Дмитрий Урушев – Звезда Альтаир. Старообрядческая сказка (страница 47)

– Представил.

– Этот пузырь надувается, надувается и бац – лопает! – афей резко взмахнул руками. – И брызги разлетаются в разные стороны. Так было и при большом взрыве. Брызги разлетелись, а из них возникли звезды и прочие небесные тела: наша Земля, Луна, Венера, Марс и все остальное.

– Постой! – Демьян крепко схватил Карло за запястье. – Что же получается? Бога нет, а кто создал этот мыльный пузырь? Кто надул? Все ты врешь. Откуда у тебя такая блажь берется?

– Не вру, – Поротый выдернул руку.

– Эй, орлы, не деритесь! – воскликнул царевич и продолжил с усмешкой. – А занятно у тебя получается, Карло. Ежели Бога нет, то все дозволено. Ежели Бога нет, то нет и бессмертной души.

– Ясное дело, нет, – буркнул Поротый.

– Значит, отвечать мне нечем и не перед кем. И нет ни рая, ни ада. И все мои поступки, добрые или злые, останутся без награды или наказания.

Карло потирал запястье и недоуменно смотрел на юношу. Тот продолжал:

– Значит, я могу уйти из этого кабачка, не заплатив за обед. Значит, могу грабить на дороге путников. Значит, могу достать саблю и отрубить тебе башку. И мне ничего не будет за это.

– Ты что! – Поротый подпрыгнул на сиденье. – Так нельзя.

– Почему нельзя?

– Так не принято у людей. Есть человеческие законы, правила, обычаи.

– Ты только что доказывал нам, что люди – бесхвостые и лысые обезьяны, животные. У животных разве бывают законы и обычаи? И почему меня должны сдерживать или останавливать какие-то правила, придуманные обезьянами? У животных всегда побеждают молодые и сильные. А я моложе и сильнее тебя.

Тут Карло засмеялся во весь голос.

– Действительно, об этом пишет Вардин – борьба за существование, естественный отбор. Выживают молодые и сильные. Этому посвящена третья глава его книги. И действительно, получается, что мораль, этика и эстетика – выдумки говорящих и мудрствующих обезьян. Я полностью согласен с этим. К дьяволу мораль, этику и эстетику! Но я не согласен с тем, что нет ада. Ад существует. Поверьте мне, друзья. Он существует.

– Вишь, – обрадовался Демьян. – Коли существует ад, то существует и рай. Значит, и Бог существует. Значит, опять ты врешь.

– Врут ваши попы. А у нас, фармазонов, правдивая наука и истинное учение.

– У кого? – в один голос спросили юноша и поэт.

– У фармазонов. Только не говорите, что и про них не слышали.

– Не слышали.

– Да откуда же взялись вы, такие удивительные люди? – Карло вконец протрезвел. – Ничего вы не знаете. Ничего не читали. Ничему не учились. Откуда такие олухи берутся? С Куличек что ли?

– Ты не ругайся, а объясни.

– Фармазоны – это такие особенные люди, независимые философы, объединенные в тайное сообщество. Нас еще называют вольными каменщиками. Мы храним древнее учение, передающееся из века в век. Но все это – великая и страшная тайна. И более я не могу говорить о ней.

– Знаешь ли, философ мой, смешной ты человек! – покачал головой стихотворец. – Ты надуваешься, прикрываешься наукой и отвергаешь очевидное. Не знаю, насколько тайно учение фармазонов, но вижу, что оно явно глупо. Говорить, что у мира не было Творца, то же самое, что говорить, будто у человека не было отца и матери.

– Дремучие медведи! – воскликнул Поротый. – Вы не верите науке, но готовы поверить поповству. Вы обманываетесь сами и готовы обманывать других.

– Я хорошо помню уроки покойного батюшки, а он был церковным сторожем. Он не имел достатка, но имел тяжелую руку. И крепко вбил в мою голову слова Библии: «Сказал безумец в сердце своем: нет Бога». Так что все вы, фармазоны и философы, безумцы! – Демьян сунул костлявый кулак в нос афею.

Тот отшатнулся.

– Среди фармазонов есть разные люди. Одни верят в Бога, другие – нет. Одни верят в ад, другие – нет. Но мы не спорим об этом. Ибо то, что нас объединяет, превыше того, что нас разъединяет.

– Что же вас объединяет? – полюбопытствовал Иван.

Карло хитро улыбнулся.

– Нас объединяют свобода, равенство и братство. Наше учение обращено не к Богу, а к человеку. Наша цель не посмертное наслаждение в небесном царствии, а построение здесь, на земле, справедливого человеческого царствия. Такого, где все люди были бы равно свободны и счастливы. Где не было бы болезней, старости, бедности и несправедливости. Согласитесь, эта благая цель превыше споров о Боге.

– Как же вы сделаете людей свободными и счастливыми? – спросил царевич. – Как вы избавите их от болезней и бедности? Придумаете волшебное лекарство? Раздадите деньги богатых бедным? Как?

– А это уже наша тайна. Тайна замка Галлицинберг и Богемской рощи, – важно ответил Поротый. – И мы не открываем ее непосвященным.

– Разве говорящие обезьяны достойны счастья… – продолжал юноша.

Но Демьян перебил его.

– Один мудрый человек сказал: любить человечество легче, чем сделать добро родной матери. Мне кажется, вы, фармазоны, именно так и поступаете. За вашими красивыми словами о свободе, равенстве и братстве для всех людей скрывается безразличие к отдельному человеку. Вот ты, друже, хорошо одет, сыт, пьян и нос в табаке. Ты позаботился о себе, о своем брюхе. А позаботился ли ты о тех попрошайках, нищих и калеках, чуть живых от глада, жажды и страданья, что просят милостыню вдоль дороги в Ром? Думаю, тебе это даже не пришло в голову. Посему я смеюсь над вашим учением о всеобщем счастье. Это откровенная чушь.

Карло гневно глянул на поэта.

– Советую тебе, чужестранец, смеяться не над нашим учением, а над вашим или над тем, которое вы хотите принять. Мы знаем, о чем говорим. А вы, верующие, противоречите друг другу, заблуждаетесь сами и заблуждаете других. Христиане учат о Боге по-своему. Сарацины – по-своему. Хазары – по-своему. Где же истина?

– Истина в том учении, что содержит святая церковь. Лишь в истине и цель, и красота. Так говорил мой отец, а он разбирался в таких вещах.

– Что ваша церковь? Ковчег под предводительством осла, – Поротый встал и, не прощаясь, пятясь задом, стал отступать в полумрак кабака. Шаг, другой. И Карло растворился в прохладной темноте, будто и не было.

– Наш обед простыл, – заметил Иван. – Скорее доедим и отправимся в путь.

Когда путешественники покидали кабак, царевич, вручая неразменную монету, спросил у хозяина:

– Что за странный человек пьет у тебя и пристает с бессмысленными разговорами к посетителям?

Толстяк, дремавший на стуле у порога, с недоумением поднял выпученные глаза на юношу.

– Кроме вас и матушек-монашек в моем заведении никого нет.

– С кем же мы тогда разговаривали? – удивился Иван.

Но, понимая, что не получат ответа от кабатчика, царевич и поэт вышли из домика, сели на коней и поспешили со двора. Когда выехали на дорогу, откуда-то выскочил черный пудель и залаял им вслед.

Долго ли ехали, коротко ли, наконец впереди среди лугов, полей, оливковых рощ и виноградников показался древний Ром – священная столица папистов. Издалека город производил приятное впечатление – сады, дворцы, церкви, колокольни и река Стибр с мостами, а над всем – огромный купол папского кафедрального собора – базилики святого апостола Петра.

Глава 54

Иван и Демьян ужаснулись, когда приблизились к городу.

Старинные крепостные стены с башнями и воротами были наполовину разобраны и заросли травой. В прорехи виднелись кучи мусора, убогие хижины и заброшенные богатые дома, также частично разобранные.

Возле ворот, к которым подъехали путешественники, толпилось несколько сотен нищих: безруких, безногих, слепых, глухих, женщин с младенцами, стариков и детей. С душераздирающими криками и нестерпимыми причитаниями они выклянчивали милостыню у пилигримов. Рядом стояли толстые монахи с кружками для пожертвований и тоже выпрашивали деньги.

Не только побирушки встречали у ворот юношу и стихотворца. В сопровождении нескольких вооруженных всадников к ним подъехал невероятно тучный мужчина в красной сутане и красной шляпе с огромными полями. На его шее на золотой цепочке висела туфля, расшитая жемчугом и драгоценными камнями.

Неестественно высоким голосом мужчина спросил:

– Имею ли я счастье лицезреть царевича Ивана, сына славного царя Додона?

– Да, это я. С кем имею честь говорить?

– Кардинал Венерати, камерарий – домоправитель блаженнейшего папы Целестина. Святейший отец направил меня встретить твое царское высочество. Он уже давно ждет тебя.

И вместе с кардиналом и охранниками путники въехали в город.

– Откуда папа узнал о моем приезде?

– Кардинал Кушаковский отправил к нам гонца в сапогах-скороходах. Он-то и доставил известие, что твое высочество выехало из ляшского королевства в Ром. С тех пор святейший отец каждый день смотрел в волшебное зеркало, где ты едешь и скоро ли будешь у нас.

Всадники ехали по улицам города в толпе богомольцев. Иван и Демьян морщились. Невыносимо пахло нечистотами. Грязь, мусор и пыль были на каждом шагу. Над пестрой толпой пилигримов возвышались полуразрушенные закопченные дома. Между ними стояли церкви, поражавшие белизной и красотой. На их папертях сидели попрошайки, продажные женщины и монахи. Нестерпимо палило солнце.

Жизнь каждого человека – это сказка, написанная пальцами Бога.

Река Стибр оказалась мутным зловонным потоком. Переехав его по широкому мосту, всадники очутились на огромной площади перед кафедральным собором. Как ни велика была она, но едва вмещала богомольцев, желавших попасть в храм.