Дмитрий Цаков – Зов Морены (страница 2)
– Ну, что же ты, платье то не задирай мне! – По-доброму шутила мать, вызывая всеобщий смех.
Молодые люди и девушки учтиво поклонились головой в приветствии. Лишь на одной старший жрец задержал свой взгляд, пристально изучая поясок. Девица же стыдливо отвернулась, так же поступил и юноша, стоявший поодаль. Не стал ничего говорить жрец, но все трое друг друга поняли. Уселись жрецы по левую руку главного стола, оставляя места Князю и воеводе. Старший жрец, советник Князя, подозвал к себе бабку повитуху8 и шепнул ей что-то. Бабушка поклонилась, и строго глянула на недавно засмущавшуюся девушку. Дело то нехитрое, главное подойти к нему ответственно.
Последними подошли волхвы, не такими были чистыми их наряды, как у жрецов, но аура у них была мощная, добрая, но давящая. Как укрыться тяжелым одеялом перед сном. Давит немного, тяжеловато, но сон будет крепким и здоровым.
– Братья и сестры, – начал гонец – Князь здесь! Князь идет!
На поляну двигалась высокая фигура в кольчуге с рукавами из плотной дубленой кожи. На спине висел красный плащ на грудной застежке, чей подол едва касался земли. Из под плаща виднелись гарда и рукоять меча, выступающие из ножен. Походка гордая, размеренная и спокойная. Комфортно было Князю в этой деревне, он считал это место своим домом. Светловолосый, румяный, с добрым взглядом, статен и крепок в теле. Широкой бороды Князюшка не опускал, но добротно за ней ухаживал, а глаза, озерного цвета, блестели на солнце. Девицы вокруг сразу поправили платья, а косы перекинули через плечо на грудь. Подобная демонстрация красоты аккуратно собранных волос служила для привлечения внимания. Следом шел воевода – крупный мужик с густой бородой. Голос низкий, но мягкий. В железной кольчуге, темном плаще, и булавой за поясом, раза в два крупнее, чем княжеский меч. Истинно исполинских размеров был Добрыня, одной только рукой мог так ухватиться, что и за жизнь не выберешься. Множество сражений прошел воевода, о чем судили шрам на щеке и огрубевшие руки.
Князь Владимир тяжелой поступью кожаных кавалерийских сапог зашел во главу стола и молвил:
– Здравы будьте братья и сестры! Отцы и матери, мудрые жрецы и верные волхвы. Я хочу, чтобы сегодня мед лился рекой, чтобы праздник был на славу, во имя тех, кто даровал нам эту возможность. Возможность сидеть сегодня за одним столом с родными людьми и не ведать печалей и горестей.
Владимир резким движением руки схватился за чарку, полную меда, попутно разливая половину на стол и под ноги, и поднял над головой. За ним повторили все, кроме жрецов, волхвов и детей. Осушив бокал, Князь с глухим древесным стуком поставил его на стол.
– Да будет праздник! – закончил Владимир и уселся за стол. Зазвенела музыка, разразились барабаны и жалейки9, загудела толпа за столом. Струны плакали, балалайки ревели, барабаны выдавали ритм. Юные славянки сорвались с места и пустились меж столов плясать. Завидев это, парни ринулись следом, подхватывая более скромных девушек с собой. Пары танцевали и перемешивались, хватались за руки и за плечи, описывали круги, а эти круги замыкались в круги побольше. Танцы были активными, веселыми, полными смеха и озорства. В свете костров эти молодые люди напоминали скачущие тени, которые скользят по водной глади буквально неосязаемые. Кто-то завел «ручеек10» и скорость танца немного уменьшилась. Оно и правильно, сил хочется сохранить на весь день. Молодые пары, проскальзывали друг между другом как рыбы, ловкие и свободные, замыкая реку танца. Озорные женские взгляды и танцы будоражили молодую кровь, да так сильно, что парни стали показывать кто во что горазд.
– А ну-ка, давай! – послышался крик из толпы.
Как по волшебству пары образовали небольшой круг, освобождая место в центре. Первый парнишка выбежал в центр, рухнул на одну руку и стал плясать ногами, отталкиваясь от земли, будто по воздуху бежит. Его сменил следующий с широким раскатистым выпрыгиванием, да так высоко, что человека бы перепрыгнул. Только последний прыжок у парнишки не получился, но его это не волновало. Весь танец он смотрел всего на одну рыжеволосую стройную девушку, которая кокетливо закручивала косичку вокруг пальца. Она и не поняла, что танец не вышел, но поняла нечто более важное. Все это действо девушки комментировали озорными частушками, словно заученными заранее. И никто не обижался на слова шуточные, а лишь отвечали тем же, с не меньшим озорством.
До самого вечера продолжались танцы, смех и веселье. Разные дары несли Князю ремесленники и торговцы, забредшие в деревню. Безуспешно и девицы пытались обратить внимание князя на себя, но холостой Владимир был не приклонен. Все его внимание занимала выпивка и разговоры со жрецами, которые чем-то сильно раздражали воеводу. Все заметили, как он нервно закусывает усы, когда от них поступают советы Князю. И не ревность это была, и не было места между ними недоверию. Всего один факт, что Князь был вспыльчивым и горячим, вел к тому, что он мог не так истолковать их советы и напутствия. А такой роскоши в в его распоряжении не было. Оттого и тревожился Добрыня за Князя, не как за сына, но как за младшего брата точно.
Осень все больше укорачивала день, так что стемнело довольно быстро. Все гости праздника выстроились вокруг костров в хороводы, и словно зачарованные стали двигаться по кругу в один такт с барабанами. Жрецы выдвинулись к главному костру и окружили его квадратом, собой образуя недостающие лучи солнцеворота. Начался ритуал, и прозвучали заговоры, толпа танцующих, строчка за строчкой повторяли их:
В этот самый миг вершилась магия. Из леса к кострам устремилось множество световых потоков, напоминающих шерстяные плотные нити, намотанные на швейные крючки. Славянские души, уставшие и измученные, как мотыльки летели к теплому сиянию ритуальных костров. Наполненный душевными страданиями воздух тяготил и осадком оседал в легких, не позволяя дышать полной грудью. Поднялся ветер, зашумели леса, раскатами по полю прокатился шепот павших предков, которые не смогли обрасти покой. Не было спасения этим душам, чьи тела разлагались в сырых лесах на усладу зверей и насекомых. Хриплый шепот сменялся воем агонии и пульсацией отдавался в висках всех присутствующих на празднике. Злость и боль неупокоенных предков яркими струями пронизывала воздух, устремляясь к спасительному свету костра. Достигая заветной цели, духи вместе с дымом возносились к небу, постепенно обретая покой, лишаясь злых умыслов и болезненных воспоминаний. Из таких предков, трагически оставшихся в сырой земле, не получится сделать чуры и обереги. Жрецы могли только освободить их, очистить и подарить последнее пристанище, дабы не обращать своих братьев в ужасные и омерзительные создания. Духи довольны, слышался благодарный шепот некогда бывших героев великой войны. Верили славяне, что и после смерти человек живет, жива его душа, которая с высоты своего вознесения наблюдает за потомками, направляет их и оберегает. Потому то и чтили предков, потому что не сомневались, что им всегда помогут.
Старые мудрые жрецы завершили ритуал и рухнули на колени от усталости. Уже остывший холодный пот прокатился по их лбам и бородам. Не всем предкам нашлось место у костров, не всех можно спасти. С удивлением жители обнаружили, что два ритуальных костра потухли, словно залитые вязкой черной смолой. Тяжелый дым струился от них к небу, окрашивая пространство в цвет грозовых туч.
– Надобно Князю сказать,…– еле дыша промолвил жрец Сварога13, осматривая потухший костер.
– С такими делами не шутят, ритуал закончился неправильно. – Согласился старший жрец.
Опираясь на посохи и трости, как третью ногу, побрели жрецы к покоям Князя, который уже давно покинул столы и занимался делами деревни. Праздник закончился, и люди стали расходиться по домам. Мало кто из них осознал серьезность ситуации незаконченного ритуала освобождения душ, жрецы тоже не горели желанием сеять панику. Но чувство единения с душами не пропадает и через столетия, так что странные ощущения были с селянами до самого утра. Кто-то из деревенских, перебрав браги, поминал старые песни, кто-то остался за столом, продолжая банкет. Но хватило одного взгляда воеводы, чтобы все опомнились и вели себя соответствующе. Не ругался он и не бранился, а лишь напоминал, кто они и когда следует знать меру в своих словах и поступках, а тем более гуляниях. Отдельные парочки прогуливались вдоль реки. Молодые люди провожали красавиц до дома, не имея ни малейшего желания расставаться, лишь робко касались друг друга пальцами, не решаясь взяться за руки. Постепенно грустнели их лица, словно завтра и вовсе не встретятся, но настанет новый день, и вновь взойдет солнце, даруя славянам силу и прыть.
Огни погасли в домах. Горели только отдельные свечи в княжеском доме советов. По такой ситуации были собраны главные действующие фигуры деревни во главе со жрецами и волхвами. На повестке стоял вопрос, требующий немедленного вмешательства.