Дмитрий Трайнов – Игры теней. Партия начальная (страница 5)

Через несколько минут Пётр тряхнул головой и встал. Несмотря на любовь к книгам, знаниям и работу, которая по большей части была связана с документами, компьютером и всем тем, что теперь ассоциируется с умственным трудом, он оставался человеком действия. Не всегда это действие требовало физических усилий, но в том, что рефлексии должны иметь границы, Пётр был уверен. Если сейчас нужно идти, то стоит идти, а не ждать. Выйдя на дорогу, он снова зашагал в направлении, указанном Гербертом.

Весенний день, здесь тоже была весна, был достаточно тёплым. Раз пока большая часть сказанного Гербертом не опровергнута, Пётр решил считать, что он в другом мире, или, пусть будет, в другой Тени. Он старался избегать прямого солнца, но в лесу практически не было ветра, и он достаточно быстро вспотел. Немалое раздражение вызывал берет, который он получил от тени. На земле он носил головные уборы только зимой, и обязательно выбросил бы его ещё тогда, когда обнаружил, но вспомнил, что в средние века с непокрытой головой ходили изгои и нищие. Или у нищих тоже что-то было? Но, раз появилось, лучше оставить, мало ли что. Теперь он нёс надоевший берет в руке. Хотелось снять с себя часть одежды, но уверенности, что удастся достаточно быстро вернуть все эти непривычные вещи обратно тоже не было. А вдруг кто-то попадётся навстречу. А ещё хотелось пить. На стоянке наверняка был какой-нибудь ручей, но он спешил уйти и не подумал об этом. Да и фляги всё равно не имелось.

Всё это мелочи, но мелочи раздражающие, и Пётр был раздражён. Шёл он уже больше трёх часов, как ему казалось, солнце, успев побывать в зените, уже двинулось вниз. Про себя не слишком добрым словом поминал Герберта, утверждавшего что дебют будет быстрым.

Он успел несколько раз прокрутить в голове вчерашнюю беседу, пытаясь найти какие-нибудь зацепки, намёки. Но кроме того, что он не на Земле, никаких дополнительных идей ему в голову не пришло. А ещё он удивлялся. В принципе, за последние полгода он почти вернул себе хорошую форму, но столько времени идти и не устать, это всё-таки необычно и странно.

На этой мысли он и услышал голоса. Слов разобрать не удалось, но по тону походило на то, что один выговаривал что-то другому, а второй оправдывался. На всякий случай надев берет, он сбавил шаг и пошёл медленнее стараясь ступать тише. А вдруг говорят что-то интересное.

Уже потом, ещё раз обдумывая случившееся, он пытался проиграть в голове другое развитие событий. Прикидывал, как сложилось бы, поведи он себя как-то иначе. Но пришёл к выводу, что результат был бы тот же, вероятно только начало разговора звучало бы по-другому.

– И кто это такой любопытный к нам подкрадывается?

Голос раздался сзади. Пётр попытался обернуться, но в спину чем-то кольнули, и тот же собеседник посоветовал, – «стой спокойно, уколю, обратно не заштопаешь.»

– Эй, атаман, мы тут лазутчика мимохожего поймали, подойди посмотреть. – из леса на другом краю дороги вышел мужик с заряженным арбалетом в руках и тесаком на поясе.

Мужик был одет очень разномастно, а судя по виду, одежда была позаимствована у таких же, примерно прохожих.

За кустами метрах в десяти от Петра послышался опять внушительный голос, который раньше кому-то что-то выговаривал, – «погоди, сейчас, закончу и подойду!».

Ещё через минуту из-за кустов вышел здоровый бородатый мужичина, одетый правда более однородно, но, несомненно, тоже в чужие вещи. Ну, не мог Пётр представить себе, что настоящий владелец будет вытирать рот рукавом бархатной куртки. На поясе у него висела абордажная сабля слева и кинжал в богатых инкрустированных ножнах справа, что так же не добавляло его облику органичности.

Атаман смерил Петра взглядом. Ни удивления, ни интереса в глазах.

– Ты же не лазутчик, ты приказчик, городской. Да? Деньги давай и иди дальше, или обратно, дело твоё.

– Погоди, атаман, а одежда? Ленз, вон, приоделся, а я? – раздалось из-за спины.

Главарь ещё раз посмотрел на жертву, может, ждал какой-то реакции? В спину опять кольнуло, – «не дергайся, костюм попортишь», – предупреждали вполголоса, но укол придавал словам значительность.

– Раздевайся, исподнее можешь оставить, Корблу действительно стоит приодеться. – атаман хохотнул.

Пётр сделал шаг к обочине, отодвигаясь от тихого Корбла с чем-то острым и от атамана. Разворачиваясь, он попытался оценить расстояние до противника сзади, но тот одновременно, видимо, шагнул назад и приготовил копьё, которым до этого колол. Заканчивая поворот, Пётр заметил, что Ленз, видимо так звали мужика с арбалетом, поднял оружие к плечу.

– Давай, давай, – ещё раз хохотнул атаман, – «Корбл и дырявую оденет, постирает и оденет. Правда, дружище?»

Похоже дебют действительно был быстрым и провальным, подумал Пётр раздеваясь. Внимательный взгляд Ленза поверх арбалетной дуги отбивал желание сопротивляться.

– Сумочку мне кинь, ни к чему она Корблу, – атаман протянул руку.

Поймав сумку, он сноровисто прорылся в ней, что-то убрал под куртку. Достал письма. Просмотрел. Перевернул. Если он ещё и читать умеет, то для обычных разбойников эта троица чересчур профессиональна, подумал Пётр. Но чуда не случилось. Но и выбрасывать бумаги атаман не стал, так же аккуратно сложил обратно.

– А ты шагай, мил человек по своим делам, иди, и не грози издалека, что вернёшься, у Ленза хороший арбалет.

Пётр ушёл. Вперёд. Возвращаться в одних подштанниках и нижней рубахе в лес было глупо. А ещё копошилась мыслишка, что, если он пойдёт назад Ленз может решить, что он увидел всё, что хотел, и решит не рисковать.

Проходя мимо куста, из-за которого появился атаман, он бросил туда взгляд, но там уже никого не было. Человек, с которым толковал предводитель местных работников копья и арбалета, не стал дожидаться этого взгляда. Похоже, он обошёл прикрывавшую его растительность с дальней от дороги стороны. Ветки ещё не успокоились.

Пересказывать утверждения и идеи посетившие Петра в следующий час нет смысла. Цензурных было исчезающе мало, а конструктивных ещё меньше.

Постоялый двор был большим. Точнее большим был сам двор, обнесённый частоколом, а строение, или, скорее, обычный двухэтажный дом, уже не изба, но ещё не усадьба, и несколько построек попроще занимали относительно немного места на огороженной территории. Ворота были распахнуты. И Пётр стоял у этих ворот думая стоит ли заходить. Человек в одном исподнем и без денег, обычно, не самый желанный гость. Конечно, название гостиничной индустрии в его мире, происходило от слова гостеприимство, но это идея. А между идей и её реализацией способна распахнуться пропасть.

Пётр хихикнул, визит человека в исподнем – генерала Черноты к «азартному Парамоше», сделал генерала миллионером в одном из старых фильмов. Игривая мысль, что трактирщик может быть тоже азартен, столкнулась с вопросом, а есть ли здесь карты. И утонула в глубине. И Пётр так же беззвучно, но решительно призвал себя к серьёзности.

Ещё одно наблюдение, теперь уже за собой поначалу удивило. Он как-то сразу выделил из всех построек конюшню. Причём даже без анализа деталей: следов, наличия ворот и других. Это было странно, до мозга костей городской человек, Пётр с лошадьми имел дело один или два раза. Когда со школой ездил в совхоз копать морковку, или картошку, сейчас уже и не вспомнить. А конюшню они ремонтировали как-то раз в стройотряде, лет тридцать, если не больше назад. А сейчас почему-то сразу узнал. Если, увидев лошадь он ещё и сообразит, как её седлать или запрягать, это однозначно дар Теней. Тогда, на картошке после того, как они покатались на старой совхозной кобыле, их вывели на чистую воду сразу. Именно по той простой причине, что обратно запрячь кобылу в телегу, они не смогли.При том, что однорукий конюх сделал это легко и быстро. Пётр попытался припомнить этот момент, и понял, что сейчас, наверное, смог бы повторить то, что делал конюх.

Шаги сзади он услышал даже несмотря на задумчивость. Обернулся. К нему подходил молодой парень, даже борода ещё не сформировалась, так, пух какой-то. Подходил незнакомец с той стороны, откуда он пришёл сам. Насторожившись, Пётр шагнул чуть вбок, чтобы со спины был бревенчатый забор, а не открытые ворота.

И всё-таки, в конце концов, Пётр оказался не только на территории постоялого двора, или «приюта караванщиков», как называл своё заведение хозяин, но и внутри основного здания. Приводить весь разговор с хозяином и его сыном, а паренёк, встреченный у ворот, оказался сыном хозяина, нет смысла. Он был длинен, и лжив как речь большинства менеджеров по продажам. Из слов хозяина следовало, что гостеприимство – его второе имя, первое было Дачс. А ещё он, как минимум, являлся дальним родственником всем проезжающим, проходящим, а особенно пострадавшим от разбойников. Именно таким путникам он, Дачс, готов помочь даже в убыток себе. Была не до конца понятна причина его доброты, то ли из-за того, что он и сам страдает от разбойников, или потому, что разбойники помогают ему увеличивать плату за безопасность, даруемую частоколом. Впрочем, вполне вероятно, чтобы пострадавшие просто могли выжить, заработать и снова пострадать.

С убытком оратор чуть-чуть погорячился, за куртку штаны, опорки, которые он назвал обувью, еду и кров, Пётр должен был отработать месяц на постоялом дворе. К сожалению, на рынке труда наблюдалась полнейшая монополия. Но новоявленный пролетарий был уверен, что в какой-то момент, сможет разорвать контракт односторонне. Хотя, внимательнее осмотрев куртку, в спине которой было два отверстия, на уровне печени и под лопаткой, задумался. Но пришёл к выводу, что, разрывая контракт, он уже нарушит местное трудовое право. А раз так, то сопряжённое с этим действием нарушение уголовного не должно его серьёзно беспокоить. Встреча, предшествовавшая выходу на новое рабочее место, побудила его пересмотреть способы решения проблем, которых он до этого обычно придерживался.