Дмитрий Вартанов – Шёпот лукавого (страница 3)

– А вы вчера ничего не пили? – глядя в глаза Алексею, пытливо спросила красавица в синем. – И, обращаясь к директору, уточнила: – От вашего сторожа не пахнет, но, может, с бодуна?..

– Не, наш Алексей Фомич не пьёт, – хором ответили все находившиеся в сторожке.

– Пил я и Терёхе предлагал… – все от неожиданности напряглись. – Чай с шиповником из термоса.

– Шутите, уже хорошо, – медсестра или фельдшер сложила в портфель все свои медицинские причиндалы и добавила: – Может, в стационар, на обследование?..

– Здоров я, как бык.

Медики уехали. Саламыч взял Алексея под руку, они вышли из сторожки.

– Угу-угу, – поприветствовал друга со своего дуба сыч Фома.

– Здорово, брат Фома. Как ты? Терёху не видал?

Сыч промолчал, но Лёша и сам увидел рыжего очевидца своей бесовской драмы. Причём Терентий прятался за ближайшим большим деревянным крестом и опасливо выглядывал из-за него.

– Терёха, ты, что там трёшься, как неприкаянный, покойника увидел что ли? Иди к нам, расскажи, как ночь на кладбище прошла, – позвал начальник внештатного подчинённого.

– Не, я не подойду… мне здесь хорошо, – рыжий присел за крестом на корточки.

– Напуганный ты какой-то, сынок. И вправду кого видал? Покойника или шайтана с рогами? – продолжил подшучивать над блаженным Магомед Саламович.

– Чёрта я видел… настоящего, с хвостом и рогами… – указав длинным пальцем на Алексея, выкрикнул Терентий и бросился бежать вглубь кладбища.

– Чё это с ним? – удивился Саламыч. – Он, конечно, всегда странненький, но так никогда не прятался за кресты и про чертей не лепил ничего. А что это он на тебя пальцем тыкал, Фомич?..

– Да кто ж его знает, рыжего. Мага, пойду я домой, башка и впрямь болит и гудит.

– Иди, конечно, братишка. Может, в больницу? Понял, не пойдёшь. А знаешь, Алексей Фомич, сходи-ка ты в отпуск. В прошлом году ведь не был. Я в бухгалтерии скажу, они тебе хорошие отпускные начислят – заслужил. И ты материальную помощь никогда не просил. Время пришло, не отнекивайся. Через полторы недели Новый год, а там и Рождественские праздники с каникулами. После всех этих праздников, к концу января и выйдешь. А пока возьмёшь свою Танюху с детишками, и в санаторий махнёте, например, в «Белые ночи». Хоть с пару-тройку недель вместе с детьми побудешь. А то закрылся в своей квартире, как сыч Фома. Ладно, давай. Пойду дурня Терёху искать… Лёха, брат, ты что так согнулся, будто дед старый?..

Глава третья

Уже подходя к квартире, Алексей достал мобилу. Несколько десятков пропущенных от жены – названивала весь вечер и всю ночь.

– Вот чёрт! – Фомич осёкся на поганом слове, вспомнив зловонную, чёрную бесовскую рожу и его цепкие объятия. – Надо и впрямь прекращать упоминать лукавого. Это до добра не доведёт. Куда уж доводить-то? Дальше некуда!

Нетерпеливый стук в дверь прервал сумбурные мысли мужчины. Он встал, согнувшись, прошёл в коридор, не спрашивая, кто, открыл дверь. На пороге стояла Татьяна.

– Ты, что творишь? С ума меня хочешь свести? Весь вечер, всю ночь звонила. Знаю, ты ночью дежурил. Но ответить-то на звонки можно?! Я уж хотела среди ночи такси вызывать и на кладбище ехать, отец не пустил. Только что там была, сказали, что ты дома… в отпуск отпустили. Магомед дал тебе отдых до конца января. Ещё сказали, что с тобой ночью что-то случилось. Мол, нашли тебя утром рано, без сознания в сторожке на полу лежал. Скорая была… Что случилось? Как ты? Где болит? Что молчишь?..

– Танюш, так ты не даёшь слова вымолвить, налетела, как сорока, – Фомич аккуратно освободился от объятий любимой и, не разгибаясь, прошёл в комнату, сел на диван. Татьяна присела рядом.

– Лёшенька, тебя ещё больше скрючило, совсем согнулся. Это после сегодняшней ночи?

– Нет… не знаю… – Алексей Фомич посмотрел на свою Татьянку.

Сказать правду?.. Ещё больше её напугать. Не говорить про чёрта?.. А вдруг повторится, да ещё при ней… А был ли чёрт?.. Был. Башка разбита, а главное, следы кровавые от когтей на груди остались. Да и Терентий явно видел беса на моей спине. Вон как детально описал, а утром даже не приблизился, дрожал, как осиновый лист и сбежал…

Мужчина достал сигарету и протянул руку к зажигалке, стоящей на журнальном столике. Огниво, как и ожидалось, услужливо вспыхнуло. Фомич прикурил и опасливо посмотрел за своё левое плечо. Никого не увидел. Но… Но спина гнулась к полу после демонической ночи ещё более. Так, что человек вообще не мог выпрямиться, даже сидя. Что самое удивительное, спинушка не болела, не было вообще ни малейшего признака боли. И всё более приходило ощущение и понимание, что на спине, плечах и шее, кто-то плотно, с мёртвой хваткой разместился. И этого «кого-то» дембель-прапорщик этой страшной ночью видел, нюхал и безуспешно пытался скинуть с себя. Теперь человек стал ощущать не только эту назойливую, нелёгкую ношу, но и чувствовать её крепкие, удушливые объятия. Правда, на груди когтей не ощущал. Так что очевидно – демон и сейчас сидел на спине, просто он был пока невидим. Пока…

Алексей понимал, что в данный момент Татьяна, пребывая здесь, в квартире, рядом с ним и этим чёрным шайтаном, находится в опасности… в большой, возможно, смертельной… Причём не только для тела, но и для души своей православной. И вот вера эта православная громким голосом в ушах ударила в ослабленную душу Фомича, ударила гулко в набат и сказала внятно и ясно, даже потребовала:

– Что сидишь, дурак, замер, как пень стоеросовый?! Выпроводи, прогони её из квартиры! От себя! Да подальше! Сейчас же, сию секунду!!!

– Но ведь она не уйдёт, – попытался слабо возразить Фомич. – Как пить дать, не уйдёт! Будет бояться, дрожать, но не уйдёт, в обмороки падать, но останется!..

– Ты и впрямь пень, непрошибаемый и трухлявый! – вера не на шутку рассердилась и возмутилась. – Обмани, придумай что-нибудь. Главное, за дверь выведи, вымани, захлопни на замок и не впускай. Потом по телефону всё объяснишь. Или с балкона прокричишь, что чёрт с тобой, в смысле у тебя на горбу, самый что ни на есть настоящий, взаправдашний, тот, которого она здесь, за твоей спиной уже видела… Нет, вообще-то с балкона орать не надо. Люди, соседи не поймут, испугаются, а то и в дурку позвонят и отправят. Там наполеонов бонапартов и уинстонов черчиллей принимают и лечат. А вот чертей и шайтанов, это навряд ли, таблеток и уколов таких ещё не придумали. И смирительная рубашка для демонов, что паутинка для слона. Для чёрта твоего уж точно не сгодится, и не надейся. Так что действуй, не сиди увальнем!

– Танюша, подь со мной, что покажу, – Фомич через силу приподнялся и пошёл к двери.

Жена послушно двинулась за ним. Вышли на лестничную площадку. Алексей указал на мусоропровод и сказал:

– Посмотри, что там.

– Где?

– Спустись и подойди к нему.

Таня удивлённо взглянула на мужа, но стала спускаться. Фомич вошёл в квартиру и, захлопнув дверь, закрыл её на все замки. Татьяна подбежала, стала стучать и звонить в дверь.

– Впусти, Лёшенька! Что происходит? Ты что удумал. Открой мне! Открой сейчас же! Слышишь?.. Хороший мой, тебе нужна помощь! С твоей спиной что-то неладное… С тобой что-то не так. Я же вижу. Ну, пожалуйста, открой. Давай, поедем в больницу… Прошу тебя, впусти меня… Открой сейчас же! Иначе я дверь вышибу… ногой… плечом!..

Алексей на мгновение представил, как его хрупенькая светлая симпатулька вмиг превращается в терминатора-вышибалу и своей миниатюрной ножкой с криком «кия» вышибает мощную металлическую дверь, которая, к слову, открывается наружу.

– А знаешь, я слесаря из ЖКО позову сейчас… или папу… Лёша, открывай немедленно! Слышишь?.. – в голосе жены послышались нотки отчаяния.

– Тань, не надо вышибать дверь, не надо никого звать, тем более отца. Ты сейчас езжай домой, к родителям, детям, – Алексей прислонился к стене и опёрся руками об трюмо с зеркалом, так легче было стоять. – Я тебе всё объясню и расскажу по телефону… Так надо, поверь. Ты, как приедешь в дом, набери меня. Обещаю, я тебе всё расскажу, слово российского прапорщика, слово ветерана боевых действий даю! Только уходи сейчас…

Он услышал, как жена тихо заплакала:

– Лёша, родненький мой, Богом прошу, детьми заклинаю, поехали в больницу. УЗИ назначат, МРТ, КТ. Что-то надо делать… Врачи помогут. Надо верить… Надо что-то делать… Открой, пожалуйста, впусти меня…

Фомич устало опустился на пол и посмотрел в зеркало на своё отражение. Бесовская чёрная рожа, с широким оскалом, вперилась на него из этого самого зеркала. Так и хотелось бросить: «Свет мой, зеркальце, скажи…». Но в зеркале отражался чёрный демон с рогами и хвостом. Красные глумливые глазки были неподвижны, не бегали, чёрные лапы, с длинными неровными когтями, поглаживали грудь и живот Фомича, козлячьи копыта скрестились на бёдрах. И вот что странно – мужчина сейчас не испытывал страха, совершенно никакого… за себя. Он даже улыбнулся бесу, тот в ответ тоже разинул пасть, оголив чёрные гнилые зубы. Лёха не удержался и харкнул прямо в эту пасть, поднял руку и хотел перекреститься. Но крепкие, мослатые пальцы жёстко схватили его за кисть и резко опустили вниз. Человек не растерялся и быстро произнёс:

– Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Сгинь, нечисть! Изыди, сатана!

И как ни странно, эта реплика, брошенная скороговоркой, возымела своё действие – чёрт исчез. Точнее, он пропал в отражении, но тяжесть и ощущение бесовских объятий остались.