далёкий гул вентиляционной магистрали восемнадцатого яруса, который сюда почти не доходил. Кира встала рядом, сняла анализатор с виска и подключила к нему небольшой дополнительный модуль – круглый, размером с монету, который она называла «ухом».

– Радиационный фон?

– В норме, – сказала она, не отрываясь от показаний. – Знаки декоративные. Фон – стандартный орбитальный. Даже ниже нормы, честно говоря.

– Камеры?

– Две. Одна над входным люком – неактивна, обесточена. Вторая – Она чуть прищурилась. – Вторая работает, но передаёт петлю. Кто-то подсунул ей запись вместо прямого эфира.

– Давно?

– Судя по временной метке – шесть часов. Наш мертвец из Д-14 постарался. Или кто-то другой.

Янис кивнул и пошёл к люку. Замок оказался стандартным корпоративным, серии «Велес-4», – таким, какие стоят на всех технических отсеках станции. Его табельный ключ-декодер справился за сорок секунд. Люк открылся с тяжёлым выдохом – давление внутри было чуть выше коридорного, что само по себе говорило о многом: в настоящих заброшенных отсеках давление не поддерживают.

За люком оказался короткий наклонный пандус, уходящий вниз и вперёд в темноту. Они включили налобные фонари и пошли.

Ангар открылся сразу – резко, без предупреждения, как бывает, когда тоннель заканчивается, а за ним оказывается пространство, к которому глаза не готовы. Янис невольно остановился на нижней ступени пандуса и просто смотрел несколько секунд.

Корабль был красивый.

Это было первое, что пришло в голову, и он сам удивился этой мысли, потому что давно уже не думал о технике в категориях красоты. Но другого слова не находилось. Машина стояла в центре ангара на посадочных опорах, и в свете нескольких уцелевших прожекторов её обводы выглядели именно так – красиво, с тем особым инженерным изяществом, которое бывает, когда форма следует за функцией без лишнего. Небольшой – человек на двадцать максимум, – приземистый, с широкими маршевыми дюзами и характерным силуэтом атмосферного планера. Не транспорт. Исследовательский челнок. Предназначен для входа в атмосферу, снижения, посадки.

Для посадки на планету.

– Господи, – тихо сказала Кира.

Янис её понимал. Три века человечество существовало на орбите. Три века планеты были недосягаемы – или считались недосягаемыми. А здесь, на задворках нежилого сектора, под прикрытием облезлых знаков радиационной опасности, стояла машина, способная это изменить.

– Проверь двигатели, – сказал он.

– Уже.

Кира подключила своё «ухо» к ближайшей технической панели. Пальцы побежали по сенсорному экрану – быстро, цепко. Янис тем временем обошёл корабль по периметру, изучая внешний корпус. Следов повреждений нет. Антенный блок убран заподлицо с фюзеляжем – нестандартное решение, такое делают на заказ. Серийный номер на хвостовой секции аккуратно зачищен, но недостаточно аккуратно: под правильным углом фонаря читались первые три символа. «EGD». «Эгида».

Корабль принадлежал корпорации. Или когда-то принадлежал.

– Реактор тёплый, – доложила Кира. – Навигация в режиме ожидания. Топливо – восемьдесят три процента. Кто-то его обслуживал совсем недавно, неделю-две назад. – Она обернулась. – Он готов к вылету.

– Код запуска?

– Работаю.

Янис остановился у носовой части и посмотрел на таймер. Четырнадцать часов пятнадцать минут. Они потратили на дорогу чуть больше, чем рассчитывала Кира, – лишний обход из-за полицейского патруля на восемнадцатом. Но они здесь, и корабль здесь, и реактор тёплый.

Слишком всё гладко.

Эта мысль пришла именно тогда, когда не надо – в момент, когда расслабляешься на долю секунды. Янис оглядел ангар ещё раз. Высокий потолок, заставленный неработающими техническими балками. Несколько грузовых контейнеров вдоль левой стены. Второй выход – аварийный люк в правом дальнем углу, закрытый. Прожекторы дают приличные тени – тёмные, глубокие, за такой тенью может стоять человек.

– Кира, – сказал он негромко.

– М?

– Не двигайся.

Он сам не двигался. Стоял и слушал. В такой тишине организм начинает сам придумывать звуки – шорохи, скрипы, дыхание. Янис умел отличать придуманное от настоящего. Пятнадцать лет практики.

Настоящим оказалось лёгкое металлическое касание – там, за контейнерами слева. Не скрип оседающей конструкции и не тепловое расширение трубопровода. Подошва. Человеческая подошва на рифлёном металлическом полу.

Он прыгнул к Кире и сбил её с ног одновременно с тем, как ангар взорвался светом.

Прожекторы. Не два – все, сразу, включая те, которые он принял за неработающие. Мощные, направленные, бьющие в глаза как удар кулаком. Янис зажмурился и перекатился, укрываясь за посадочной опорой корабля, таща Киру за собой.

– Стоять, – сказал голос. Спокойный, поставленный, без интонации – голос человека, который произносит эту фразу слишком часто, чтобы вкладывать в неё что-нибудь личное. – Детектив Стром. Мы вас ждали.

Янис проморгался. Когда зрение вернулось, картина была исчерпывающей и неприятной.

Их было восемь. Тяжёлая штурмовая броня, синие визоры, «Вега-12» в руках – те же чистильщики «Эгиды», что гнались за ним в Д-14, или точная копия. Расставлены грамотно: трое у входного пандуса, двое у аварийного люка, трое занимают позиции с разных сторон корабля. Углы перекрыты. Каждый выход контролируется.

За спиной группы стоял ещё один человек – без брони, в тёмном деловом костюме, несколько неуместном в промышленном ангаре. Лет пятидесяти, аккуратная седина, лицо с характерной усталостью человека, который принимает решения давно и с удовольствием. На лацкане – маленький белый щит с синей полосой. Не рядовой сотрудник.

– Командор Реэс, – сказал Янис. Он узнал его по ориентировкам, которые видел года три назад в полицейских сводках. Начальник службы безопасности «Эгиды» на «Велесе». Человек, о котором знали, что он существует, но которого никогда не видели лично.

– Хорошая память, – ответил Реэс. Даже немного удивлённо – так, будто это ему льстило. – Встаньте, пожалуйста. Вы уже понимаете, что выхода нет, и я рассчитываю, что вы это понимаете.

Янис встал. Поднял Киру – она была цела, только ободрала ладонь о рифлёный пол, когда падала. Их оружие лежало на земле через секунду после того, как Янис оценил углы и арифметику. Восемь стволов против плазменного резака и перочинного ножа – математика прямолинейная.

– Шунт, – сказал Реэс. – Будьте добры.

Янис не торопился. Он вытащил считыватель, посмотрел на него последний раз – зелёная Земля всё ещё светилась на экране, таймер шёл – и положил на пол. Один из чистильщиков подошёл и подобрал.

– Кто был тот человек? – спросил Янис. – В Д-14.

Реэс смотрел на него с выражением, которое трудно было назвать однозначно: не враждебность, скорее что-то вроде профессионального интереса, который неловко демонстрировать открыто.

– Сотрудник, – сказал он наконец.

– Ваш?