Дмитрий Трайнов – Игры теней. Партия начальная (страница 11)

Староста с удивлением ответил, что да, конечно, он признал кавалерро по приметному жеребцу и оружию, которые хорошо рассмотрел, пока советовал тому не ехать к Дачсу.

После этого лейтенант поинтересовался у старосты, есть ли у убитого трактирщика родственники, а теперь наследники. Конечно, был ответ, кое-кто есть, хотя тот – лиходей и выжига с ними, обретающимися в деревне, давно не общается. А Лабберт, удивив Петра, приказал крестьянскому голове побыстрее сообщить родным о случившемся. И добавил, что проверит потом, когда и как они получат имущество погибшего. Кроме того, он велел разобраться с трупами, передать тела хозяина постоялого двора и его сына наследникам, и подумав добавил, что убитого постояльца пусть тоже они похоронят за свой счёт, они, мол, обязаны. Фраза была построена и прозвучала двусмысленно, то ли они обязаны потому, что их родственник убил, а может и наоборот, или ещё по какой-то другой причине.

Староста начал кланяться и заверять «его светлость», что всё будет сделано честно. Не дослушав, Лабберт махнув рукой отпустил его.

Сержант наконец принёс яичницу, действительно вкусную, с ветчиной и луком, правда Петру было не до еды. Он пытался сложить головоломку, но части друг к другу не подходили.

Конечно, у него не было причин считать себя специалистом в средних веках или в реалиях королевства Родесса. Но кое-что бросалось в глаза. Начать с того, что гвардия, тем более королевская, обычно экипируется более или менее единообразно, а ему в прибывшем отряде удалось увидеть несколько видов доспехов и снаряжения. Лейтенант явно был старшим, но сам не командовал. Для разбирательства в отношении жалобы крестьян совсем не требовался такой большой отряд, да и не занимаются королевские гвардейцы расследованиями преступлений трактирщиков. Мессе в отличие от барона ни разу не продемонстрировал спесь настоящего аристократа, хотя поводы для этого были куда как более веские.

И наконец то, что касалось самого «кавалерро Элайена». Лабберт несколько раз подводил дело к несообразностям в услышанной от него истории, но каждый раз останавливался на последнем шаге, а иногда даже по собственному почину давал объяснения этим нестыковкам и странностям. Получив в руки оружие, он не оставил его у себя, а вернул, демонстрируя пренебрежение к собственной безопасности. Хотя нет, сержанты почти постоянно держались рядом, но всё равно лейтенант гвардии вёл себя чересчур самоуверенно. И эта обмолвка про обязательства родственников перед покойным за вступление в наследство Дачса. Может староста и мог ошибиться, но Петру, который знал порядок и причины смертей, значение услышанного было абсолютно очевидно. Ещё одна странность заключалась в том, что, заботясь о сохранности имущества и правах наследников хозяина постоялого двора, гвардеец остался совершенно безучастным к тому, что на Петре одежда и оружие барона, не говоря уже о жеребце и остальных вещах. Учитывая же, что никаких других доказательств дворянского статуса собеседника, кроме явно чужой одежды и оружия не было, продолжение разговора на равных озадачивало.

Объект размышлений, сидя напротив, с воодушевлением поглощал яичницу, иногда улыбаясь чему-то своему, и складывалось впечатление, что он сейчас доест, подмигнёт и спросит – «ну и как, догадались, или сдаётесь?».

Но покончив со своей порцией, Лабберт вдруг очень серьёзно посмотрел на Петра и спросил:

– Ну и как вам яичница? Мой сержант действительно великолепно её готовит, согласитесь, – и так же ровно продолжил, – Что же такого Вы нашли в вещах убитого кавалерро, что решили повернуть обратно, в Веммерсон, Петер?

Глава 3. ЛАББЕРТ МЕССЕ. СВОЙ СВОЯКА ВИДИТ…

Пётр помолчал. Он ожидал вопросов, но скорее связанных с ним самим, или с тем, что он сделал, а этот оказался неожиданным. А ещё Лабберт сделал тот шаг, и задал тот вопрос, который ему требовался. Кажется ему улыбнулась удача, и теперь её желательно не спугнуть.

– Это ещё беседа, или уже допрос? Стоит ли мне теперь обращаться к Вам более официально кавалерро Лабберт?

– Нет, Петер, пока не стоит, мы всё ещё беседуем. У меня много вопросов к Вам. И думаю именно в обычной беседе, я быстрее получу ответ на тот вопрос, который для меня важнее чем остальные. И чтобы показать Вам, что интерес не праздный…, я назначен командиром гарнизона и временным губернатором Веммерсона, и сейчас направляюсь туда. Итак, Вы мне ответите?

– Конечно, я и сам собирался ехать туда. Хотел сообщить властям о том, что мне стало известно и, возможно, предложить свои услуги. Из бумаг покойного мне стало известно, что на город готовится нападение.

Лабберт выразил недоверие улыбкой и покачиванием головы.

– Петер, неужели в бумагах покойного так прямо написано про нападение? И, Вы здесь абсолютно точно чужой, вдруг хотите поучаствовать в защите города? Обычно, люди узнав о военных действиях стремятся оказаться от них подальше. Может Вы наёмник? – его лицо на секунду утратило дружелюбное выражение, но оно сразу же вернулось, – Вы достаточно заинтриговали меня, Петер, но сейчас… – он задумался.

«Острый дебют», – вспомнил Пётр слова Герарда. Оставалось только поаплодировать. Предугадать или спланировать такие совпадения, такому можно только позавидовать. Но одновременно в душе поднимало голову упрямство и рождалась глухая злоба. Нужно успокоиться, подумал он, и довести уже начатый разговор до конца.

– Лабберт, у меня осталась часть писем, и я могу доказать свои слова о готовящемся нападении Сильзира на Веммерсон, а также повторяю, что я готов быть полезным в его защите.

– Сильзира? Но как? Это невозможно! Петер, покажите письма!

Несколько минут ушло на то, чтобы в сопровождении сержанта сходить к жеребцу, достать из седельных сумок перевязанную шнурком стопку и принести её Лабберту.

– Но это какая-то ерунда, хотя… это же шифр. Да?

Пётр пододвинул Мессе два послания, которые он получил с расшифровками, и положил рядом.

– Сравнивайте и читайте.

Через несколько минут Лабберт отодвинул бумаги, и требовательно взглянул на Петра.

– Вы говорили, о том, что у вас есть подробности. Это так?

– Да, я расшифровал остальные и выяснил, что в них. С лёгкостью повторю всё при Вас, но это потребует времени, а его у нас мало. Авангард должен подойти к Веммерсону через четыре дня. И их нужно встретить подготовленными. Я готов помочь.

– Это или фальшивка, или Вы не понимаете, во что ввязываетесь. Впрочем, да, Вы же просто не могли знать.

– Теперь Вы говорите загадками Лабберт, – Пётр досадливо поморщился, – если Вы мне не верите, то прибыв в Веммерсон, мы легко получим сторонние подтверждения того, что здесь сказано. Я могу по дороге это объяснить.

– Хорошо, кавалерро Элайен, мы поговорим по пути. В любом случае, до подтверждения или опровержения этих сведений, мне придётся держать Вас рядом. Думаю, Вы поймёте. А если… если что, я успею Вас отпустить. До отъезда мне нужно написать письмо. А Вы идите, готовьтесь к маршу, – лейтенант кивнул сержанту, и тот двинулся вслед за Петром к выходу из основного здания постоялого двора.

Тронулись через полчаса. Лейтенант вышел из таверны, подозвал к себе одного из своих людей, которому что-то передал. В свою очередь получивший пакет подозвал одного из бойцов, и через минуту солдат вскочил на лошадь и ускакал. Мессе же подошёл к Петру и сказал, что тому придётся ехать рядом. Когда они выехали из ворот, за ними пристроились те же трое, что сопровождали их в главном доме постоялого двора. Похоже, исполнявшие роль порученцев гвардейца.

От всего отряда с Лаббертом осталось только двадцать всадников Их экипировка была однообразна, хотя и разительно отличалась от пластинчатой брони лейтенанта гвардии и его «штаба». Отряд двинулся по дороге быстрой рысью. Удивительно, но Хайбер достаточно уверенно держался в седле, и не отставал от остальных. Направлялись они, насколько ему удалось понять, в направлении места, где вчера состоялась его встреча с разбойниками.

Догадка подтвердилась меньше, чем через полчаса, когда на обочине дороги обнаружились несколько солдат, охранявших группу из пяти человек. Помятых и в разномастной одежде, один из которых был ранен. Рядом, но немного в стороне стоял ещё один, в котором, подъехав ближе, удалось узнать старосту.

Лабберт остановил коня, к нему подбежал один из бойцов, а через мгновение подошёл и деревенский голова. Лейтенант гвардии поманил Петра рукой, и тот оставив поводья своего жеребца сержанту приблизился и прислушался к разговору.

Мессе прошёл вдоль стоящих под охраной бандитов и поинтересовался, оказывали ли они сопротивление. Сержант, указав на Ленза с перевязанным плечом, ответил, что один схватился за арбалет, а остальные оказались умнее. Или глупее, мысленно не согласился Пётр. Судя по лицу Лабберта, на долгое разбирательство тот не настроен, времени нет.

– Они убивали? – обратился лейтенант к старосте.

– Не знаю, не могу сказать. Наши все возвращались, без товара и денег, но возвращались, – староста, похоже, не хотел послужить причиной казни, или старался быть честным.

Разбойники загомонили, что они всех отпускали. Только пугали, но они не убийцы. Да грабили, но душегубства не допускали.

Пётр подумал, что похоже его новый знакомый должен быть достаточно известен, раз при нём пытаются оправдаться. Это разительно отличалось от того, что он читал в учебниках про дворянские суды, или это только лейтенант не похож на других. Он вспомнил брезгливый взгляд барона, обращённый на него. Да и потом, ночью, Дачса аристократ убил не раздумывая, хотя и содержатель постоялого двора был не безгрешен.