Дмитрий Вектор – Между прошлым и тобой (страница 4)

– Ты веришь в судьбу? – спросил он внезапно.

Вопрос застал меня врасплох.

– Не знаю, – ответила я честно. – Раньше не верила. Думала, что всё в наших руках. Но иногда иногда случаются вещи, которые не объяснишь логикой.

– Как эта встреча?

– Как эта встреча, – подтвердила я.

Он усмехнулся, но в улыбке не было радости.

– Моя бабушка говорила, что Прага – город призраков. Здесь прошлое не отпускает живых. Ходишь по улицам, и каждый камень помнит кого-то. Каждый дом хранит чью-то историю. И иногда эти истории переплетаются с нашими.

– Это красиво звучит, – сказала я. – Но немного страшно.

– Да, – он посмотрел на меня. – Страшно.

В его взгляде было что-то, что заставило моё сердце сжаться. Боль. Старая, затаившаяся глубоко, но всё ещё живая.

– Матей, ты.

– Мне пора, – он резко оттолкнулся от парапета. – Поздно уже. Тебе тоже стоит идти. Ночью на мосту небезопасно.

И он ушёл, даже не попрощавшись, растворившись в тени башни. Я осталась одна под взглядом каменных святых, чувствуя себя идиоткой. Легенда. Полнолуние. Судьба. Всё это было просто красивой сказкой.

Я вернулась в общежитие под утро, упала на кровать не раздеваясь и провалилась в тяжёлый сон без сновидений.

*.

В понедельник я проснулась с мыслью: «Забыть». Забыть про Матея, про мост, про глупые легенды. Сосредоточиться на учёбе, работе, реальной жизни. Может, он был прав – Прага опасна тем, что затягивает в мир призраков и иллюзий. А мне нужна земля под ногами.

Утром были две лекции – история чешской литературы и семинар по поэзии. Профессор говорил про романтизм, про Маху, и я вспомнила тот том из библиотеки, который так и не дочитала. Вечером обязательно займусь.

После университета я отправилась в «Страницы времени». Понедельники были обычно тихими – мало посетителей, можно было заниматься инвентаризацией и просто читать. Томаш любил, когда я читала в магазине.

– Читающая девушка привлекает правильных людей, – говорил он. – Тех, кто ценит книги не как товар, а как друзей.

Я устроилась на высоком стуле за прилавком с томом чешской поэзии и погрузилась в строки, пытаясь разобрать незнакомые слова. Дверь магазина тихо звякнула колокольчиком, и я машинально подняла голову.

На пороге стоял Матей.

Он был в джинсах и тёмно-сером свитере, волосы слегка растрёпаны ветром, в руках портфель. Увидев меня, замер, и по его лицу пробежала гамма эмоций – удивление, смущение, что-то ещё, чего я не успела распознать.

– Анна, – сказал он. – Ты здесь работаешь?

– Да, – я отложила книгу, стараясь выглядеть спокойной, хотя сердце колотилось как бешеное. – С прошлой недели.

Он прикрыл за собой дверь и медленно подошёл к прилавку, оглядывая магазин.

– Никогда здесь не был, – сказал он. – Слышал о Томаше, конечно. Говорят, он легенда среди букинистов.

– Он действительно необычный, – я улыбнулась. – Подбирает книги под людей, как будто читает мысли.

– Интересно, что он подобрал бы мне, – пробормотал Матей.

Как по вызову, из глубины магазина появился Томаш с чашкой чая в руках. Он окинул Матея одним долгим взглядом, кивнул себе под нос и скрылся в подсобке, не сказав ни слова.

– Странный старик, – заметил Матей.

– Он всегда такой. Но знает своё дело. – Я сделала паузу. – Ты что-то ищешь?

– Да, – он открыл портфель и достал список. – Мне нужны альбомы по барочной архитектуре Праги. Конкретно – работы Кристофа Динценхофера и его сына Килиана Игнаца. Редкие издания, если есть.

Я взяла список, пробежалась глазами. Названия были на чешском и немецком, даты издания – семнадцатый, восемнадцатый век.

– Это для университета?

– Для диплома, – он прислонился к прилавку. – Я пишу работу о восстановлении барочных элементов в исторических зданиях. Нужны оригинальные чертежи, эскизы, описания технологий. В электронном виде это не то – нужно видеть бумагу, штрихи, понимать, как мыслил архитектор.

Я кивнула. Это было похоже на моё отношение к литературе – электронная книга никогда не заменит ощущение настоящей, её вес в руках, запах страниц, шелест при перелистывании.

– Дай мне пять минут, – я встала. – У нас есть секция архитектуры в подвале. Томаш хранит там самые ценные издания.

Подвал «Страниц времени» был отдельным миром. Низкие сводчатые потолки, каменные стены, старинные стеллажи из тёмного дерева. Здесь было прохладно и пахло сыростью, но книги хранились в идеальном состоянии – Томаш следил за влажностью и температурой с педантичностью учёного.

Я нашла нужную секцию, провела пальцем по корешкам. Большинство книг были на немецком – Прага долгое время была частью Габсбургской империи, и немецкий был языком образованных людей. Вот – Динценхофер. Я осторожно вытащила массивный том в кожаном переплёте с золотым тиснением.

– Нашла! – крикнула я наверх.

– Можно спуститься? – донёсся голос Матея.

– Конечно.

Он спустился по скрипучей деревянной лестнице, оглядываясь по сторонам с благоговением.

– Здесь как в пещере Аладдина, – пробормотал он. – Только вместо золота – книги.

– Для Томаша это и есть золото, – я протянула ему том. – Вот, смотри. «Архитектурные проекты и чертежи Килиана Игнаца Динценхофера». Прага, 1751 год. Факсимиле, но очень качественное.

Матей взял книгу, открыл. Страницы были заполнены детальными чертежами – фасады, планы, разрезы зданий. Он водил пальцем по линиям, и я видела, как меняется его лицо – суровость уходит, появляется живой интерес, почти детский восторг.

– Это невероятно, – прошептал он. – Видишь эти пропорции? Видишь, как он использовал свет и тень? Барокко – это не просто украшательство. Это философия. Идея о том, что красота должна потрясать, вызывать эмоции, заставлять задуматься о вечном.

Я слушала его, зачарованная. Когда Матей говорил об архитектуре, холодная маска спадала, и я видела настоящего его – увлечённого, страстного, живого.

– А современная архитектура? – спросила я. – Ты тоже считаешь её красивой?

– Иногда, – он пожал плечами. – Но в ней часто нет души. Всё рационально, функционально, просчитано. Стекло, бетон, прямые линии. Удобно, практично – но пусто. А барокко барокко иррационально. Оно про избыточность, про эмоцию, про то, что нельзя измерить циркулем.

– Как любовь, – вырвалось у меня.

Он поднял глаза от книги, посмотрел на меня долгим взглядом.

– Да, – сказал он тихо. – Как любовь.

Повисла пауза. В подвале было тихо, только где-то наверху скрипнула половица – Томаш ходил по магазину.

– Матей, – решилась я. – То, что произошло на мосту.

– Забудь, – он захлопнул книгу. – Я был не в себе. Извини, если показалось, что я не знаю. Я вообще не должен был так резко уйти.

– Почему ты ушёл?

Он отвернулся, поставил книгу обратно на полку.

– Потому что испугался, – сказал он, не глядя на меня. – Потому что думал, что готов к к новым встречам. Но оказалось, что нет.

– К новым встречам? – я подошла ближе. – Или к тому, что чувствуешь?

Он резко обернулся, и в его глазах я увидела боль, такую острую, что стало больно мне.

– Анна, ты не знаешь меня. Не знаешь, что во мне. Какой багаж я тащу. И лучше, если так и останется.

– А если я хочу узнать?

– Зачем? – он усмехнулся горько. – Чтобы разочароваться? Чтобы понять, что я не тот человек, которого ты придумала?

– Я ничего не придумывала, – возразила я. – Я просто вижу человека, который боится. Но не знаю, чего именно.