Дмитрий Цаков – Зов Морены (страница 6)

Спустя некоторое время славянин почувствовал присутствие. Что-то требовало пробуждения, как позыв, как солнечный луч, который просочился между ставнями окон родной избы. Он открыл глаза, и увидел, как рядом с ним на коленях сидела девушка, а ее длинные черные локоны каскадом легли на его тело. Она обернулась и заметила, как воин проснулся. Плавным и точным движением незнакомка преподнесла к своим губам тонкую девичью ручку, коснуться которой мечтал бы любой кавалер из их деревни. Девушка украдкой облизнула пальчик, как облизывают, переворачивая слипшиеся страницы книги, и коснулась раны. От ее руки исходило магическое свечение, сначала бледное, после голубое, переходящее в насыщенный розовый оттенок от запекшейся крови. Рана замерзла, и начала медленно затягиваться. Загадочная девушка встала и отправилась легкой походкой вглубь леса. Ее босые ноги не проваливались в снег и не оставляли следов, шла легко и проворно, как на лыжах. Хриплым голосом воин бросил вдогонку благодарственные слова за спасение, и незнакомка остановилась.

– Ой, – послышался девичий голос, – чуть не забыла.

Она развернулась на одной ножке с легкостью танцовщицы, и подбежала к мужчине.

– Это твое. – Она сняла с себя сшитый из шкур плащ и накрыла им мужчину.

– Оставь себе, – прохрипел воин, – ты замерзнешь раздетая в лесу.

Недоумевая, игривая девушка смотрела на него блестящими стальными глазами. Взгляд не был изучающим, но скорее был познающим и устремился куда-то вглубь тела.

– Как твое имя? – все тем же мягким, но не лишенным морозного звона, голосом вопрошала девушка.

– Ратимир, сын…

– Неважно. – Более властно оборвала девушка. – Он же не с тобой, его имя мне не нужно.

Воин молчал, ощущая легкость, которая окутывала его тело. Он попытался сесть и у него это получилось. Девушка ответила тем же, и опустилась на коленки перед ним, аккуратно поправляя подол. Черную волнистую копну волос она перекинула через плечо себе на грудь. Длинна этих прекрасных волос достигала темно-красного пояса. Не смотря на ее легкое и девичье поведение, она выглядела вполне зрелой и чарующей девушкой, которую деревенской бабой назвать язык не повернется. Уж больно утонченные были ее движения. Она сидела напротив и медленно перебирала волосы в подобие большой плотной косы.

– Скажи мне, Ратимир, – продолжила девушка – как ты считаешь, ратным ли делом ты тут занимался?

Вопрос был риторическим, воин, не задумываясь, кивнул, выражая некоторое презрение к вопросу, который посчитал бестактным.

– Не хмурь брови, бравый рыцарь. Себя ты уже показал, когда отдал последнюю одежду замерзающей девушке, будучи сам на краю гибели. – Немного помолчав, девушка пристально посмотрела в глаза воина. – В твоей доблести и чести у меня нет сомнений.

Ее чарующий голос будоражил и одновременно успокаивал, словно погружая в гипноз. Каждый звук, исходящий от нее, был пропитан магией и таинственностью.

– Моя семья и мой род нуждались во мне, мой долг и мое желание защищать тех, кто мне дорог, – уверенно, пусть и с хрипотцой, ответил Ратимир, – но я даже не представлял, с чем столкнусь.

– Неужели передумал бы, если бы знал?

– Нет. Но это точно повлияло бы на подготовку.

Некоторое время молчали. Ратимир не мог отвести взгляд от девушки. Было в ней что-то манящее и пленительное, словно светилось внутри. Он не только осознавал ее могущество, но и в глубине души хотел быть к ней ближе. Настолько близко, как могут быть близки мужчина и женщина, и она это почувствовала.

– Скажи, я тебе нравлюсь?

Молодой воин стыдливо покосил взгляд на снег возле себя. Девушка лишь кокетливо приблизилась почти вплотную к его лицу. Казалось, что она не перед ним сидит, а находится внутри него, прогуливаясь в его голове и подсознании.

– А, вижу, тебя ждут дома. – Прозвучала нотка разочарования.

Рассматривая снег, мужчина и не заметил, как ее ладонь оказалась на его груди. Мягкая и едва ощутимая женская ручка нежно поглаживала грудь ратного воина.

– На что ты готов, чтобы остановить это безумие? Готов ли ты поступиться принципами, чтобы оплатить долг, ценою не только в твою жизнь, но и всей деревни?

Ратимир резко обернулся на нее с взглядом полным надежды, кричащим, вопрошающим: «Что я должен делать?». Женщина улыбнулась. Ее взгляд стал более томным, вызывающим.

– Не беспокойся, я не стану твоей, – прозвучало с некоторым высокомерием, сопровождаемым усмешкой, – но ты поможешь мне, как настоящий мужчина.

– Да как ты можешь! – Распалился воин, пытаясь приподняться. – Молодая девушка, да и первому встречному…

Молодая особа резким движением руки толкнула его на лопатки в снег и страстно поцеловала. Несмотря на обстоятельства, поцелуй был горячим, в меру игривым, и, возможно, лучшим в его жизни. Молодой воин разгорячился, и не в силах противиться, пытался продолжить и ответить. Словно помешательство и наваждение одолели его, а необузданная внутренняя страсть не позволяла трезво оценивать ситуацию. Но девушка не дала ему такой возможности, отстранившись до того, как мужчина перешагнул бы черту.

– Не забывайся. – В глазах блеснул металл, который уже не завораживает, а предупреждает и угрожает. – Наш контракт заключен, а теперь возвращайся к семье. Я упокою мертвецов, лес тоже со временем утихомирится. Но с живностью разбирайтесь сами, у меня нет прав вмешиваться в это. Тут совершенно другая магия нужна.

Девушка встала и направилась в лес. Уже не игриво, и совершенно не по девичьи. Следом встал и Ратимир, поднимая плащ и намереваясь ее окликнуть.

– Не стоит, не замерзну.

Босая ножка ступила в снег и провалилась, затем вторая. А вышли из снега уже богатые, ушитые драгоценными камнями сапоги из темной кожи. Подул сильный ветер, колкий, морозный, кусачий. Он вздыбил снежную пену, которая перекрывала обзор и наметала новые снежные дюны. И сквозь этот непроглядный морозный туман воин заметил, как девушка идет в белом закрытом платье и широкой шубе с меховой опушкой на капюшоне. Подол этой шубы стелился следом по снегу, и был также богато вышит серебром. С каждым шагом, переливаясь в складках, подол блестел волшебными и чарующими вспышками. У самой земли виднелись костлявые руки, целое множество рук, которые тянутся к девушке. В тот же миг она исчезла, не оставив за собой ни одного следа. Постепенно вьюга прекратилась. Ратимир поднялся на ноги, отряхиваясь и осматривая себя. Лед на ране растаял, оставив за собой лишь небольшой зарубцевавшийся шрам. Кровь не шла, можно двигаться дальше. Накидывая плащ, воин оглядывался в поисках поломанного лука, но его нигде не было. В поисках пути проблем больше не было. Интуитивно он двигался по лесу, как по родной деревне, в которой бывал с самого детства. Сами деревья расступались перед ним, подсказывая очевидные тропинки для выхода. Молодой воин чувствовал, как что-то переменилось в нем, что он уже не тот, каким был прежде.

Стоило только оторвать взгляд от воронки с зельем, как Ратимир отшатнулся и упал на пол, едва улавливая свой пульс. Сознание путалось, дыхание сбилось в кучу, все перенесенные воспоминания были прожиты заново. Он вновь чуть не умер и вновь испытал страх и боль, которую мечтал забыть. События давних лет пронеслись в его голове как вспышка грозы, наполняя каждую клеточку тела беспокойством и ужасом. Жрец немедля упал на колени возле него и схватил за воротник рубахи.

– Что там было? Что ты видел?! – Обезумевший, он агрессивно тряс старого друга с неистовым желанием услышать ответы на свои вопросы. Слепая вера Радимора в то, что именно его друг может пролить свет на события давности, совершенно ослепила его, лишив всякого чувства такта.

– Это… это, – только подумал заговорить Ратимир, как осекся, сомневаясь, а нужно ли жрецу знать о том, что он видел? В одно мгновение в голову воина влетели картинки, как с нетерпением жрец ударил его по рукам, не позволяя отказаться от ворожбы и таинства колдовства. По вене самого жреца Ратимир стал частью темного ритуала, который было уже не обратить. Резким движением руки он отбросил от себя Радимора и вскочил на ноги. Все произошло быстро, и он руками прильнул к печи, чтобы остановить импульс рывка, попутно роняя глиняные черепки.

– Друг, скажи мне! – Продолжал жрец. – Друг, брат. Ты же мне как брат. Это она была?

– Я не помню, не знаю я, – пытался отмахнуться Ратимир, – я не запомнил! Все как в тумане было.

Жрец медленно встал и взглянул исподлобья. От него веяло злобой и нетерпением. Он сверлил старого война взглядом, которым смотрят на предателей и изменщиков. Сердце колотилось, взгляд бегал по избе в попытках найти подсказку, и воин ее нашел. Руки, что были на печи, не чувствовали жара, а только холод. Изо рта шла испарина, а изба промерзла как посреди зимы. Ледяные ожоги на руках от ворожбы щипали кожу, отпираться было бессмысленно.

– Не лги мне, Ратимир. – Злобно, сквозь зубы говорил старик. – Если ты не расскажешь, то твоя кровь расскажет.

Старик обернулся к деревянному столу, на котором блестело второе яйцо, и двинулся к нему. С кошачьей ловкость старый воин выдернул меч из ножен и стремительным прыжком нанес рубящий удар по волшебному яйцу, которое немедленно лопнуло. Ему едва хватило сноровки, чтобы опередить обезумевшего жреца. Множество серебряных осколков и льдинок разлетелись по избе, словно фейерверки, покрывая стол инеем.