Дмитрий Урушев – Звезда Альтаир. Старообрядческая сказка (страница 21)

– Бегу, милок! – старушка проворно выскочила за дверь. За ней вышел атаман.

Поэт заплетающимся языком представил царевичу незнакомца:

– Глянь, добрый мой приятель, какого важного мудреца мы нашли тебе! Подойди, Грицко.

Парень встал из-за стола, не слишком уверенной походкой подошел к Ивану и поклонился.

– Студент философского факультета славной егупецкой Замогильной академии Григорий Скородум. Но можешь звать меня просто Грицко.

Юный путешественник и не знал этих слов: студент, философия, факультет, академия. Но одно их звучание заключало в себе такую великую таинственную ученость, что даже простой черкасский парубок, босой, заросший щетиной, стриженный под горшок, в штанах и рубахе из домотканого полотна, немедленно озарялся светом истинной мудрости.

Царевич кивнул философу и сел на лавку. Он устал. Глаза слипались.

Глава 22

Иван спал богатырским сном. И проснулся, когда было совсем светло. Впрочем, он ничего не пропустил. Его друзья тоже только проснулись. А приблудный философ еще храпел.

Тетка Трындычиха накормила гостей завтраком, за которым царевич вкратце поведал поэту и атаману о посещении скита Семи Симеонов и об обретении коня Эльдингара. О спасении кошки Тусильды юноша умолчал.

Гибель клячи не огорчила Кудеяра. Он только подивился, как волк не побрезговал съесть ее.

– Она же, кажись, совсем несъедобная была. Как он зубы не обломал?

Тут на лавке заворочался студент. Сел, потянулся, позевал, почесался и присоединился к завтракающим. Он потребовал было горилки, но старушка сунула ему под нос кукиш. Парень вздохнул и стал сосредоточенно жевать хлеб.

Потом путешественники и Грицко сидели возле хаты, грелись на солнышке и беседовали. Иван, надеясь услышать что-то необыкновенно умное и ученое, начал расспросы:

– Скажи, студент, что такое философия?

– Философия – это наука о познании мира через мудрость. Философ изучает писания древних и современных мыслителей и через них познает вселенную. Тому, кто постигает мудрость, открываются все тайны мироздания.

– И тайны Бога и веры?

– А как же.

– И ты уже постиг эти тайны?

Грицко был настроен шутливо. Хорошая погода и набитый живот не располагали к заумной беседе. Он хлопнул собеседника по плечу и засмеялся.

– Да, студенты – такие люди, они все знают. Если перший курс продержался, то потом можешь уже не ходить на занятия. Сиди себе в шинке, пей горилку и кури трубку. А как настанет сессия, так скажись больным или приди до пана профессора, пусти слезу и набреши, что у тебя бабуся хворала, а ты за ней ухаживал. Если собачий сын не поверит и принудит сдавать экзамены, то и тут не вешай носа. Иди на экзамен и твердо верь в помощь шпаргалок и подсказок.

В речи философа было много неясных слов, но царевич понял – с ним шутят. И улыбнулся в ответ:

– Сдается мне, горилка и трубка – плохие учителя. Как они научат о Боге и вере?

– Да, они негодные учителя. Но есть матушка virga – розга, пречудная наставница и предобрая помощница. Она научит чему угодно. С ее помощью самые ленивые лежебоки достигли вершин премудрости. Твой покорный слуга, нежно опекаемый розгами, познал философию, теологию и латинскую мову. Знаешь ли ты, Иван, меднозвучную латынь?

Царевич не знал.

– Эх ты, темнота! Как же ты будешь размовлять с мудрецами о вере? Мудрецы говорят только по-латински или по-эллински. Никто из них не будет размовлять с тобой нашей мужицкой мовой.

– Но с тобой-то я могу поговорить о вере по-нашему?

Грицко надулся и важно произнес:

– Fides sine operibus mortua est. Вера без дел мертва есть. Так сказано в древних книгах.

– Растолкуй.

– Все просто. Если ты веруешь в Бога, то и живешь по-божески. Делаешь добрые дела, угодные Богу. Если же ты творишь зло, то, значит, у тебя нет веры. Так говорит наш пан профессор и обзывает нас «безбожниками» за частые посещения шинка. Вот твои друзья – поистине верующие люди. Они который день кормят и поят бедного студента. А ты, Иван, робишь добрые дела?

Царевич смутился.

– Не знаю. Думаю, нет.

– Тогда тебе, как и мне, еще далеко до познания истинной веры. Плачет по тебе матушка virga.

– Значит, ты ничего не поведаешь мне о Боге и вере?

– Своими словами не поведаю. Могу пересказать книги великих мудрецов. Но не думаю, что они помогут тебе. Философия – наука многоголосая. Сколько мыслителей, столько и голосов, думок, противоречий. Плутон писал так. Арест – этак. Африкан Полинезийский – по-своему. Димитрий Симонид – по-своему. Иногда мне кажется, что наша философия – бестолковая лженаука. И не был ли прав мудрый Экклезиаст, написавший: «Суета сует, всяческая суета»?

– Так зачем же ты учишься этой бессмысленной науке?

– А что мне робить? Идти працувать? Уволь! А так я ежедневно за казенный счет сыт, пьян и нос в табаке. Вот наступило лето, начались вакации. Нас, студентов, распустили по домам. В сентябре встретимся в академии на лекциях.

– И так всю жизнь? – ахнул царевич.

– Ты что! Только пять лет. Ну, выдающихся тугодумов могут оставить и на второй год. Но твой покорный слуга не принадлежит к их числу, gloria Dei – слава Богу!

– А потом? Вот выучился ты этой суетной науке. Как она прокормит тебя?

– Тю! Чтобы философия и не прокормила? Многие богатые паны хотят, чтобы их дети читали по-латыни сочинения древних мудрецов. Поэтому всегда можно устроиться домашним учителем в хорошую семью. Или остаться преподавать в академии. Не бойся, хлопец, я с голоду не помру.

Иван загрустил. Вот тебе и мудрец Грицко! Вот тебе и наука философия!

– Ничего, – утешал студент. – Не перевелись еще на белом свете настоящие мудрецы. Кажут, в Средиземном море есть остров Эрос. На нем живут философы, что утекли от нашего суетного мира. Этот остров – сущий рай, страна блаженных. Если ты не найдешь веру у ляхов или немцев, посети Эрос. Только, кажут, попасть на него сложно. Но это уже не моя печаль.

– Поехали с нами, Грицко! – попросил царевич. – Думаю, ты нам будешь полезен.

– Тю, хлопец! Я вольный казак. Куда хочу, туда и иду. А хочу, никуда не иду. Хочу, горилку пью. Хочу, гопак танцую. Хочу, целый день сплю. Ты думаешь меня к делу принудить. Не выйдет! Labore eques occumbunt – от работы кони дохнут. Пан профессор и пан ректор не могут от меня ничего добиться. А ты и подавно не добьешься. Нам с тобой не по пути.

Иван был раздосадован. Сколько времени ушло на пустой разговор с пустым человеком!

– После обеда выезжаем, – буркнул царевич и пошел в хату.

Демьян и Кудеяр спорить не стали. Да и Грицко заявил, что ему надо идти дальше – в Диканьку к какому-то состоятельному пану, что хочет обучить единственного сына латинскому языку.

Трындычиха пыталась задержать гостей. Мол, мало покушали, мало попили, мало погуляли. Но Иван твердо отклонил ее доброжелательную настойчивость:

– Мы у тебя, тетушка, будем есть и пить на обратной дороге, когда веру найдем и с ней домой будем возвращаться.

Обедали скромно. Царевич упросил старушку не готовить ничего этакого. Наскоро собрались и покинули гостеприимный дом атамановой тетки. Грицко пошел в свою сторону. Друзья поехали в свою.

Кудеяр горделиво восседал на вороном жеребце царевича. А Эльдингар старательно изображал обыкновенного коня. Ему хотелось прыгнуть в небо, перелететь на самый край земли и дальше – за море-окиян. Но он сдерживался.

Атаман, поняв, что юноша расстроен, решил развлечь его беседой.

– Хошь, расскажу о черкасской стране? Моя мать родом отсюда. Я здесь часто бываю. Многое знаю.

– Изволь, расскажи.

– Черкасы – народ добрый и веселый, но притом беспечный и ленивый. Земля их плодородна. Здесь хлеб родится не так тяжело, как на Куличках. Черкасы могли бы жить на зависть всем богато, но склонность к праздности губит их. Прибавь сюда любовь к горилке. Русский мужик пьет от голода и холода, а черкасский – от скуки и безделья. Когда-то этот край принадлежал нашим Куличкам. Все здесь было наше – власть светская и духовная. Из Кучкова сюда назначались воевода и митрополит. Но при царе Фосфоре, деде царя Алмаза, ляшский король Казимир отвоевал эту землю у Куличек.

Глава 23

Издревле ляхи и немцы противопоставляли себя русским – жителям Куличек и сказочного царства. Мол, у нас блистательная и галантерейная Урюпа, а у вас гнилое болото и дремучий лес. Мы – просвещенные урюпейцы, а вы – варвары, дикари и невежи.

У нас беззаботная жизнь и свободные нравы, доступные развлечения и прелестные наряды, прекрасные дворцы и чудесные сады, громкая музыка и веселые танцы, пышные пиры и сладкие вина. А у вас только мужики с бородами да бабы в платках.

Черкасы оказались на границе противопоставления – между урюпейцами-ляхами и варварами-русскими. Это определило их непростую судьбу. Каждый хотел владеть плодородной черкасской землей. Каждый хотел перетянуть на свою сторону добродушное племя землепашцев.

Когда шла война между русскими и ляхами, черкасы благоразумно уклонялись от участия в ней. Кто побеждал, того они и поддерживали. Сами в битвах не сражались, но при случае охотно грабили военные обозы. Не гнушались обирать мертвых и раненых, оставшихся на поле брани. Не пропадать же добру.

Король Казимир оказался сильнее царя Фосфора. И черкасские земли отошли к нему. Первым делом победитель стал насаждать ляшскую веру. Однако не вполне успешно. Черкасы были слишком ленивы, чтобы переходить в новую веру. Народ оставался при своем. Хотя дворяне, желавшие веселиться на королевских балах, охотно принимали папскую веру.