Дмитрий Вектор – Проект Сомнамбула (страница 1)

Дмитрий Вектор

Проект Сомнамбула

Глава 1. Тупик в пустыне Атакама.

Пустыня Атакама не терпит стоячего металла.

Я узнала это на третьи сутки простоя, когда начала слышать, как «Агуила-Норте» скрипит. Не так, как скрипит дерево на ветру – мягко, с достоинством. Нет: поезд скрипел, как живое существо, которое пытается вытащить себя из собственной шкуры. Термическое расширение, сказал бы кто-нибудь рациональный. Да, конечно. Термическое расширение.

Снаружи – тридцать семь в тени. Внутри – духота, запах пота и машинного масла, и ещё что-то третье, безымянное. Запах ожидания, может быть. Или страха, который уже не выбрасывает адреналин, а просто висит в воздухе тяжёлым влажным облаком, пропитывая одежду и мысли.

Я сидела в третьем купе и катала между пальцами капсулу «Сиесты-7». Синяя, гладкая, чуть больше горошины. По инструкции – шесть часов глубокой фазы, полная синхронизация с бортовой системой «Сомнамбулы», построение маршрута в режиме коллективного сна. По опыту – шесть часов в местах, которые ты предпочёл бы не видеть никогда.

– Ты опять с ней разговариваешь, – сказал Элиас.

Он стоял в дверях, заняв почти весь проём. Бывший военный – это такая категория людей, которые не умеют просто стоять: они всегда занимают пространство намеренно, как флаг на завоёванной территории. Элиас был невысокий, но широкий, с кривым носом – сломанным, по его словам, в трёх разных местах и ни разу не в одном и том же – и со взглядом человека, который привык первым делом оценивать расстояние до ближайшего укрытия.

– Я с ней думаю, – поправила я. – Это разные вещи.

Он хмыкнул, вошёл без приглашения, сел напротив, поставил на столик две жестяные кружки с тем, что на «Агуиле» гордо называлось кофе. На самом деле – цикорий с привкусом резины и слабой надеждой на лучшее, но придираться к деталям в нашем положении было роскошью, которую мы не могли себе позволить.

– Воды – на сутки, – сказал он, глядя в окно. – Максимум полтора, если урезать ещё.

– Я знаю.

– И пути никуда не ведут.

– Это я тоже знаю, Элиас.

Он повернул ко мне голову. В его глазах было то, что я научилась читать за три месяца совместной работы: не паника и не отчаяние, а нечто хуже – спокойная, холодная уверенность в том, что выхода нет, и при этом полное нежелание умирать. Опасная комбинация. Такие люди совершают непредсказуемые поступки.

– Как Соль? – спросила я.

Он помолчал секунду. Именно секунду – достаточно, чтобы я всё поняла до того, как он открыл рот.

– Говорит, что в порядке.

– А на самом деле?

– На самом деле вчера ночью я нашёл её в коридоре. Стояла босиком, глаза открыты, смотрит в стену. Я окликнул – ноль реакции. Минуты три стоял рядом, как дурак. Потом что-то щёлкнуло в ней – повернулась, посмотрела и говорит: «Извини. Я проверяла пути».

Я поставила кружку на стол.

Соль была нашим Навигатором. Ей было шестнадцать лет, она была родом из Вальпараисо – из той его части, что осталась стоять после Большого Разлома, – и она видела сны так, как другие люди дышат: непрерывно, глубоко, без усилий и без права выбора. Таких людей в реестре «Сомнамбулы» числилось сорок два на весь Южный конус. Большинство работало на государство или на корпорации, в специальных центрах с белыми стенами и охраной на выходе. Соль работала с нами – потому что больше было некому, и потому что три года назад Капитан вытащил её из «лагеря для одарённых», который на самом деле был чем угодно, только не лагерем и не для одарённых.

Она была хрупкой, как ртутный термометр, и примерно такой же опасной при неосторожном обращении.

– Нам нужна синхронизация, – сказала я.

– Понимаю.

– Но если она нестабильна —.

– Понимаю, Инес.

Мы замолчали. За окном пустыня слала нам своё молчание – снисходительное, как у существа, которое пережило всё и переживёт ещё. Солончаки растрескались в геометрические паттерны, похожие на карту несуществующего города. Небо было белым – не голубым, не серым, а именно белым, плоским, как выгоревшая бумага. Солнце в нём не выглядело небесным телом. Оно выглядело как дырка.

Я всегда думала: если конец света придёт, он будет выглядеть именно так. Не огонь и не потоп – а вот это. Белый свет, неподвижный воздух и ощущение, что часы идут, но время стоит.

Динамик под потолком кашлянул.

– Экипаж. Говорит Капитан. Прошу всех собраться в штабном вагоне через пятнадцать минут.

Голос у Капитана был такой же, каким бывает сам «Агуила-Норте» в хорошие дни: тяжёлый, надёжный и немного усталый. Капитана звали Рубен Агирре, ему было под шестьдесят, он носил одну и ту же льняную рубашку – кажется, никогда не стиранную – и умел молчать так, что молчание становилось полноценным высказыванием. Человек, который не произносит слов впустую. Если он собирал всех – значит, время впустую уже кончилось.

Мы встали одновременно, не сговариваясь.

Штабной вагон «Агуилы» был сердцем проекта «Сомнамбула».

Девять спальных капсул, расположенных в три ряда – похожих на гробы из хромированного металла, только тёплых и с мягкой подкладкой, что не делало их менее жуткими. Именно в них мы ложились, принимали «Сиесту» и уходили. На стенах – мониторы с биометрией: пульс, энцефалограмма, фаза сна. Посередине – Карта.

Не бумажная, не цифровая – живая голографическая проекция маршрута, который строился прямо сейчас, в режиме реального времени, по мере того как мы спали. Дорога, которой не существовало в природе, пока мы её не видели. Поезд ехал по рельсам, которые возникали под колёсами из нашего общего бессознательного – секунда в секунду, сон в сон.

Сейчас Карта показывала точку. Одну неподвижную точку в квадрате, обозначенном как «сектор 7-Б, коридор Атакамы». Мы стояли на месте семьдесят два часа. Дорога впереди не строилась – потому что Соль три дня не могла войти в стабильную фазу.

Весь экипаж уже был здесь.

Механик Торо – лысый, вечно в машинном масле, с лицом, будто вырезанным из куска твёрдого дерева кем-то, кто торопился. Сёстры-медики Паула и Карина – близнецы, которых я до сих пор различала только по манере смотреть: Паула – прямо в глаза, Карина – чуть левее, куда-то в пространство между собеседником и его отражением. Радист Хосе-Луис, тихий, как тень, и такой же незаметный. Охранники – братья Контрерас, которых все звали просто «Контрерасы», без имён, будто они были одним существом с двумя телами.

И Соль.

Она стояла у дальней стены, обхватив себя руками – маленькая до такой степени, что казалась дополнительной тенью, случайно забытой кем-то более весомым. Под глазами – синяки такого цвета, которого не бывает от простого недосыпа. Тёмно-фиолетовые, почти чёрные, как будто кто-то давил на неё изнутри.

Капитан Агирре вышел вперёд. Посмотрел на всех по очереди – медленно, внимательно, как смотрят, когда хотят запомнить.

– Запасов воды – на сутки, – сказал он без предисловий. – Ближайшая точка пополнения – посёлок Кальяма, сто восемьдесят километров. Без работающей Карты мы туда не доберёмся: участок нестабильный, полотно в трёх местах разрушено Разломом. Нам нужен маршрут.

– Соль не готова, – сказала я.

– Знаю. – Он не спорил. – Поэтому идём на принудительную синхронизацию. Все девять капсул, через час.

Тишина в вагоне сгустилась.

– Принудительная – это «Сиеста-9», – медленно произнёс Элиас. – Двенадцать часов. Без гарантии стабилизации.

– Без гарантии, – согласился Капитан. – Но без воды – вообще без вариантов.

Я посмотрела на Соль. Она стояла так же неподвижно, глаза в пол. Потом медленно подняла голову, и наши взгляды встретились.

В её глазах было что-то, чему я не могла подобрать рационального объяснения. Не страх. Не усталость. Что-то похожее на лицо человека, который уже видел финал истории – и теперь вынужден притворяться, что не знает, чем всё кончится.

– Я войду, – сказала она тихо. – Только не дайте мне потеряться.

Капитан кивнул.

Я крепче сжала в кулаке капсулу «Сиесты». Синяя. Гладкая. Холодная, как кусочек чужого будущего.

Через час мы должны были заснуть.

А дорога – появиться из ничего.

Глава 2. Стеклянный лес.

Погружение всегда начинается одинаково – с тишины.

Не той тишины, которая бывает в пустыне ночью: там хотя бы дышит земля, скрипит металл поезда, где-то всхрапывает во сне Торо. Нет – это другая тишина. Та, которая наступает за секунду до того, как «Сиеста» окончательно гасит свет в голове. Полная. Беззвучная. Как будто тебя вынули из мира и поставили на паузу.

А потом – запах.

Всегда запах первым. Не знаю, почему так устроен мозг: может, обоняние последним сдаётся темноте. В этот раз пахло озоном и чем-то металлическим – холодным, острым, как лезвие, которое только что вынули из ножен.

Я открыла глаза.

И поняла, что мы опоздали.

Стандартная задача была простой, насколько вообще могут быть простыми задачи внутри чужого подсознания. Нам нужно было построить мост. Не красивый, не вечный – просто функциональный, достаточно широкий для «Агуилы», достаточно прочный, чтобы выдержать сто двадцать тонн железа над каньоном Рио-Лоа. Соль генерирует пространство, мы с Элиасом удерживаем её от отклонений, Торо закладывает техническую конструкцию. Двенадцать часов сна – примерно десять минут реального времени на маршрут. Стандартная процедура.

Только ничего стандартного в этот раз не было.