Дмитрий Урушев – Звезда Альтаир. Старообрядческая сказка (страница 48)
Трудно проехать в такой давке. Охранники достали нагайки и с их помощью проложили путь кардиналу и гостям. Они оказались у высокой крепостной стены, отделявшей жилище святейшего отца от остального города.
Тщательно охраняемые ворота вели в совершенно другой мир – огромный сад, ухоженный, тенистый и прохладный, с фонтанами, прудами и белоснежными дворцами. И вот всадники спешились у папского крыльца. Их встретили слуги и повели в палаты.
Ничего подобного сему восхитительному великолепию ни царевич, ни поэт никогда не видели. Здесь были собраны все богатства вселенной: самые красивые статуи и картины, самые большие зеркала и ковры, самые мудрые книги, самые удивительные автоматы. Комнаты и залы сменяли друг друга, соперничая в роскоши и блеске.
Наконец, пройдя множество покоев, лестниц и переходов, юноша и стихотворец очутились у дверей папского кабинета. Святейший отец пожелал принять чужестранцев по-домашнему, без лишнего шума.
– Когда войдете к папе, – шептал кардинал Венерати, – целуйте ему ногу. Ясно? Не руку, а ногу, туфлю.
Двери растворились, гости вошли в кабинет и увидели Целестина, сидевшего в креслах. Это был мужчина шестидесяти пяти лет, благообразный, седой и гладко выбритый, одетый в белую сутану с моццетой – красной бархатной накидкой, отделанной мехом. На голове у папы была красная бархатная шапочка – камауро. В руках святейший отец держал четки.
Стоявший рядом с троном распорядитель возгласил:
– Божьей милостью Целестин, ромский папа, наместник Бога на земле, глава церкви, servus servorum Dei – раб рабов Божьих.
Иван хотел преклонить колени и поцеловать туфлю, но Целестин остановил и протянул для поцелуя руку.
– Не надо, amice mee, друже мой. Я не люблю низкопоклонства. Тем более, не желаю его от столь славного витязя. Я давно поджидаю тебя и много наслышан о твоих подвигах. Ты удивлен? Кардинал Кушаковский писал мне, как ты спас от рабства двести черкасских юношей и девушек. И также описал, как ты чудесно исцелил принцессу Ванду. А потом в волшебном зеркале я видел всю твою поездку. Правда, изображение пропало, когда ты был в Лаузице. Да и в Шварцвальде были помехи. Но, надеюсь, я не пропустил ничего занимательного. Зато турнир у короля Людвига я посмотрел от начала до конца. Я болел за тебя и молился, чтобы Господь даровал победу именно тебе. Рад, что мои молитвы были услышаны.
Царевич растерялся и покраснел.
– Я польщен вниманием твоего святейшества и не знаю, чем заслужил его.
– Надеюсь, ты станешь верным сыном церкви. Я верю, ты вынесешь из Рома свет самой наилучшей веры и доставишь его своему отцу. Поэтому я так внимателен к тебе. Но, чтобы мое внимание не было голословным, я не стану мучить тебя расспросами, а приглашаю отдохнуть с дороги.
Папа хлопнул в ладоши. Явились слуги и отвели юношу и стихотворца в приготовленные для них покои. Здесь путников ждали ванны и обед.
Едва Иван окончил мытье, как к нему пришел папский портной синьор Сарто. Извиняясь и кланяясь, он попросил дозволения снять мерки.
– Не прогневайся, принц, но святейшему отцу не понравилось платье, пошитое для тебя в баварском королевстве. Он находит его слишком скромным и простым. Мне приказано одеть тебя по новейшим франкским образцам.
Царевич не смог скрыть возмущения.
– Зачем все вы переодеваете меня, как куклу? Мусью Кутюрье, герр Шнейдер, теперь ты. Я что, игрушка для вас?
– Не прогневайся, принц, но старая пословица гласит: по одежке встречают, а по уму провожают. В Роме это особенно важно. Ведь сюда приезжают сиятельные послы и знатные гости со всего мира. Если ты хочешь завести здесь нужные знакомства, ты должен быть хорошо одет. Тем более, завтра вечером святейший отец дает прием в твою честь.
– Послы, говоришь. Нет ли здесь послов из моего сказочного царства или хотя бы с Куличек?
– Нет. Но есть ляшские, немецкие, франкские послы и даже сарацинский посол.
– Даже сарацинский?
– Даже!
Сняв мерки, портной удалился, а юноша приступил к обеду.
После трапезы слуги пригласили его прилечь на мягкую постель, но Иван отказался и пошел в покои Демьяна. Поэт спал и храпел так, что колыхался полог кровати.
Тогда царевич решил прогуляться по дворцу. По ближайшей лестнице, чтобы не заблудиться, спустился в большой внутренний двор, где был разбит сад. Гуляя по песчаным дорожкам среди подстриженных кустов и деревьев, юноша увидел девушку, одетую в кричащее алое и золотое платье. Она сидела на мраморной скамейке у фонтана и читала книгу.
Иван смутился и хотел пойти назад, но незнакомка услышала его шаги и подняла голову. Какая красавица! Румяная и голубоглазая. Пышные рыжие волосы убраны в золотую сетку. На шее жемчужное ожерелье. На запястьях серебряные браслеты.
– Не уходи, принц! – весело крикнула девушка и поманила рукой. – Давай познакомимся.
Царевич подошел и поклонился. Красавица подвинулась, освобождая ему место на скамейке.
– Знаю, ты храбрый Иван из далекой сказочной страны. А я дочь папы Целестина – Орландина.
Глава 55
Девушка улыбнулась.
– Впрочем, одновременно я прихожусь папе и дочерью и племянницей.
– Как такое возможно?
– Я дочь его сестры. Понимаешь, мои родители – родные брат и сестра. Что ты так покраснел? Удивляешься? Все удивляются, а между тем ничего особенного – родные брат и сестра, Чезаре и Лукреция Борджиа. Моего отца до избрания папой звали Чезаре.
– Как такое возможно? – еле выдавил из себя Иван. На мгновение ему показалось, что он сидит рядом не с прекрасной девушкой, а со страшным сатанинским отродьем и чувствует ужасный запах серы.
– Возможно! Да не пугайся так. Не я в этом виновата. Мои родители – дети папы Александра Борджиа. Покойная матушка, не тем будь помянута, отличалась необыкновенной распущенностью. Говорят, сожительствовала с родным отцом. Ну, на сей счет я ничего не знаю. А вот от сожительства с родным братом она родила меня. Все говорят, кровосмешение – это ужасно. Но разве я ужасна? Разве я не хороша собой?
– Ты прекрасна, спору нет. Но твой рассказ ужасен.
– Милый мой, ты в Роме. Приготовься к тому, что здесь повсюду скрываются зло, разврат, алчность и жестокость. Нет в мире места страшнее Рома. Знаешь, как мой отец стал папой? Он отравил папу Александра – своего отца. А тот, чтобы занять святейший престол, когда-то отравил папу Каликста Борджиа – своего дядю. Не хмурься! Дай мне руку. Господи, какая холодная! Не бойся, тебя никто не будет травить. Ты нужен отцу живым.
Действительно, царевич так испугался, что похолодел и побледнел.
– Не переживай, – ласково говорила Орландина, поглаживая руку юноши. – Я не такая, как мой отец или дед. Я буду твоим другом. Более того, я буду счастлива стать твоей женой. Ты примешь нашу веру, и мы уедем в твое далекое царство.
– Принять веру, которая покрывает отравления и кровосмешения?
– Что такого? Ты думаешь, другие веры лучше? Хазары не признают иноверцев за людей. Сарацины приносят своему богу человеческие жертвы. Эллины и русские – просто невежи и глупцы. Я уж не говорю про гнусных еретиков – последователей Мартына Лютого и Жанки Львина. Чем наша вера хуже?
Иван вздохнул.
– Ездя по белу свету, я насмотрелся всякого. Печально, что люди прикрывают неблаговидные поступки именем доброго Бога.
– Не будем больше об этом. Мы молоды, жизнь прекрасна. Давай лучше почитаем книгу. Ты любишь стихи?
– Мой друг Демьян Скоробогатый – знаменитый поэт.
– Тогда это должно понравиться тебе. Слушай.