Дмитрий Цаков – Зов Морены (страница 8)
Мальчик почувствовал на плече мягкое касание материнской руки. Еще в полудреме он по привычке стал прикладывать голову, чтобы щекой чувствовать теплую руку Агнии. Послышался девичий смех. Юноша открыл глаза и увидел улыбающееся лицо матери, которое закрывало собой небо. Каким-то образом он оказался головой у нее на коленях и ластился, как котенок.
– Тебе сегодня в род входить, а еще совсем малыш, – с доброй улыбкой дразнилась матушка, – ты ничего не забыл?
Юноша раскраснелся, но в момент опомнился. Вскочил и принялся озираться по сторонам в поисках скотины и Белого. К своему удивлению он обнаружил, что весь скот окружил их с матерью, словно ограждая сон мальчика. А Белый и вовсе дремал в ногах кверху пузом, сверкая своей седой бородой.
– Матушка, это ты их собрала? – Удивился мальчик.
– Нет, сын мой. Одна бы я до сих пор по полю ходила и собрала их. – Улыбалась мать. – Признаться, я потому и пришла, что животные в кучу сбились. И кто же кого пасет теперь?
Агния звонко рассмеялась, словно девчонка, которая играла в салочки. Белый тоже встрепенулся и галопом помчался вокруг стада, пересчитывая головы. Кажется, что его тоже застали врасплох.
– Матушка, имя! – Опомнился парень и принялся оглядываться в поисках теней, пытаясь понять, сколько сейчас времени.
– Успокойся, – мать взяла мальчика за руку. Тепло ее рук успокаивало и внушало чувство безопасности. – Суетишься, как твой отец в молодости. Мы успеваем, ты ничего не проспал. Вот, – матушка протянула крынку, – выпей.
В крынке была ключевая холодная вода. Настолько холодная, что сводило зубы. Мальчик поблагодарил и задумался, сколько же он спал, если мать успела на родник сходить. О том, рассказывать ли отцу о том, как хорошо выспалось его чадо, не было и речи. Мать коротко и с улыбкой отвечала, что «своих не сдаем».
Решили не медлить. Белый взялся за дело и погнал стадо в сторону двора. Мать с сыном прогуливались по золотистому полю и любовались красотами. На небе было ясно, лишь изредка появлялись прозрачные, едва заметные облака. Солнце было в зените и жарило не щадя никого, что даже деревья, казалось, опускали свои ветки, в попытках дотянуться до земной прохлады. В такую жару и не работает то никто, без должной причины. Становилось меньше воздуха, или же просто он стал тяжелее. Духота окутала поляну. Грозы не избежать.
На ритуальном холме были сын, отец и жрец Сварога20. Каждый испытывал свои эмоции и пережевания, свойственные любому славянину в такой ответственный момент. Сын испытывал радость, что вот-вот станет взрослым и войдет в род, отец, свою очередь, гордился – парень вырос отличным помощником. Жрец же трепетал перед таинством, которое собирался провести, не говоря о том, что каждый ритуал по-своему уникальный, и совершенно неведомо, кто из богов откликнется в покровители мальчика.
– Войди в круг камней. – Повелительно с выражением приказал жрец.
Высокий холм сразу за речкой от деревни пылал ярким дневным солнцем. Погода благоволила и успокаивала присутствующих. Легкие жаркие лучи прилипали к коже, постепенно меняя ее оттенок на загорелый. Как и любая работа в поле, которой занимались деревенские, награждалась поцелуями Ярила. Лес у подножия холма неторопливо покачивал ветвями, объятый теплым бризом. Ленивые облака спокойно проплывали по небу, унося за собой мысли и фантазии. К проведению ритуала все давно уже было готово, множество селян с охотой отнеслись к помощи подрастающему дарованию, не говоря о том, что для тяжелой работы все равно жрецы уже не годились. Рядом со Сворожьим кругом лежали заранее заготовленные дополнительные дрова и свечи. Зажглись ритуальные костры. По велению старца мальчик вошел в круг камней, осматривая идол. Детям раньше не разрешалось так близко подходить к местам сотворения ритуалов и магии, отчего чадо впервые оказался с идолом один на один. Исполинский резной столб словно царапал небеса. Упругая вековая древесина совершенно не потемнела с годами, сохраняя величественный и непоколебимый образ отца Сварога. У подножия столба находится самый малый каменный круг для жертвоприношений. Некоторое время понадобилось жрецу, чтобы завершить последние приготовления. Погода менялась, к тому времени тучи уже почти заволокли небо, вдалеке послышались раскаты грома. Подули холодные ветра, раскачивая кроны деревьев. Трава у подножия холма пришла в безумство, словно сорвется и полетит вместе с порывами ветра. Юноша стоял в эпицентре колдовства и едва сдерживал свой страх. Жрец же незамедлительно упал на колени и водрузил руки к небесам, осознавая, что медлить нельзя. В неистовых поклонах он выкрикивал слова вперемешку с именем Рода и всего пантеона, взывая к помощи и покровительству. Пламя ритуальных костров плясало без устали, разбрасывая тлеющую кору и снопы искр возле каменного круга. Яркая вспышка показалась на небе, озаряя землю светом, быстрая, точная, безжалостная. Следом, через все небо пролетел гулкий звук, больше похожий на басистый смех, чем на гром. Вся природа в едином порыве раскачивала холм, лишь в круге камней, где стоял парень, было намного спокойнее, и время словно остановилось. Пламя костров выровнялось, игнорируя окружающее их буйство. Начавшийся ливень не попадал в круг. Падающие с неба капли отскакивали от воздуха, как от стены. Словно стеклянный купол опустили вокруг ритуального круга, защищая ребенка с его именем.
– Парень! – тяжело дыша, кричал жрец – Защитное имя! Кричи его!
Мальчик лишь завороженно смотрел на идола. Сейчас он был здесь и не здесь, был между Навью и Явью. Руками тянулся к божественному и всеобъемлющему чувству, а ногами проваливался в мир холодный и загробный. Все вокруг не несло для него никакого смысла и значения, а важны были только голоса в голове, которых он не замечал до этого момента.
– Ратимир, живее! Парень не знает своего защитного имени? – Жрец захлебывался в ливне, ритуальная одежда, хоть и вымокла, но под шквалистым ветром развивалась как солома, едва не сбрасывая его с холма.
– Не буди, пока тихо, – прошептал отец мальчика.
– Не может быть,… – жрец побледнел. Во всей Яви не нашлось бы глупца, кто осмелился бы так наречь новорожденного.
– Парень не знает его! Слышал только младенцем! – Перешел на крик отец, едва перекрикивая шквалистый ветер.
Жрец лишь понимающе посмотрел на Ратимира. Опасно произносить такие имена вслух, даже если даны они для защиты. На холме, едва дыша от усталости, появился старик. Взгляд его был суров и полон злости.
– Дурья голова! Парень должен знать свое охранное имя21! – Яростно выкрикивал Радимор. – Я лично даровал его, дабы великая судьба ждала мальчика. Отдай его мне, я помогу!
Будто обезумев, Ратимир выхватил из ножен меч и направил на колдуна. Небо стало почти черным, воздух вибрировал, капли становились тяжелее. Незримый защитный купол стал трескаться в воздухе, высекая икры, где бедный мальчик стоял в оцепенении.
– Убери свой меч, глупец. – Колдун крепко взялся за свой посох. Глаза резной вороньей головы засветились голубым цветом. – Он должен кричать имя, иначе Навь утянет!
Секунду промедлив, родитель опомнился прикидывая все варианты развития событий. Для себя он оставил приоритетом безопасность и спокойствие семьи. Размашистым взмахом Ратимир воткнул меч в землю и с мольбой о помощи уставился на колдуна. В глазах читалось только одно – спаси сына. Радимор кивнул и рухнул на колени рядом со жрецом. В неистовом ритуале эти двое синхронно исполняли обряд, внушая мальчику его охранное имя. Их заклинания пронизывали нити пространства, пытаясь пробиться через купол и найти хотя-бы щелочку в замутненном сознании мальчика. В небе от раскатов молний рвались облака, скручивались в новые и вновь темнели, озаряемые вспышками молнии. Порванные на лоскуты они наматывались друг на друга как нить на веретено, клубились и снова расщеплялись. С деревьев срывались ветви и листья, которые подхваченные ветром царапали лица. Груды капель летели с небес под раскаты грома. Ярило не видит. Не поможет Ярило. Глубинным звоном, на уровне тонких материй души, звенели голоса колдунов.
– Вспомни. Вспомни! – Все громче гремели слова в неистовой какофонии заклинаний. Грубые и резкие слога, то громче, то тише, с вложением всех сил и даже большего.
В воздухе появились синие икры. Безумный танец света показывали жрецы, латая пробоины незримого защитного купола. Снопы разноцветных искр летали вокруг ритуального холма, как светлячки, которые суетились в поисках дома.
– Взывай к ней, колдун! – Теряя силы, кричал жрец Сварога. – Она ведь мальчика зовет!
Радимор глянул на безутешного отца, после чего упал перед куполом, перед собой свой дубовый резной посох. Не отвечая, колдун продолжил ритуал, который, не только был испорчен, а еще и смешан, рождая собой нечто новое, что мальчик еще не готов принять. Воздух похолодел возле Жреца Морены, вызывая озноб и легкую дрожь.
– О, Богиня, зимы госпожа, смертью повелевающая, помоги, Морена! Помоги сынам своим, ибо все мы однажды во власти твоей будем. Прими его в объятия свои, забери то, что по праву твое!
Ветер стал утихать. Одним моментом все падающие над холмом капли замерли в воздухе, после чего одновременно рухнули наземь. Тучи побелели, и медленными крупными хлопьями пошел снег. Время стало замедляться, шквалистый ветер и вовсе затих. Изо рта повалил пар. Медленно, от основания купола к его вершине, пополз иней, как по водной глади. Защитный купол замерзал и становился зримым, осязаемым для человека. Спустя какие-то секунды он заледенел и стал преломлять свет, как вставший на реке лед. Невозможно было понять, что происходит внутри.