Дмитрий Трайнов – Игры теней. Партия начальная (страница 12)

– Ваше высокоблагородие, готовить кнут? – сержант обращался к Мессе, но тот вдруг прикипел взглядом к одному из разбойников.

Лабберт быстро шагнул вперёд вытянул руку и ухватив разбойника за плечо развернул. На спине куртки было застиранное пятно крови.

– Не убивал, говоришь? – почти прошипел гвардеец.

Разбойник упал на колени и завыл. Остальные подались от него как от чумного, как будто и не одна шайка.

– Осенью, зимой грабили кого из крестьян? – Лабберт смотрел на старосту в упор.

– Бывало, – староста под взглядом Мессе как-то сжался, и вдруг добавил, – у Готлиба Кривого и у Рупрехта ещё дети зимой померли.

– Повесить, всех, – бросил порученцу Лабберт, – и поскорее, мы торопимся.

Сержант свистом и взмахом руки подозвал ещё солдат, и те деловито начали перебрасывать через ветки ближайших деревьев верёвки и готовить петли. Мессе несколько минут последив за суетой, развернулся и двинулся к лошадям.

– Когда закончите, догоняйте, – скомандовал лейтенант, не глядя назад, сержант кивнул и побежал к одной из групп, где разбойник попытался вырваться.

– Лабберт, – Пётр, ускорив шаг, догнал того, когда староста что-то выслушав, несколько раз поклонился и побежал к своей лошадке, – Лабберт, могу я поинтересоваться?

Королевский гвардеец замедлил шаг и обернулся.

– Это не имеет отношения к Вам, Петер. Хотя, сержант сказал мне, что разбойники признались, что вчера ограбили какого-то приказчика, раздели, а за ним пошёл сын Дачса. Есть королевский указ, и я следовал ему.

– Я так понял, если бы доказательств, что они убивали не нашлось, их бы только пороли…

– Не совсем, староста ждал, что после порки их отдадут ему, продать в порту на галеры, или ещё как-то возместить убытки ограбленных…

– Занятно, но я не об этом. Насколько я могу судить, одной из причин Вашего более пристального внимания, было то, что кавалерро, которого повстречал староста, приехал не с юга, как говорил я. Ведь так?

– Да, кавалерро приехал из Энзейских баронств, или Сильзеррии, дорога из Курана, это на юге, идёт прямо на столицу. И, кроме того, гарда Вашего оружия, такие характерны на западе, – Лабберт ухмыльнулся, – Вам когда-нибудь придётся удовлетворить моё любопытство и рассказать, как ничего не зная о том, откуда и куда идёте, Вы оказались здесь.

Марш продолжился. Хотя как марш. Пётр никогда не был кавалеристом, но армейский порядок, это то, что прививается в армии, даже если ты обычный кабинетный червь. Пусть по минимуму. Неважно, строевой ты или нет. Всё равно, понимание того, что некая система должна быть, получаешь навсегда. Здесь, похоже о самом понятии «порядок» слышали не все. Только сержанты, скакавшие впереди и следом за лейтенантом, да ещё один всадник, двигались хоть как-то соразмеряя своё движение друг с другом. Он предположил, что тот тоже гвардеец, его латы были попроще, но напоминали броню Лабберта. Остальные перемещались даже не толпой, а просто в одном направлении.

Кто-то иногда останавливался, и некоторое время пешком, с конём в поводу двигался за «отрядом», постепенно отставая. Другие же, наоборот, нагоняли.

Пётр поинтересовался у Мессе, что происходит, и тот объяснил, что не все лошади одинаково хороши, а некоторые просто перегрузили свою. Но ничего страшного, здесь и сейчас должно быть спокойно. При наличии опасности, десятники бы следили, чтобы их подразделения двигались более или менее ровно. А скорость отряда упала бы, приноравливаясь к тем, у кого лошади слабее. Но к вечернему биваку все постепенно соберутся, даже те, кто отстал.

Хайберу хотелось ещё поинтересоваться, какова длина дневного перехода, но разговаривать было не слишком удобно. Несмотря на проявившееся внезапно умение обращаться с лошадьми, наездник из него был почти никакой. Мысленно, он всё равно пока не привык и для того, чтобы держаться рядом с Лаббертом, требовалось сосредотачиваться на том, что делает. А вести непринуждённую беседу в таких условиях сложно. И, кроме того, он был уверен, что постепенно всё выяснится, а пока это и не слишком нужно.

На ночь они остановились на той стоянке, где вчера проводилась ревизия. Прикинув в уме, Пётр решил, что пройденное им отсюда до постоялого двора расстояние не превышало двадцати километров, может даже и меньше.

По словам Лабберта, завтра они доберутся до города за час, максимум за два, если совсем не будут торопиться. То есть дневной переход, судя по всему, был обычным для средневековых армий, порядка двадцати пяти километров.

Первое время после их прибытия, они возможности поговорить не представлялось. Отдав коня сержанту, и предложив Петру сделать так же, Мессе отослал куда-то ещё двоих порученцев и гвардейца.

Для лейтенанта гвардии разбили палатку, и даже поставили складной стол и несколько стульев. Пётр подумал, что сейчас самое время более подробно поговорить об экспедиционном корпусе и будущей обороне, но Лабберт извинился и предложил подождать. Сейчас подойдут командиры, чтобы сообщить о прошедшем дне, и… в общем кавалерро Элайену ненадолго лучше отойти в сторонку. Он, Мессе пока не готов представлять его как человека, имеющего право принимать участие, или даже находится на совещании. Личный интерес, и даже определённая симпатия не должны вмешиваться в служебные дела, он должен понимать. И ещё не стоит бродить по стоянке, мало ли что.

Пожалуй, пришло ему в голову, пока Лабберт занят, можно понаблюдать за лагерем. Ходить по нему не рекомендовано, но взглянуть-то никто не запрещал. Впрочем, смотреть было не на что. Лагерем это можно было назвать только с филологической точки зрения. Даже биваком. Табор, пожалуй, такое определение будет ближе. Эта мысль посетила, когда в стороне завизжала какая-то тётка. Нет, она вроде весело верещала, ей, похоже, нравилось, что её, одетую в светлые разрозненные тряпки гоняют между кострами. А ещё с той стороны потянуло спиртным. Народу, именно народу, а не солдат, на стоянке было много. Кто-то шатался от костра к костру. А где-то завязывались драки. Вокруг палатки Лабберта расположились подразделения, где вели себя поспокойнее. Но сколько Хайбер не присматривался, никакой охраны ему заметить не удалось.

Через какое-то время лейтенант позвал его к столу. Похоже, сержант, или следовал вкусам командира, или нанёс непоправимый урон запасам яиц на постоялом дворе. На осторожный вопрос Петра о кулинарных возможностях порученца применительно к другим блюдам, Мессе улыбнулся и, покачав головой, ответил, что не склонен к экспериментам. Если походы дальние, то… наверное, стоит взять с собой повара, но пока ему удавалось планировать свои поездки так, чтобы к вечеру оказаться в корчме или в гостях.

– Петер, это очень долго объяснять, но чем больше я размышляю, тем менее вероятным мне кажется нападение на Веммерсон. Понимаете, Сильзиру сейчас не до того. Одир третий – король этой страны, ещё зимой начал готовить поход в Куран. Он писал нашему королю и Вазилу Второму – королю Белорры, приглашал их участвовать в экспедиции. Более того, он договаривался с Вазилом, что тот в начале, или середине лета предоставит ему флот для переправки войск через море Хазард.

– Лабберт, простите, я не очень силён в отношениях между местными королевствами, впрочем, Вы могли это заметить. Но там, где я жил, мне представилась возможность изучать историю и, назовём это политической предысторией военных конфликтов. И введение в заблуждение возможного противника…

– Петер, он призывал нашего короля к рыцарскому поступку… Хотя Вазилу он просто обещал денег за найм флота, – гвардеец на секунду прервался.

– Насколько я понимаю, Одир великий воин, который радеет за других, и у него есть братья, готовые заменить его на троне… И, Лабберт, а сами Вы верите, в то, что короли могут руководствоваться рыцарскими порывами? – вряд ли здесь кто-то слышал про Ричарда Львиное сердце, но у Петра сохранились воспоминания о печальной судьбе великого воителя.

Мессе вместо того, чтобы сразу ответить, почему-то задумался. Поводил пальцем по столу, рисуя концентрические круги.

– Да нет, мы ему не слишком и поверили, но место концентрации войск, сообщённое Вазилу, было далеко от Родесской границы.

– Простите, кавалерро Мессе, а с Вазилом у Вашего короля, э-э-э, у Верена Первого, хорошие отношения?

– У них большая разница в возрасте, Вазил ровесник отца м… молодого короля, – лейтенант как-то запнулся, но какую характеристику он собирался дать собственному монарху осталось непонятным.

– Лабберт, давайте прямо, Вы что-то не желаете произносить, потому что не доверяете мне. Я хотел бы рассказать откровенно почему и как оказался на Вашем пути, но боюсь, пока это не прибавит убедительности моим словам. Мы можем рассуждать о стратегических вопросах долго, но у нас мало времени, в то время как на тактическом уровне я смогу доказать свою правоту гораздо быстрее.

Лейтенант королевской гвардии посмотрел на Петра то ли с жалостью, то ли с сожалением.

– Петер, я с замиранием сердца и восторгом в юности читал про великих стратегов прошлого и их тактические приёмы. Но потом побывал в современном бою. Может в древности были другие люди, но сейчас тактика – это… это… наверное, не сказки, но… А если Вы собираетесь воевать по книгам… – он с сомнением посмотрел на собеседника, – это не похоже на человека, который не поленился сложить часть вещей в дорожный мешок. В комнате не хватало только туфель, или стёртых сапог… лошади Дачса были тягловыми.