Дмитрий Цаков – Зов Морены (страница 4)

На краю деревни, у дороги, кузнечных дел мастера проверяли работу фонарей, которые заказал князь. Они подвешивали их на небольшие столбы и заправляли какой-то жидкостью. Грамотного стеклодува не было в деревне, так что относительно герметичных фонарей вышло только два. Вот и решили повесить их по краям деревни, чтобы путники издалека могли увидеть деревенский маяк, как корабли в тумане. Так и сами жители могли бы сразу понять, что за гость явился в деревню. Признаться честно, идея неплохая, но хлопотная. Сам Князь не раз говорил, что придерживается старых традиций, но не гнушается выделять людей и средства на прогресс, который пойдет на благо деревне.

Только чуть солнечные лучи коснулись княжеского двора, как выдвинулся по дороге конный отряд из пяти человек. Возглавлял отряд сам Владимир, по правую руку, чуть поодаль, за ним ехал Добрыня на гнедой. Трое стражников в кольчуге, с увесистыми мечами на поясе, и походными плащами ехали следом. На выезде из деревни их встречал Ратимир, это стало подобием ритуала в этой деревне.

– Ратимир, – властно молвил Князь, – безопасность деревни на тебе. По поводу грека…– князь подъехал вплотную к матерому воину, – пошлешь мне гонца, он как-раз недавно прибыл, отдыхает. Я хочу знать, кто был этот человек. А мы убываем в срочном порядке.

Долго князь расшаркиваться не любил, и как закончил свои инструкции, то пришпорил свою кобылу и рысью пошел на выезд из деревни. Его спутники повторили, только Добрыня замедлил ход, проезжая мимо Ратимира.

– Береги себя, брат. – Молвил воевода. В голосе слышались доброта и обеспокоенность. – Дай знать, и мы примчимся.

– И ты себя. – Отозвался бодрый голос. – В добрый путь!

Делегация покинула деревню, и, немного погодя, пошла галопом. У княжеских палат уже хлопотали женщины, приводя в порядок помещения и готовясь к новому прибытию гостей. Палаты представляли из себя бревенчатое двухэтажное здание с широким крыльцом накрытым крышей. Первый этаж начинался с высоты человеческого роста, как и само крыльцо. Под первым этажом находилось подвальное помещение с частью вооружения и княжеский погреб. Он фактический являлся большой залой, где проводились собрания с князем и парой комнат для воеводы и княжеской прислуги. По правде говоря, прислуга это громко сказано. Разумеется, за Князем ухаживали и оберегали его покой, но он был таким человеком, который не позволял себе этим злоупотреблять. Второй же этаж представлял из себя длинный коридор по обе стороны от лестницы с комнатами для отдыха, из которых была занята только одна. Легкое сопение, не дотягивающее до храпа, доносилось из той комнаты. Судя по состоянию лошади, привязанной в небольшой княжеской конюшне, это был гонец. Одному Роду известно, сколько верст он преодолел, чтобы успеть вовремя приехать с посланием, вот теперь и отсыпается. Местные понимали непростую работу гонца, старались не будить и передвигаться тише, насколько это было возможно. За лошадью же ухаживали, вычесывали и мыли, ей давалось в достатке овса, сена и воды. Когда снимаешь седло с уставшей лошади то можно увидеть белый, словно мыльный налет, так лошади потеют. Оттого и появилось выражение: «Как лошадь, загнанная в мыле».

Постепенно жизнь вернулась в свое русло. Простой люд не беспокоился о вещах, неподвластных их пониманию. Все оставшиеся дела, включая ритуал и заботу о душах, оставили сведущим людям – жрецам и волхвам. Привычные дела в полях и спокойная деревенская жизнь были в некотором роде даром для этих людей. Никто не подозревал, почему закончилась та, пусть и короткая, но кровопролитная война. Но все помнили и знали, что беда нагрянула внезапно, также внезапно и ушла. Люди были настороже, что немного омрачало их праздные и деревенские будни.

Глава 2

В эту ночь супруга отказалась отпускать Ратимира одного, и после заката отправилась следом за ним к подножию холма. Маленький ветхий мостик, собранный из небольших бревен, соединял холмистые поля и дремучий лес, где обитал колдун. В темной чаще виднелся маленький пляшущий огонек, это был жрец Морены. Медленной поступью, буквально выплывая из-за деревьев, показался сначала его силуэт, а затем уже стали различимы черты его лица.

– Доброй ночи тебе, Радимор, – здоровалась Агния, стараясь скрыть свою неприязнь, что получалось довольно неплохо.

– И вам доброй ночи. Тоже здравствуй Ратимир. – В руках воина затрепыхались курицы. Он Может и недолюбливал старца за его любопытство, которое граничило с безумием, но опускаться до невежества не хотел.

– И тебе здоровья, жрец.

– Рад, что мы еще можем соблюдать правила приличия в родной деревне.

Радимор замолчал и пристально стал осматривать супругу Ратимира. У него поднялась одна бровь, а голова слегка качнулась назад, изображая едва заметное удивление.

– Агния, ты же понимаешь, что тебе не стоит присутствовать? – Уточнял жрец, демонстрируя, словно видит ее насквозь.

Женщиной ее язык не поворачивался назвать, но и девушкой уже она не была. В ее хрупком теле было куда больше силы и преданности, чем можно было представить. В ответ она лишь едва заметно улыбнулась жрецу, а удивленный Ратимир, казалось, единственный остался в неведении.

– Это еще почему, Жрец? – Агния хотела остановить возмущение супруга, но Радимор ее опередил.

– Поверь мне, мой старый друг, не все следует нам знать, что знать хочется.

Каким бы не был человеком жрец Морены, но своей госпоже служил исправно, от чего и наделен был великой силой. Сам тот факт, что он говорит с проводниками смерти, а может и самой Мореной, придавал солидный вес его фигуре. Ратимир не стал допытываться и оставил Агнии факел, супруга же в ответ смирила его добрым и ласковым взглядом. Когда их фигуры скрылись в лесной темноте, Ратимир заговорил:

– Спасибо, что отнесся с пониманием, ей не нужно видеть это таинство.

– Ну что ты, друзья ведь должны помогать друг другу. Разве ты забыл, как мы на войне прикрывали друг друга спины?

– Конечно, не забыл, но то было давно, – пренебрежительно ответил Ратимир. – Мы достаточно отошли. Колдуй уже, а то не видно ничего.

– Как пожелаешь, – отозвался жрец.

Плавным движением руки Радимор затушил свечу и бережно убрал в карман своего балахона. Тьма окутала старых друзей, что даже носа своего не было видно. Старец что-то шептал, когда у его друга рефлекторно рука легла на рукоять меча. В тот же момент глаза вороньей головы, что вырезана на посохе, загорелись, освещая лес ярким конусом.

– Что-то свет какой-то холодный, – язвил Ратимир, – потеплее не сделаешь?

– Ты и такого не можешь.

Лесная тропа, которая повидала уже немало охотников, вела вглубь леса. Путь был хорошо освещен магией старика, оттого по сторонам лес казался в разы темнее из-за пляшущих теней. Ратимир реагировал на каждый шорох, вспоминая, как в давние времена сражался здесь. Старые повадки никуда не денешь, особенно в этом лесу, который был последним оплотом защиты родной деревни.

– Тебя так и не отпустило?

– Веди давай.

Лес послушно расступался перед идущими. Когда, казалось, что тропика приведет прямиком в дерево, она плавным изгибом выводила к новым поворотам. Тихонько вдалеке свистели ночные птицы, ветки деревьев покачивались от перепрыгивающих белок. Постепенно Ратимиру становилось спокойнее, в особенности, когда они свернули на одинокую тропику, которая была уже не такой популярной, как предыдущая. С каждым шагом смешанный лес менялся и преобразовывался. Хвойных деревьев становилось все больше, и лес казался просторнее. Кустарники и небольшие березы уступали места елям, а высокие дубы и клены – соснам. Не смотря на то, что окрестности и сам лес изменились, эти места казались знакомы Ратимиру, но он никак не мог вспомнить откуда. Каждый шаг своего путешествия он думал, что вот-вот вспомнит что-то, но все попытки не увенчались успехом. Странное ощущение уже давно поселилась в голове матерого воина, ведь он всю жизнь живет в этих местах и не раз охотился. Казалось, что все маршруты и тропы он уже давно должен был выучить наизусть, но мутные события давности не позволяли чувствовать себя уверенно. Попутно жрец Морены рассказывал о своих предположениях по поводу Великой Ледяной Войны. Он считал, что ключ к завершению войны, которую они оба пережили каким-то чудом, лежит в памяти старого друга. И это могло бы дать ответы на вопросы о душах и ритуалах изгнания. Думать так ему позволял давний рассказ Ратимира и загадочные обстоятельства его появления в деревне после сражения, не говоря о том, что война закончилась непосредственно с его появлением.

– Слушай, жрец, а тебе курицы нужны были живыми? А то они что-то трепыхаться перестали.

– Не беспокойся, это я их угомонил.

– Как это? Я даже не заметил.

– Не за что.

Вдалеке, между одиноких сосен, виднелся неухоженный и потрепанный дом старца. По правую руку от него было несколько грядок с разными травами, большую часть из которых Ратимир видел впервые. По левую руку на земле валялись трухлявые и довольно крупные бревна и пни. Маленький ветхий забор окружал небольшую территорию вокруг дома, служивший ему опорой и защитой. Не смотря на его бедный вид, он обладал большой магической защитой и чарами сокрытия от посторонних глаз. Об этом говорили амулеты и магическая атрибутика на небольших кольях, к которым крепился забор. Среди прочего можно было встретить, кости животных, перья и лапы птиц, а так же различные острые клыки и когти хищников, некоторые из которых даже не водятся в этих местах.