Дмитрий Цаков – Зов Морены (страница 3)

– Кназюшка, уже двенадцать лет мы не в силах вернуть оставшиеся души к предкам. – Начал жрец. В голосе слышалась обеспокоенность. – И ритуал становится все сложнее. Держат их, что-то их держит.

Краткий гул покатился по палате. Каждый год праздник позволяет отправить в последний путь души покойных товарищей, но с каждым разом их все меньше.

– А вы что скажете, волхвы? – сказал Князь, опираясь на подлокотник деревянного резного кресла.

Из тени вышел старец, на плече его сидел крупный ворон, взгляд был серьезным и не менее обеспокоенным. Одет был в волчьи шкуры, а в руках ютился крепкий и довольно длинный деревянный посох, на верхушке которого красовалась резная воронья голова. Ворон же изучал обстановку, но не терял своей величественной стати гордой птицы. «Ну и жуткий же тип» – подумалось каждому в палате, но сказать это никто бы не осмелился. Его темно-серая борода едва прикрывала широкую грудь, на ней висели заплетенные косички с разной ведической атрибутикой. В одном месте он вместо заколки даже использовал полированную куриную кость, которая в любой момент могла быть использована для заговора или ворожбы.

– Доброго здравия тебе, Владимир, имя мое Радимор, сын Пересвета. Я жрец Морены¹⁴.

На этот раз недовольный гул не последовал, сменившись на шепот. Все осознавали сложность его работы и жертву, которую он принес ради деревни. Другое же дело, что присутствующих пугала неведомая им сила, бесконтрольная и холодная. Мало кто на этом смете мог поведать о том, на что, на самом деле, способен этот колдун. Да и желания иметь дел с мертвыми ни у кого совершенно не было, темным считалось его колдовство, опасным.

– Души привязаны к местным лесам. Их убили каким-то колдовством, которое мне неведомо. – Продолжил жрец спокойным и вкрадчивым голосом. – Но точно знаю, что колдовство это темное и могущественное. Боюсь, что нам не спасти оставшихся братьев и сестер.

– Темное и могущественное? Да кому как не жрецу Морены тогда знать о нем? – возмутился один из жрецов, что только недавно прошел обряд посвящения. Стоит ли упоминать, что он получил всеобщее осуждение за небрежно брошенный упрек. Ворон на плече блеснул голубым светом из глаза и захлопал крыльями, готовясь сцапать свою добычу. Радимор стукнул посохом о древесный массивный пол. Гордая птица успокоилась, но глаз все так же пристально следил за неучтивым жрецом. Сам же жрец Морены давно уже не обращал внимания на подобного рода возгласы. Он адекватно оценивал молодость и неопытность, но переходить черты не позволял никому, в том числе и Князю, который сам был не обделен чувством такта.

– Юный жрец плохо разбирается в понятиях, моя госпожа не имеет отношения к темным ритуалам, даже если она богиня смерти. Природа этой силы слишком обширна и подвластная не только ей. – Звенящая тишина, которая воцарилась в комнате, заставляла понервничать. – Может, попробуешь и меня обвинить, жрец? – Язвил Радимор с прищуром серых глаз, обрамленных седыми бровями.

– Довольно. – Оборвал Князь. Казалось, что он единственный был спокоен в этом помещении. – Что мы можем сделать, жрец?

– Я не знаю. Но могу узнать, – произнес он с некоторой таинственностью.

– Тебе что-то нужно? – Князь протер рукой лицо, пальцами слегка надавливая на глаза, которые, судя по всему, устали за день.

– Да, – ответил жрец и побрел к выходу из палаты, – завтра ночью велите всем сидеть дома и не выходить. Все должны вернуться к домам до заката и осыпать солью двери и окна. В округе еще полно духов, которые с каждым днем черпают силу из своих страданий.

– Это все?

– Не все. Еще курица.

– Какая еще курица?

Радимор замер в дверях, и его взгляд остановился на полу, словно что-то изучая.

– Две курицы, – продолжил он, – которые еще не неслись. Привяжите на тропе у самого леса, я сам заберу их.

Жрец Морены вышел и бережно закрыл за собой дверь. Какое-то время в палатах княжеских была слышна его пошаркивающая поступь по песчаной тропинке. Постепенно всем стало немного спокойнее и даже теплее, как казалось. Отношение собравшихся к Радимору было неоднозначным, неопределенным. Многие страшились тайн, о которых он ведал и которым служил, потому и предпочитали его избегать по возможности. Но, опять же, наверняка никто не готов его заменить на этом посту,

Князь подозвал к себе воеводу и что-то шепнул ему на ухо. В ответ Добрыня лишь кивнул и также покинул палату вслед за жрецом.

– Что с моим заказом кузнецам? – Вопрошал Князь уже более расслабленно, облокотившись на спинку кресла. Бытовые вопросы, как и любые другие, требовали также подробного отчета.

– Завтра к полудню будет готово. – Ответил коренастый темноволосый мужчина, который, судя по всему, только вышел из кузни. Фартук кузнеца был вымазан в копоти и грязи, от него разило гарью и потом.

– Я хочу, чтобы эти фонари весели вдоль дороги, и кто-то постоянно подпитывал их и зажигал. – Секретарь собрания, молодой парнишка, активно записывал княжеские указы. – Хватит с нас темных ночей.

Далее обсуждались насущные вопросы. Сбор урожая, подготовка соломы, дров и хвороста, корм для скота, погреба продуктов. Так же такие вещи, как подготовка лошадей, телег и маршрутов сообщения деревень. Обсудили и купцов, которые были сегодня на празднике. Многие из их товаров показались Князю заманчивыми, а другие же опасными и лишними, которые способны смутить разум честных славян.

– Да, был там один новый торгаш, – послышалось из толпы.

– Стоял и глядел на всех, не понравился он мне – прозвучало с другого конца.

– На грека похож, а товаров при себе не имел никаких, и палатку торговую не раскладывал.

– А ведь была телега при нем, – продолжил первый, – за деревней оставил ее.

Некоторое время собравшиеся по крупицам собирали информацию о незнакомце, включающую в себя описание мужчины, какие вещи были с собой, откуда пришел.

– Если не ушел, приведите его завтра ко мне, – подытожил князь, – точнее пригласите, понятно?

Старые войны утвердительно кивнули. Жрецы глянули на них с недоверием. Они сомневались, что подобные войны подойдут для такой дипломатической миссии. И, поймав на себе взгляд князя, который буквально кричал «присмотрите за ними», утвердительно кивнули.

Отдавая последние распоряжения, Князь закончил собрание. Все понимали, что ему следовало бы выспаться перед поездкой. Это не единственная деревня была, которой он заведовал, но единственная, которую он считал своим домом. Именно она первой приняла на себя удар в великой войне, заплатив самую высокую цену. От чего и переживал он за их становление и благополучие, когда столько мужчин, ратных воинов, пали от рук врага. Поговаривают даже, что князь лично работал на стройке дома советов, но это мало кто видел, а кто видел – молчат. Когда все уже разошлись, вернулся Добрыня. Слегка пригибая голову, чтобы не удариться о верхний порог дверного проема, он тяжелой поступью вошел в палату. Оглянувшись, что они с Князем остались одни, он, по его же приглашению, сел за стол.

– Что тебе сказал Ратимир? – начал Князь, наливая себе чарку вина.

– Он сказал тоже, что и в прошлый раз. Шли на деревню, не ведая ни боли, ни сожалений. Глаза пустые и бледные, словно мертвые встали из могил. – Было видно даже через кольчугу, как у бывалого война на руках встали волосы дыбом.

– Откуда в этих краях могилы, он сказал?

– Не знает он, – Добрыня призадумался, почесывая свою бороду, – Но вот что странно, обувь была у них стерта по самую щиколотку, у некоторых даже вместе со ступнями. У кого-то и вовсе от сапог одни ленты остались и лоскуты. Словно они…

– Словно шли издалека, – закончил фразу Владимир. – В это я охотно верю. В наших краях нет безумца, который бы своего любимого и родного человека положил гнить в сырую землю к червям. Потому то мы и сжигаем погибших. Тело умирает…

– А душа живет дальше, – закончил на этот раз уже Добрыня. Он был одним из немногих, кто мог позволить себе договорить фразу за Князем, перебив его.

Немного помолчав, Добрыня отправился в свою комнату отдыхать. Владимир сидел в деревянном резном кресле и размышлял о том, какая причина была нападения двенадцатилетней давности. Он не мог с уверенностью сказать, стихийное бедствие это было, или же спланированная акция. Допив свою чарку, Владимир по лестнице дошел до своей спальни. Уже в самой комнате он, двигаясь в сторону постели, попутно расстегивал на облегченной кожаной броне заклепки. Спать улегся в исподнем, большая часть вещей была на полу. Только старая привычка заставляла каждый раз ставить меч в изголовье кровати так, чтобы его легко можно было выхватить, даже находясь во сне. А ведь если подумать, всего раз в жизни ему это помогло и тут же превратилось в ритуал, без которого и уснуть уже не получится. Ночной сон Князя, как и вся деревня, охранялись ночным патрулем его эскорта, не потому что не доверял кому-либо, а потому что так надо и так правильно.

Ночной освежающий воздух окутал деревню. На небе облачно, сияние луны видно только в отблесках соседних облаков. Едва ощутимый ветер покачивал ветви деревьев и траву у дороги. Все шло своим чередом. Духи, которых могли, отправили в Ирий, и деревня задышала легче, как легкие, которые освободились от едкого дыма. Более четко стали слышны лягушки у деревенского пруда. А пение птиц перестало быть далеким и одиночным. Когда в одном месте происходит большое скопление духов, то даже мысли начинают путаться и теряться. Такая сильная энергия, как неупокоенные души, способна навредить рассудку человека и задеть самые тонкие струны его души. Да и не только души, скопление такой мощной силы порой выражается в физическом мире. Это могут быть и болезни и проявления природных катаклизмов, пусть и не в глобальных масштабах. Но если знать, как с ней обращаться, с энергией этой, то она может стать добрым помощником и сильным оружием в руках человека. Но не стоит забывать, что это не перестает быть энергией души, и рано или поздно она иссякнет, оставляя после себя только низменные инстинкты, жестокость и злобу. Только моральный кодекс лично каждого из нас может дать ответ на вопрос, использовать эту силу или нет, даже если и во благо.