Дмитрий Вектор – Между прошлым и тобой (страница 2)

Наконец я нашла нужный сектор. Раздвижная деревянная лестница стояла у соседнего стеллажа. Я попыталась её передвинуть – чёрт, она весила тонну. Колесики заскрипели, эхо разнеслось по всему залу. Несколько посетителей подняли головы от книг, окинули меня неодобрительными взглядами и вернулись к чтению.

– Вам помочь?

Я обернулась и замерла.

Передо мной стоял парень – высокий, лет двадцати пяти, в тёмно-синем свитере и джинсах. Волосы каштановые, слегка растрёпанные, падали на лоб. Глаза серые, серьёзные, с какой-то затаённой печалью. Красивый, если честно. Из тех, кто красив не открыточной красотой, а какой-то неправильной, притягивающей – острые скулы, чуть неровная линия носа, будто когда-то был сломан.

– Я да, спасибо, – выдавила я, чувствуя, как глупо краснею.

Он без усилий передвинул лестницу к нужному стеллажу, будто она ничего не весила.

– Что ищете? – спросил он, и я поняла, что он говорит по-русски. Почти без акцента, только лёгкая мягкость в некоторых звуках выдавала, что русский – не родной.

– Махи. «Máj».

– Ах, – что-то мелькнуло в его глазах. – «Byl pozdní večer – první máj». Поздний вечер, первое мая. Знаете эту поэму?

– Пока только название, – призналась я. – Задали на семинар.

Он кивнул, забрался по лестнице легко, как кошка, провёл пальцем по корешкам книг и вытащил тонкий том в потрёпанном синем переплёте.

– Вот, – он спустился и протянул мне книгу. – Издание 1836 года. Правда, это факсимиле, но выглядит аутентично.

Я взяла книгу, открыла. Пожелтевшие страницы, старинный шрифт. Не понимала ни слова, но что-то в самом виде этого издания завораживало.

– Спасибо, – пробормотала я. – Вы вы здесь работаете?

– Нет, – он усмехнулся. – Просто часто бываю. Люблю это место. Здесь можно спрятаться от мира.

«Спрятаться от мира». Странная фраза для парня, который выглядел так, будто мир должен быть у его ног.

– Я Анна, – решилась я. – Приехала по обмену из Петербурга.

– Матей, – он протянул руку. Пожатие было крепким, ладонь тёплой. – Добро пожаловать в Прагу.

Мы стояли, глядя друг на друга, и я вдруг осознала, что не знаю, что сказать дальше. Какая-то странная связь возникла между нами – будто мы знали друг друга давно, но одновременно были абсолютно чужими людьми.

– Вы изучаете чешскую литературу? – нарушил тишину он.

– Да. Ну, пытаюсь. Пока больше изучаю, как не заблудиться в городе и как заказать кофе, не перепутав слова.

Он улыбнулся – впервые по-настоящему, и это преобразило его лицо, согнало ту печальную серьёзность.

– Чешский язык коварен, – согласился он. – Один неверный звук, и вместо «хорошего дня» вы пожелаете кому-нибудь встречи с дьяволом.

Я рассмеялась, и эхо моего смеха разнеслось по залу. Библиотекарь за столом поднял голову, приложил палец к губам. Я виновато замолчала.

– Пойдёмте на террасу, – предложил Матей. – Там можно говорить нормально.

Мы вышли через боковую дверь на террасу, с которой открывался вид на Прагу. Город расстилался внизу, залитый октябрьским солнцем, прорвавшимся сквозь облака. Красные крыши, Влтава, вьющаяся серебряной лентой, шпили костёлов, прокалывающие небо.

– Это моё любимое место в Праге, – сказал Матей, облокотившись о каменную балюстраду. – Отсюда видно весь город, но ты сам – вне его. Как птица.

– Вы часто хотите быть вне города? – спросила я, и сама удивилась собственной смелости. Но что-то в нём подталкивало к откровенности.

Он посмотрел на меня оценивающе, будто решая, стоит ли отвечать.

– Иногда, – сказал наконец. – Иногда город давит. Слишком много истории, слишком много прошлого. Здесь нельзя пройти квартал, не наткнувшись на памятник кому-то или чему-то. Под каждым камнем – легенда. Это красиво, но тяжело.

Я кивнула, хотя не до конца понимала. Для меня Прага была ещё новой, незнакомой, манящей. Но, может быть, когда живёшь здесь всю жизнь, эта красота становится грузом?

– А вы откуда? – спросила я.

– Отсюда. Коренной пражанин. Пятое поколение, если не больше. Моя семья здесь уже триста лет.

– Триста лет? – я присвистнула. – Это же вся история современной Праги.

– Почти, – согласился он. – Мой предок был архитектором, строил барочные дворцы для знати. Потом род ну, были взлёты и падения. Сейчас я тоже архитектор. Или учусь быть им. Последний курс.

– Это красиво – продолжать дело предков.

– Или это ловушка, – он усмехнулся без радости. – Иногда кажется, что я делаю это не потому, что хочу, а потому что так надо. Семья, традиции, ожидания.

Я вдруг поняла, что Матей был очень похож на ту версию меня, от которой я сбежала. Только у него не получилось сбежать. Или он не пытался.

– А вы? – спросил он. – Почему Прага? Почему чешская литература?

Я задумалась, глядя на город внизу.

– Не знаю, – призналась я честно. – Когда-то прочитала Кафку, потом Кундеру, потом Гавела. И мне показалось, что здесь, в этой литературе, есть что-то настоящее. Не придуманное. Как будто люди, которые это писали, смотрели правде в глаза, даже когда было страшно. И я подумала – может, здесь научусь этому и я. Не врать самой себе.

Матей посмотрел на меня долгим взглядом, и в его серых глазах мелькнуло что-то тёплое.

– Это редкое качество, – сказал он тихо. – Не врать себе.

– У меня пока не очень получается, – улыбнулась я.

Где-то внизу пробили монастырские часы. Матей вздрогнул, посмотрел на свой телефон.

– Мне нужно идти, – сказал он резко, и вся теплота вдруг испарилась из его голоса. Снова вернулась та холодная, отстранённая маска. – Удачи с Махой. Это грустная поэма, но красивая.

Он развернулся и пошёл к двери.

– Матей! – окликнула я. Он обернулся. – Может, увидимся ещё?

Что-то промелькнуло в его лице – сожаление? Желание? Страх?

– Может быть, – сказал он. – Прага – маленький город. Здесь все со всеми встречаются рано или поздно.

И он исчез за дверью, оставив меня одну на террасе с книгой Махи в руках и странным чувством в груди. Будто я встретила кого-то важного. Будто эта встреча что-то изменила, хотя я не могла понять что именно.

Ветер трепал волосы. Я посмотрела на том в руках, открыла наугад. Не понимала слов, но ритм строк был странно знакомым, печальным и светлым одновременно.

«Byl pozdní večer – první máj».

Поздний вечер. Первое мая. Время любви и призраков.

Я закрыла книгу и пошла обратно в библиотеку. Библиотекарь оформил мне читательский билет и дал разрешение взять книгу на неделю. Я вышла из монастыря, и Прага снова окружила меня своими узкими улочками, запахом трдельников и звуками старинной музыки из открытых окон.

Но мысли мои были не о городе.

Они были о сером взгляде, о холодной усмешке, о фразе «иногда город давит». О парне, который появился как призрак и исчез так же быстро, оставив только ощущение, что это была не последняя встреча.

Глава 3. Секреты старого города.

Первая неделя в Праге пролетела как в тумане. Лекции на филологическом, где профессора говорили так быстро, что я едва успевала записывать хоть что-то. Бесконечные прогулки по городу, когда я пыталась запомнить дорогу от общежития до университета и каждый раз умудрялась заблудиться. И работа в книжном магазине «Страницы времени», которая началась в среду и сразу стала моим любимым местом в Праге.

Томаш, владелец магазина – тот самый старик Кафка, о котором говорила Лукреция, – оказался невысоким седовласым мужчиной с проницательными глазами и привычкой говорить загадками. В первый же день он посмотрел на меня, прищурился и сказал: «Ты ищешь себя. Хорошо. Здесь много тех, кто искал и нашёл. Или не нашёл, но это тоже результат».

Магазин располагался в доме семнадцатого века на тихой улочке Малой Страны, в двух шагах от Карлова моста. Внутри пахло старой бумагой, кофе и какими-то пряностями – Томаш постоянно заваривал себе травяные чаи по рецептам, которые, по его словам, знала ещё его прабабка-травница. Книги громоздились повсюду – на полках, на столах, на подоконниках, даже на ступеньках винтовой лестницы, ведущей в подвал-хранилище.

– Никакой системы? – спросила я в первый день, разглядывая хаос.

– Система есть, – загадочно улыбнулся Томаш. – Просто не та, к которой привыкли в библиотеках. Здесь книги сами находят своих читателей. Моя задача – не мешать.

Я не понимала, что он имеет в виду, пока не увидела, как он работает. Входил посетитель, и Томаш внимательно смотрел на него несколько секунд, а потом без слов шёл к какой-нибудь полке, доставал книгу и протягивал. Почти всегда человек покупал именно эту книгу, даже если заходил совсем за другим.

– Как вы это делаете? – не выдержала я в пятницу вечером, когда мы закрывали магазин.