Дмитрий Урушев – Звезда Альтаир. Старообрядческая сказка (страница 49)
– Правда, чудесно?
– Да, очень красиво.
– Ну, слушай. Тогда я еще почитаю тебе.
Иван и Орландина до вечера сидели на скамейке. Красавица читала стихи, а царевич внимал ей. Девушка больше не казалась исчадьем ада. А мысль, что она может стать его женой, не пугала, а приятно волновала.
Зазвонили колокола. Орландина закрыла книгу и встала.
– Кончилась вечерняя служба. Отец идет в обеденную залу. Пойдем и мы, а то тебя, наверное, уже хватились.
За ужином папа был весел.
– Почему наш гость не пьет вина? Оно не отравлено! – благодушно хохотал он.
– Ах, батюшка, не смущай гостя нашими семейными шуточками. Он слеплен из другого теста, – сказала Орландина.
– Откуда ты знаешь, что из другого? А, вы уже познакомились. Eccellente! Превосходно! Обычно в сказках принцам предлагают руку царевны и полцарства в придачу. Хочешь, Иван, руку моей дочери и истинную веру в придачу? Ха, смотрите! Покраснел!
Демьян пил вино и вместе со всеми смеялся над царевичем. Тот грозно зыркнул на поэта и подумал: «У, предатель! И не стыдно тебе!»
– Завтра утром я приглашаю тебя, amice mee, в мою домашнюю часовню. Я сам буду служить обедню. Надеюсь, тебе понравится, – сказал Целестин, вставая из-за стола.
Он ушел с дочерью в свои покои. А юноша со стихотворцем – в свои.
Утром слуги разбудили Ивана, помогли умыться и одеться и провели в папскую часовню – большой храм, стены и своды которого были сплошь расписаны.
Роспись смутила царевича – какие-то голые мужчины и женщины в клубах пара. «Как в бане», – подумал он. Юношу посадили рядом с Орландиной напротив алтаря.
Зазвенел колокольчик. Грозно заревел орган. Пискливо запели скопцы. Запахло ладаном. Началась папская обедня. И снова Иван не понял ни одного слова. Он было заскучал, но рядом сидела рыжеволосая красавица. Раскрыв молитвослов, она шепотом объясняла царевичу ход службы и переводила.
Неожиданно юноша вспомнил скит Семи Симеонов. Вспомнил, как пахло горелыми можжевеловыми ягодами. Вспомнил, как сам по книге читал молитвы. У кого же истинная вера? У папиманов или у папефигов? Вот вопрос.
После богослужения был обед. Затем гостям предложили осмотреть город. Орландина напросилась ехать с ними. Мол, она хорошо знает Ром и покажет много всего любопытного.
Карета выехала в город. Рядом с ней скакали воины в блестящих доспехах, мальчики-трубачи и барабанщики, папские знаменосцы. Горожане и пилигримы, думая, что едет сам святейший отец, приветствовали карету радостными криками и низкими поклонами.
В Роме было так много достопримечательностей, что вскоре Иван устал от рассказов Орландины и запутался. Он запомнил только одно: папы веками разбирали древние строения на кирпич. Поэтому город лежал в развалинах.
Особенно пострадал Колоссеус – огромное ристалище. В старину здесь устраивались потехи для горожан: травля зверей, поединки мечников, конные состязания. Затем город пришел в упадок, и папы превратили ристалище в неисчерпаемую каменоломню.
Напоследок осмотрели собор святого Петра, построенный из камня и кирпича, добытого при разборе древних зданий. Храм поражал размером и богатством. Над высоченными сводами как бы парил в воздухе величественный купол.
Под ним тысячи богомольцев молились перед гробницами апостола Петра и его преемников-пап. Рядом с надгробиями сидели монахи и торговали какими-то исписанными бумажками с печатями.
– Что это? – полюбопытствовал царевич.
– Это индульгенции – отпущения грехов, – объяснила Орландина.
– Как это – отпущения грехов?
– Очень просто. Папа, будучи наместником Бога на земле, имеет божественную власть отпускать любые грехи, даже самые тяжкие. На этих бумажках напечатаны отпущения различных грехов и приложены папские печати. Какие-то грехи стоят дороже, какие-то дешевле.
– Значит, я совершаю любой грех, потом покупаю такую бумажку, и мой грех прощается?
– Конечно! Легкие грехи стоят дешево. За мелкое воровство или мелкую ложь ты заплатишь половину серебряного денария. За тяжкие грехи, особенно за смертные, придется раскошелиться. За убийство или блуд ты заплатишь золотыми шпанскими дублонами.
– А могу я сначала купить бумажку, а потом уж совершить грех?
– Можешь. Есть даже такой шуточный рассказ, как разбойник купил у странствующего монаха индульгенцию, а потом ограбил его и притом не согрешил.
Глава 56
Вечером папа Целестин устроил в честь Ивана-царевича торжественный прием с ужином, танцами и фейерверком.
Юноша пришел в новой одежде, подготовленной синьором Сарто: в атласной вышитой рубахе, парчовом коротком кафтане с откидными рукавами, красных шелковых штанах-шоссах и красных сафьяновых сапожках. Наряд дополняла шпага, усыпанная драгоценными камнями.
Орландина, увидев Ивана, захлопала в ладоши:
– Красавчик! Аполлон! Если ты не женишься на мне, то разобьешь мое сердце!
Царевич не нашелся, что ответить. Тут в залу вошел папа, сопровождаемый кардиналами, придворными и слугами. Юноша с поклоном вручил Целестину письмо от кардинала Кушаковского.
– Прости! Я забыл сразу отдать это послание твоему святейшеству.
– Не страшно, – улыбнулся папа. – Думаю, ничего нового я не узнаю из сей эпистолы.
Папа стал представлять Ивана ближайшим советникам и иностранным послам. Особое внимание царевича привлек сарацинский посол Митридат бен Ардиб бен Шаген – толстяк с рыжей бородой, крашеной хной. «Надо будет поговорить с ним об их вере», – подумал юноша.
Орландина познакомила Ивана с двумя великими художниками: живописцем Леонардо Мазини и ваятелем Микеланджело Рубини.
– Это непревзойденные мастера, – объяснила красавица. – Я хочу, чтобы они увековечили тебя на холсте и в мраморе. Пусть твой образ останется в веках!
Художники согласно закивали головами:
– Si, si! Да, да! Какая мускулатура! Тебя непременно надо увековечить, синьор. Мы запечатлеем тебя на картинах или в статуях в образе Давыда с головой Голиафа.
На праздничном пиру царевич сидел между Целестином и его дочерью. Орландина усердно потчевала гостя вином. Но, к ее великому сожалению, юноша не испил ни глотка.
Зато Демьян, для которого также пошили новую урюпейскую одежду, как всегда осушал чашу за чашей. Он сидел среди италийских поэтов и, по своему обыкновению, потчевал слушателей приукрашенными рассказами о подвигах Ивана.
Потом танцевали. Орландина похвалила царевича. Узнав, что он учился танцевать в Вышеграде, папская дочка завела разговор о принцессе Ванде и прочих ляшских красавицах. Какие нынче они носят платья? Какие прически? Какие украшения?
– Не понимаю, почему Ванда не пошла замуж за тебя. Наверное, исцелившись от немоты, она заболела слепотой, – удивлялась Орландина. – Лучшего жениха не найти в целом свете. Не смущайся, я правду говорю. Скольких женихов я перевидала! Ко мне сватались сыновья франкского короля, шпанского и угорского. И всем я отказала. Ни один не может сравниться с тобой ни статью, ни удалью.
Слова рыжеволосой красавицы, ее восторги, охи и ахи начали раздражать юношу. «Что за невезенье! – думал он. – Куда ни приеду, нигде нет прохода от баб. Скорее бы найти веру, вернуться домой и зажить по-прежнему!» Хотя что-то подсказывало Ивану: прежней жизни никогда уже не будет.
После танцев смотрели фейерверк. Ночной Ром осветился как днем. Сотни огненных цветов, звезд и змей причудливо разукрасили небо. Земля дрожала от пушечной пальбы.
– Как бы мне с твоим святейшеством поговорить о вере? – тихо спросил царевич Целестина. – Я сюда не ради праздников приехал, а ради изыскания истины.
– Утром после завтрака мы сядем в саду и поговорим. Нам подадут мороженое, сладости, вино… – Папа блаженно улыбнулся. – И мы поговорим о вере.
– Скорее бы утро! – вздохнул юноша.
На следующий день после завтрака Целестин отвел гостя в сад. В тени деревьев у фонтана был накрыт стол. Возле него хлопотал кардинал-камерарий Венерати. На белоснежной скатерти стояли серебряные лохани со льдом. В них охлаждались бутылки с винами, кувшины с соками и судки с мороженым. На фарфоровых блюдах лежали апельсины, арбузы, бананы, виноград, дыни, мандарины.
Камерарий налил Целестину и Ивану по большому кубку сладкого вина. Царевич отказался. Тогда Венерати предложил ему сарацинский напиток – черный кофей. Юноша попробовал и скривился.
– Горько!
– Сейчас будет сладко! – засуетился кардинал. Положил в напиток сахар и разбавил сливками. – Как теперь?
– Другое дело.
– Ты, принц, как ребенок, – покачал головой папа. – Кофей для тебя горький. Вина не пьешь. Ладно. Мы хотели поговорить о вере. Спрашивай.
– Чем вера папиманов отличается от веры папефигов?
– Ты знаешь, Господь Бог принял плоть от пречистой девы и сделался человеком. В земной жизни Его звали Иезусом или, как говорят русские, Исусом. Он творил чудеса, исцелял больных, очищал прокаженных, освобождал бесноватых, воскрешал мертвых. И народ прозвал Его Христом – помазанником. Так в древности называли царей. Ибо при восшествии на престол над ними совершалась хрисма – помазание освященным маслом. И народ думал, что Иезус станет настоящим царем, утвердит Свою власть по всей земле и истребит зло. И хотя Христос воистину был Царем царствующих и Господом господствующих, Он никому не являл Свою власть. Напротив, Он позволил врагам схватить Себя и предать позорной казни на кресте.