Дмитрий Урушев – Звезда Альтаир. Старообрядческая сказка (страница 46)

– Какая разница? Какую бы ты веру ни принял, все равно это будет опиум для народа. Понимаешь?

– Не понимаю.

Карло через стол наклонился к царевичу.

– Не понимаешь? Ну и глуп же ты, принц. Мускулатура у тебя хорошо развита, а интеллект – не очень. Скажи, плохо твоему народу жилось без веры? Жил твой народ спокойно, ни о чем не тужил. Теперь по твоей милости к нему наедут попы и запугают сказками о бессмертной душе, страшном суде, загробном воздаянии и всевидящем Боге.

Глава 52

Поротый побарабанил пальцами по столу и продолжил:

– Разве можно поверить в поповские басни о семи днях творения, о праотце Адаме, о всемирном потопе, о чудесном рождении Христа, о Его страданиях на кресте?

– Может, ты скажешь, что Бога вообще нет? – насупил брови Иван. Он уже привык к мысли о существовании Творца. Это успокаивало и обнадеживало. И теперь слова Карло злили.

– Вот эту мысль я и хочу донести до вас, достопочтенные собеседники! – улыбнулся Поротый. – Вы поехали в дальние края за туманом, за мечтами и за запахом ладана. А никакого Бога нет. Его выдумали цари и попы, чтобы обманывать народ.

Демьян звучно хлопнул себя по выбритой макушке.

– Знаю, кто ты, любезный собрат по перу. Ты безбожник! Я слыхал, существуют такие люди, отрицающие существование Бога. Кто верит, кто утратил веру. Ты один из них.

– Именно так! Я безбожник или, выражаясь эллинским языком, афей. В юности я брал уроки чистого афеизма у аглицких ученых Карла Вардина и Стефана Хавкина. И с тех пор не верю ни в Бога, ни в черта, ни в чох, ни в сон, ни в вороний грай. И хочу поделиться этим неверием с вами, дабы удержать от ненужных и бессмысленных поступков.

– Что же, – спросил царевич, – ежели Бога нет, то и мир никто не создавал?

– Разумеется! – Поротый засмеялся нехорошим трезвым смехом. – Этому учит наука. Только глупец может верить библейскому рассказу о том, как Бог взял персть земную и сделал из нее нашего праотца Адама. А потом навел на Адама крепкий сон; взял одно из его ребер и создал из него женщину – нашу праматерь Еву. Только дурак поверит в это.

– Откуда же взялся человек?

– Произошел от обезьяны.

– Как от обезьяны? – юноша скривился.

– Ты когда-нибудь видел обезьян?

Конечно, Иван видел их. Маленьких обезьянок привозили в Осташков заморские купцы и продавали за большие деньги. У матушки был такой зверек. Звали его Чичи. Любил сахар, мед и орехи. Только, увы, прожил недолго. А был такой забавник и пакостник.

– Тебе не кажется, принц, что обезьяны похожи на нас? Совсем как люди.

– Ничуть. Ничем не похожи. Похожи на собак или на кошек. Обезьяны же хвостатые, а у людей хвостов нет. И опять же, они покрыты шерстью.

– Какой ты ненаблюдательный! Молодому человеку нельзя быть таким невнимательным. Обезьяны точь-в-точь как люди. Руки, ноги, лица. Только у обезьян хвосты и шерсть – вот и все отличие. Это и отметил мой тезка премудрый Карл Вардин. Он обратил внимание на то, как похожи друг на друга собака и волк, кошка и лев, дракон и крокодил, человек и обезьяна. Это значит, решил Вардин, что все похожие животные имеют общего предка.

– Ты причисляешь людей к животным? Ты равняешь человека и обезьяну, коня и трепетную лань? – спросил Демьян.

– Не перебивай, бритоголовый! Не я причисляю, а великий Вардин. Так вот, он считал человека животным, имеющим общего предка с обезьяной. И написал об этом целую книгу De origine specierum – «О происхождении видов». В ней он неопровержимо доказывает, что человек произошел от обезьяны.

– Как произошел? – полюбопытствовал царевич.

– Труд сделал из обезьяны человека. Сотни тысяч, миллионы лет назад некие обезьяны – предки людей – стали пользоваться орудиями труда – палками и камнями. Палками они выкапывали съедобные корешки. Камнями разбивали орехи.

– Наша обезьянка Чичи умела палкой сбивать с деревьев яблоки и груши. Но от этого она не стала человеком, – заметил юноша.

– Я же говорю, должны пройти миллионы лет. И так постепенно, из поколения в поколение совершенствуя орудия труда, наши предки все более и более отделялись от прочих обезьян. Они объединялись в стаи, вместе охотились и собирали плоды земные. Они выбирали себе вожаков – самых сильных и опытных. Для общения между собой им уже не хватало обезьяньих ужимок, воплей, прыжков и рож. Они стали общаться с помощью звуков, из которых постепенно образовалась наша речь. Так и было. И никаких Адама и Евы.

Иван припомнил красавиц, встречавшихся в дороге – смуглую Ревекку, румяную Ванду, чернобровую Гонорию – и спросил:

– Значит, по-твоему, даже самая красивая женщина – всего лишь обезьяна без хвоста и шерсти?

– Не по-моему, а по мнению премудрого Вардина. Все мы бесхвостые и лысые обезьяны. Даже самые красивые женщины. И даже такой добрый молодец, как ты, принц. Что уж говорить о таких сморчках, как я и твой спутник.

– Но-но, болтун. Такое дело пахнет ересью отчасти! – огрызнулся поэт. – Может, ты и произошел от обезьяны, а я – нет.

Царевич почесал затылок.

– Скажи мне, любезный, а куда у людей делась шерсть? Ведь с шерстью нам было бы гораздо удобнее. С шерстью не нужна одежда. Не нужны огонь и тепло. Можно спать на снегу. Можно не бояться дождя и ветра.

Карло смутился.

– Не знаю. Наверное, шерсть стала ненужной, когда предки людей открыли огонь.

– А зачем им было открывать огонь, ежели у них тогда была шерсть? Им не было никакой надобности в огне.

– Не ведаю.

– А зачем, лишившись волос на теле, мы оставили себе волосы на голове, брови, усы и бороды?

– И волосы под мышками, – добавил стихотворец и ухмыльнулся.

Поротый смутился еще больше.

– Не знаю. Вардин ничего не пишет об этом.

– А о хвосте что он пишет? Куда делись наши хвосты? Нет, ты честь по чести скажи мне, куда делся мой природный хвост? Ну-ка, отвечай! – захохотал юноша.

Карло совсем растерялся.

– Наверное, когда люди начали ходить на двух ногах, а не на четырех, хвост стал мешать им.

– А зачем они начали ходить на двух ногах? На четырех гораздо быстрее. Конь на четырех ногах завсегда обгонит человека. И собака, и даже кошка.

– И сего не знаю. И великий Вардин не пишет об этом.

– Выходит, глупы были наши обезьяньи предки. Отказались от хвоста – такой удобной штуки. А теперь мы без хвоста как без рук.

Демьян заметил:

– И про речь ты врешь, мил человек. Речь появилась при сотворении мира. В Библии об этом определенно сказано: «В начале было слово». Словом Бог создал весь мир. Солнце останавливали словом. Словом разрушали города.

Поротый молчал и досадливо морщился. Поэт важно продолжал:

– Мы, люди, не от обезьян произошли, а созданы Господом. Мы – венец Его творения. И по Его великой милости мы почти подобны ангелам. Об этом в писании хорошо сказано: «Что есть человек, что Ты помнишь его? Или сын человеческий, что Ты посещаешь его? Немногим Ты умалил eго перед ангелами. Славой и честью венчал eго. И поставил его над делами рук Твоих».

Карло смачно плюнул на пол.

– Невежи! Дикари! Варвары! Вы верите поповским бредням, а науке не верите. Наука умеет много гитик. Она убедительно доказала, что Бога нет.

– Откуда тогда взялся наш мир? – спросил Иван.

– От большого взрыва.

– Откуда?

– От большого взрыва. Вы что, друзья, никогда не читали книги премудрого Стефана Хавкина?

– Нет.

– Темнота! Из какого медвежьего угла вы вылезли? Великий Хавкин все доступно и наглядно описал в своих сочинениях. В начале, с тех пор минули сотни миллионов, миллиарды лет, существовал крошечный комочек некоего вещества. Постепенно он разогревался и расширялся. И расширялся до тех пор, пока не лопнул. Во все стороны разлетелось раскаленное вещество. Оно постепенно охлаждалось, и из него образовалась вселенная – видимый мир и все живое.

Глава 53

Поротый с раздражением воззрился на собеседников.

– Это вам понятно?

– Не-а, – замотал головой Иван.

– Представь себе, принц, крошечный мыльный пузырь.