Дмитрий Цаков – Зов Морены (страница 10)

– Отец, почему не проявляется мой чертог? – Юноша уселся у подножия столба у края тренировочной площадки.

– Не знаю, сын, вероятно еще не время. Может предки считают, что ты и так неплохо справляешься. – Подбадривая, отец растрепал волосы сына.

Ратимир был хорошим воином и достаточно простым добродушным человеком. Старался не лезть в дела божественные и магические, оставляя это жрецам. Даже если бы он и хотел разобраться и дать сыну совет в этом деле, то все равно не смог бы. А вот мать совершенно другое дело. Сразу после ее наречения в детстве дикий кабан забрался в сарай и чуть не разорвал собаку. Сама того не понимая она этот сарай чуть не сожгла со злости, защищая любимца. До сих пор не понимает, как такое вышло. «Все вспыхнуло как по волшебству. Кабан испугался и сбежал в лес. Половину ночи сарай тушили всей деревней» – вспоминала Агния.

– Ратимир, сердце мое, я хочу сходить с сыном к жрецу.

Тятенька же не отвлекался от красоты дочери и игрался с ней, прикасаясь своим носом к ее очаровательному носику, но Агния понимала, что он ее прекрасно слышит.

– Меня беспокоит неведение нашего сына. Не знать силу чертога равносильно незнанию предков. Так нельзя. – Сетовала мать.

Ратимир осознавал свое невежество в делах тонкого мира и утвердительно кинул в ответ. Кому как не своей супруге он мог доверить такое ответственное дело?

– Так тому и быть. Я вам нужен?

Агния медленно подошла к мужу, поцеловала дочь, а затем прильнула к груди супруга, положив голову на плечо.

– Ты всегда нужен. Но сходим мы сами.

Девочка недовольно глянула на мать и маленькой ручкой попыталась отодвинуть ее.

– Какая же ты ревнивица! – Расхохоталась Агния.

Дочь осталась на попечение отца. Под одобрительный взгляд Ратимира мать и сын отправились в дом жрецов в поисках ответов. Дом этот располагался по левую руку по течению реки, которая шла по окраине деревни. Оно и немудрено, ведь именно правый берег считался берегом живых – Яви, а левый берег считался берегом мертвых – Нави и Прави. Возводились все жилые дома и деревни по правому берегу, а все ритуальные круги по левому, потому и могли там жить только жрецы, ведуны и волхвы. Дорога лежала сквозь деревню, в которой кипела жизнь. Женщины учтиво кивали, завидев Агнию, а мужчины издалека поднимали руку в приветствии. С Ведомором ситуация обстояла иначе, многие еще помнили происшествие пятилетней давности и побаивались парня, но не показывали виду. Разумеется, что в этой деревне не было принято избегать друг друга, а наоборот, помогать и поддерживать. Но человек и есть человек, что иной раз может испытывать неосознанный страх от вещей, которые не понимает. Избегать никто Ведомора не собирался, но и лишний раз дружиться тоже не хотели. Осквернение Сварожьего круга не прошло гладко для деревни. Некоторое время после происшествия шли ливни и грозы, которые испортили много посевов. Но плох тот славянин, что не хранит запасы в погребке на зиму, так что обошлось без голода и болезней. Может только потому никто и не заговорил о возмездии для мальчика, даже если и подумал об этом. На холме у реки Ведомор заметил жреца, который вел занятия и рассказывал истории для ребят, которые ждут свои имена. Казалось, что жрец совершенно не изменился с тех времен, когда он сам сидел на сенном насте и слушал наказы.

– Матушка, жрецы не стареют?

– Нет сын, конечно стареют. Просто на них не так хорошо заметно. – Голос матери был спокойным и тихим. И подумать было нельзя, что он способен на громкий и озорной смех, который был так свойственен ей.

– А хочешь, расскажу тебе уловку? – С ехидством прищурилась мать.

– Какую? Конечно, хочу.

– Проще всего узнать возраст жреца можно по его посоху или трости.

– А это как? – Любопытствовал юноша. Именно от матери ему досталось природное любопытство и тяга к знаниям.

– После жреческого обряда для нового жреца из дерева покровителя изготавливается трость или посох. Считается, что в нем он копит свою силу, которую использует для ритуалов. В нем частично сокрыт секрет его ясного ума, долголетия и сил.

– И что же, если посох сломается, то жрец умрет?

– Да что ты, – поправляла мать, – он останется жив, но потеряет много сил. Хотя, это скорее зависит от возраста и сколько сил скопилось. Молодой жрец и не заметил бы утраты и просто изготовил новый посох.

– Тогда не понимаю, возраст тут причем?

– Сила, которая копится в посохе, пробуждает дерево. Часто бывает, что оно трескается, или же наоборот, выпускает новые побеги. Обрати как-нибудь внимание.

Путь продолжился, но спустя несколько шагов мать остановилась и внимательно посмотрела на сына.

– Только не пристально разглядывай. Могут обидеться.

Юноша лишь кивнул в ответ. Солнце почти перестало печь, но жара не до конца спала, обернувшись небольшой духотой. Прогуливаясь вдоль реки, Ведомор снял с ленту с волос, зачерпнул воды в ладони и умылся от пыли и пота. Не забыл юноша поправить и уложить волосы, которые впоследствии также зафиксировал налобной лентой. А как же иначе, вдруг за поворотом избранница? Мать умилялась такому поведению. Ее теплый и слегка грустный взгляд смотрел вдаль. Она осознавала, как быстро растет ее сын, который и вовсе скоро покинет отчий дом. Хоть и было от этих мыслей немного тоскливо, она понимала, что это правильно. Природа давно все придумала. Не потому ли деревья так далеко пускают по ветру свои семена, чтобы взращивались новые побеги и продолжался род? Если бы не было этого ветра перемен, разносящего семена, то и падали бы они наземь к корням и не прорастали. Им не хватило бы ни влаги, ни солнца под родительской кроной. А это неминуемо приводит к гибели потомства или к его слабости. Все как у людей. Или наоборот?

С небольшого моста через реку виднелся перелесок. У основания этого леса стоял частокол, огораживающий капище и небольшую избу, где проживали жрецы. Во дворе стоял деревянный стол и пара деревянных лавок. Также у входа в дом стояла скамья, и лежали несколько связок дров, жители заботятся о жрецах и помогают им с бытовыми нуждами. В этот раз принесли дрова на заготовку, а на следующий день, может, и вкусным чем угостят. Сбоку двора, защищенного забором, стояла парочка сколоченных ульев. Доски, из которых были сделаны ульи, были старыми, в щелях между ними сочился мед. Они стояли там не для добычи меда или воска, из которого делались свечи, а для созидания и наблюдения за пчелами. Жрецы всегда говорили, что все тайны нашего мира заключены в наблюдении. Все, что может быть в этом мире уже давно придумано богами и природой, осталось только увидеть это. А кто-то из них и вовсе считал, что не станет если в мире пчел, то и все живое будет в опасности. Природа приспосабливается, что-то забывается, а что-то появляется новое, но никогда не пропадает. У входа на территорию стояли резные чуры, некоторые были настолько старыми, что проросли мхом, а на одном из них даже выросла ромашка. Были обереги и посвежее, выполненные более качественно. Чувствуется умелая рука деревенского плотника, который каждый раз вкладывал тепло и заботу в свои творения, осознавая их важность для жителей и всего рода. На лавочке вдоль дома, у самого входа в помещение, сидел старец. Он облокотил на лавочку свой посох, а сам откинулся бревенчатую стену дома, как на спинку. Густая седая борода достигала пояса, на котором висел красный, тканный вышитый ремешок с узорами. Такой же был и на голове, повязанный на волосы. Густые седые брови едва не закрывали его глаза. Уже посеревшая от времени ряса старика, тоже была украшена причудливыми узорами, которые вышивают мужикам на повседневную одежду. На груди красовался небольшой деревянный амулет ручной работы чертога Щуки. Жрец сидел и созерцал работу пчел, которые скоро уже отойдут ко сну. Он был убежден, что у этих трудолюбивых насекомых никогда не бывает случайной траектории полета, они всегда знают, что нужно делать, и не откладывают дела в долгий ящик.

– Заходи, Агния, будь как дома. – Старческим и довольно бодрым голосом пригласил старец.

Оба гостя поклонились в приветствии. Юноша осматривался вокруг, с любопытством изучая окружение. Множественные обереги, корзины с травами и фруктами и большая бочка с водой, почему-то занимали его внимание больше, чем жрец. Матушка вопрошающе смотрела на старика.

– Агния, меня, похоже, глаза подводят, кто это с тобой? – Слегка щурился старец.

– Это мой сын Ведомор.

Старик некоторое время молчал, изучая парня.

– Ну-да, ну-да. Помню такого. – Причитал старик. – Неужто как вырос, совсем мальчишкой помню его. Насколько я знаю, он у нас медведь?

– Ты прав, у сына чертог медведя.

– Скажи мне, юный медведь, – обратился старец, – что ты знаешь о предке своем, Свароге?

– Он бог первого круга, Перуна родитель. – Неуверенно говорил юноша, хотя ответы, по своей сути, были верны. Жрец кивал, ожидая продолжения рассказа.

– Он является покровителем кузнецов.

Ведомор замолчал. Мать стыдливо опустила глаза, понимая, что ее сын плохо изучил родословную, запоминая слова, но не смысл.

– Ничего, Агния, – улыбался старец, – дело молодое, ведь куда интереснее с отцом мечом махать. Дело хорошее, но не единственное, верно говорю, юный медведь?