Дмитрий Вектор – Протокол «Зеленая Земля» (страница 5)

– Бывший.

– Он сложил ему руки на груди, – сказал Янис. – Кто-то позаботился. Это был не ваш человек.

Пауза. Реэс не ответил, но в этой паузе что-то было – короткое, едва уловимое движение в лице, которое могло означать раздражение, а могло – признание точного попадания.

– Вы умный человек, Стром, – сказал он. – Именно поэтому я здесь лично, а не прислал просто команду. Умным людям нужно объяснять.

– Объясняйте.

– Не здесь. – Реэс кивнул своим людям. – Пройдёмте. Вам обоим.

Кира стояла рядом с Янисом, и он краем зрения видел её лицо – спокойное, закрытое, с тем особым выражением человека, который проигрывает ситуацию, не показывая, что проигрывает. Её правая рука была опущена вдоль тела, чуть отведена от бедра. В кармане куртки там лежал инструментальный кейс.

Он слегка коснулся её запястья – секунда, едва заметно. Она ответила тем же. Не сейчас.

Чистильщики взяли их в кольцо и повели к пандусу. Янис шёл спокойно, изучая каждого из восьми: кто несёт оружие правильно, кто привычно опустил стволы на сантиметр вниз, у кого бронеплита на правом плече чуть смещена. Детали. Они всегда нужны позже, когда становится нужным.

У пандуса Реэс остановился и обернулся к кораблю. Посмотрел на него долго – не с деловитостью, а с чем-то другим. Янис подумал, что за этим взглядом может стоять история, которую он ещё не знает.

– Красивая машина, – сказал Реэс тихо, ни к кому конкретно.

– Да, – согласился Янис.

Реэс посмотрел на него. Что-то в этом коротком ответе его, кажется, удивило – или задело. Он отвернулся и пошёл по пандусу вверх.

Янис сделал последний шаг за порог ангара и успел оглянуться. Корабль стоял в свете прожекторов – приземистый, готовый, с тёплым реактором и восемьюдесятью тремя процентами топлива. Таймер в кармане Реэса, куда лёг считыватель, продолжал идти – детектив был в этом уверен.

Тринадцать часов пятьдесят минут.

Люк закрылся за его спиной.

Глава 5. Прыжок в бездну.

Комната, куда их привели, называлась, по всей видимости, «переговорной» в каком-нибудь внутреннем документе «Эгиды». На практике это был технический отсек с двумя стульями, принесёнными явно специально, и с наспех закреплённой на стене голографической панелью. Ни окон, ни вентиляционных решёток подходящего размера, ни ничего, за что мог бы зацепиться взгляд человека, ищущего выход. Реэс знал своё дело.

Двое чистильщиков остались внутри – у двери, спиной к стене. Шесть остальных, по всей видимости, рассредоточились снаружи. Реэс сел напротив, положил считыватель на импровизированный стол между ними и сцепил пальцы.

– Я объясню вам ситуацию, – сказал он.

– Вы уже говорили, – ответил Янис.

– Повторю, потому что это важно. – Реэс не раздражался. Это было почти неприятно – его абсолютное спокойствие, профессиональное, как хирургические инструменты. – Земля восстановилась. Это правда. Биологическое и климатическое восстановление заняло около ста восьмидесяти лет, но сейчас планета пригодна для жизни примерно на шестидесяти процентах территории. Мы знаем об этом сорок два года.

Тишина. Янис не позволил себе никакой реакции, хотя внутри что-то сдвинулось – медленно, как тектонический сдвиг, который ощущается не как удар, а как изменение самого основания, на котором стоишь.

– Сорок два, – повторил он.

– Сорок два, – подтвердил Реэс без тени смущения.

– И всё это время станция жила в убеждении, что возвращаться некуда.

– Станции живут убеждениями, которые им дают. Это не жестокость, Стром. Это управление ресурсами. – Он взял считыватель и покрутил в пальцах. – Вы когда-нибудь думали, что произойдёт, если завтра объявить трём миллионам человек, живущих в консервной банке на орбите, что их дом на самом деле пригоден для жизни? Что сорок лет их держали здесь намеренно?

– Хаос, – сказал Янис.

– Катастрофа, – поправил Реэс. – Неуправляемая миграция. Коллапс орбитальной инфраструктуры. Паника. Смерть – много смертей, прежде чем возникнет хоть какой-то порядок. А порядок на новом месте создаётся десятилетиями, не годами.

– Значит, нужен был контроль над процессом.

– Нужен был контроль над процессом, – согласился Реэс. – Который мы и осуществляем. Поэтапно. Методично.

– Ваш «поэтапный» человек лежал в Д-14 со сложенными руками, – сказал Янис.

Впервые что-то дрогнуло в лице Реэса. Совсем немного. Янис отметил это, как делает пометку на полях.

– Антонин работал у нас двенадцать лет, – сказал командор тихо, и в этой тихости не было ничего наигранного. – Он не должен был умереть. Его смерть – это внутренняя проблема, которую мы решаем.

– Кто его убил?

– Это уже не ваша забота. – Реэс встал. – Ваша забота – принять правильное решение. Я предлагаю следующее: вы оба подписываете протокол неразглашения с юридическими гарантиями и финансовым обеспечением, достаточным, чтобы прожить хорошо. Взамен – забываете об этом ангаре, об этом шунте и об этом разговоре.

– А таймер?

Реэс посмотрел на считыватель.

– Таймер – это внутренний технический протокол. Не ваше дело.

– Он отсчитывал до завтрашнего утра.

– Стром, – сказал Реэс с едва уловимой усталостью в голосе, – я предлагаю вам жизнь. Хорошую жизнь. Я рекомендую принять предложение.

Янис молчал секунды три. Этого было достаточно.

Именно в эти три секунды Кира достала из кармана куртки то, что Реэс и его люди приняли за инструментальный кейс.

Устройство было небольшим – плоским, серым, похожим на стандартный диагностический модуль. Кира собрала его примерно восемь месяцев назад, в порядке теоретического эксперимента, который она тогда называла «просто интересно, получится ли». Получилось. Называлось оно «ослепляющий импульс», и принцип его работы был прост: локальный электромагнитный разряд, направленный, узкополосный, рассчитанный именно на частоты боевой электроники «Эгиды», о которых Кира знала значительно больше, чем следовало бы гражданскому лицу.

Она нажала кнопку.

Результат был почти театральным. Синие визоры чистильщиков разом погасли. Голографическая панель мигнула и умерла. Считыватель на столе – тот самый – отключился тоже, и Кира в следующую секунду уже держала его в руках, потому что знала, что отключится, и знала, что потом включится снова.

Янис не ждал. Он ударил ближайшего чистильщика ладонью по шлему – не сильно, но точно, в единственную незащищённую точку крепления визора, куда нужно попасть, чтобы шлем дёрнуло на живой глаз. Человек отшатнулся. Этого хватило. Плазменный резак лежал у двери – там, где его положил Янис, когда их вели через ангар, аккуратно запомнив место. Он подхватил его в шаге.

Реэс среагировал быстро – быстрее, чем можно было ожидать от человека в деловом костюме. Попытался схватить Киру за руку – она уже уходила под захват, низко, почти к полу, и Янис прикрыл её, встав между ней и командором.

– Стром, – сказал Реэс.

– Мы возьмём корабль, – ответил Янис. – Не стреляйте, и никто не умрёт.

– Вы не долетите.

– Посмотрим.

Дверь отсека он прожёг резаком через петли – быстро, практично, потому что код замка выбивать было некогда. Они вышли в коридор, и там уже бежали – двое с погашенными визорами, ориентируясь по памяти. Импульс Киры держал электронику секунд двадцать-двадцать пять, потом системы перезагрузятся. У них было именно столько.

Пандус. Ангар открылся снова – прожекторы мертво висели в темноте, обесточенные. Только аварийные полосы на полу светились химическим зелёным, обозначая дорожку к кораблю.

– Код запуска, – бросил Янис на бегу.

– Успела записать до задержания, – ответила Кира, уже у трапа.

Они взлетели по трапу в три прыжка. Кира прямо на ходу подключила свой модуль к бортовой панели. Трап убрался. Люк закрылся с мягким герметичным чмоком.

Внутри корабль оказался чистым и тесным – как и должно быть у исследовательского челнока. Два пилотных кресла, четыре пассажирских за перегородкой, навигационный стол по центру, всё остальное – системы и ещё раз системы. Кира прыгнула в левое кресло, Янис – в правое. Её пальцы уже летели по панели.

– Реактор?

– На запуске. Двадцать секунд до готовности маршевых.

Снаружи что-то ударило в корпус – один раз, другой. Возобновившиеся визоры чистильщиков, плазменные разряды по обшивке. Корабль был бронированный, но не безгранично.

– Пятнадцать секунд, – сказала Кира.

Удары участились. Янис положил руки на штурвал ручного управления, ощущая через него лёгкую вибрацию просыпающегося реактора. Хорошая вибрация. Живая.

– Ворота ангара?

– Запрос на открытие заблокирован изнутри. Взламываю. – Пауза. Ещё один удар в борт. – Десять секунд.