Дмитрий Трайнов – Игры теней. Партия начальная (страница 10)

Хотя, у него же есть источники, они пока не подозревают об этом, но это не важно. Машинально погладив рукоять палаша Хайбер предвкушающе улыбнулся. Кому как не разбойникам знать то, что ему требуется. Достаточно правильно спросить.

Ещё раз осмотрев лежащие на столе перстни, он убрал их во внутренние кармашки пояса. И скривился, Герард разрешил ему выбирать сторону, и этим естественно стоит воспользоваться, если удастся, то обязательно.

У него в этой Тени нет привязанностей и обязательств, а война всегда предоставляет возможности развернуться хищнику. И он, и друзья не обольщались в отношении самих себя. С распадом империи таких как они появилось много. Обученных тренированных зверей, которых отбирали, воспитывали, натаскивали, а потом содержали для охраны. А в какой-то момент защищать стало нечего, а им посоветовали перековаться и стать овечками на лугу. Только вместо этого многие побежали в лес и попробовали прибиться к волкам. Ни Пётр, ни его друзья переломить себя не сумели, и остались где-то посередине. Внешне обычные законопослушные бизнесмены, профессионалы в своём деле. Герард был не первым «волком», которого ввел в заблуждение безопасный законопослушный облик. А может он не заблуждался, а был уверен, что сильнее и умнее.

Размышления опять свернули к сгладившейся, но не забытой обиде на друзей. Впрочем, глупо обвинять в собственных ошибках других. Иногда очень хочется поворчать, только с самим собой стоит быть честным. Их вины в том, что его купили как мальчишку на блестящую наживку нет. Вернётся, тогда и наступит черёд выяснять отношения с ними.

Пётр тряхнул головой, ему нужно было в Веммерсон, ближайшая цель была определена. Наступает время действовать, а следующий шаг даст возможность двигаться дальше. А уже там, осмотревшись в городе, можно будет и выбрать сторону, и подумать, как поучаствовать в происходящем.

Все сумки собраны. Наверху, в комнате напротив той, которая вчера досталась барону, Пётр сначала застелил постель, найденным у Дачса бельём, потом переворошил её и оставил дверь открытой. В помещении, отведённом убитому дворянину, появился дорожный мешок, в который сложены остающиеся вещи. Можно седлать вороного. Котомку с провизией на пару дней он уже приготовил. Хайбер положил седло, затянул подпругу и взнуздал жеребца, вывел его во двор к коновязи, и пошёл к воротам, чтобы открыть их.

Он успел ухватиться за запирающий брус, когда за оградой послышался топот копыт и ржание, сопровождавшееся звяканьем железа. Потом шум изменился и почти прекратился, а в закрытые створки заколотили снаружи. И похоже не все удары наносились рукой.

– Дачс открывай!

– Открывай ворота трактирщик!

Несколько секунд Пётр раздумывал, но в ворота продолжали колотить, причём теперь чем-то явно твёрдым. Сбросив запор из петель, он сделал несколько шагов назад и положил руку на эфес палаша.

Створки распахнулись практически сразу. В них показались крестьянин, и два полностью экипированных солдата, только без шлемов, один держал в руках копьё, пяткой которого, видимо, и колотил в ворота. За ними на крупном гнедом коне сидел всадник в пластинчатом доспехе и берете вместо шлема, и смотрел прямо на Петра. А вокруг сгрудилось ещё множество конных в броне попроще. Чаще всего клёпаные кожаные куртки с металлическими пластинами, все без шлемов, в колпаках, или беретах.

– А Дачс где? – растерянно спросил крестьянин.

– Погоди староста, теперь говорить буду я, – произнёс уверенно всадник в доспехе, видимо старший среди приехавших, – кавалерро, меня зовут Лабберт Мессе, лейтенант гвардии короля Родессы Верена Первого, – он наклонил голову не снимая шляпы, а потом снова посмотрел на Петра, похоже, ожидая, что тот представится.

– Петер Элайен, кавалерро, – он тоже не снял головной убор, а только кивнул.

Решение не представляться бароном Диерским было принято заранее. Слишком рискованно. И громкие титулы тоже ни к чему, им нужно соответствовать поведением и привычками, а ему их просто неоткуда взять. А вот проезжий кавалерро, ещё и из какой-нибудь далёкой страны – это идеальный выбор. Хорошо бы ещё знать название каких-нибудь стран, расположенных подальше, но это как-нибудь приложится.

– Кавалерро, я приехал, чтобы расследовать жалобу, скорее донос, старосты на содержателя постоялого двора Дачса. Вы позволите?

Лабберт улыбался, глядя на него и не двигаясь с места. Только поманил кого-то рукой, и к нему приблизился всадник в почти таком же доспехе. А Пётр ошалело думал, что же такого могли наговорить крестьяне на Дачса, если разбираться прибыл целый лейтенант гвардии, да ещё с таким отрядом. И при чём тут его позволение?

Но второе дошло до него сразу, он, стоя посреди ворот в нескольких шагах от них, просто мешал проехать внутрь.

– Вы опоздали, Дачс убит во время одного из своих преступлений, – бросил Пётр, отходя наконец в сторону, и добавил, – вместе с сыном.

Гвардеец посерьёзнел, что-то сказал подъевшему к нему всаднику вполголоса, обвёл взглядом двор задержавшись на мгновенье на жеребце у коновязи, и внезапно соскочив с коня направился к самозванному кавалерро.

– Петер, Вы позволите называть Вас так, без церемоний, Вы собирались уехать? – он указал на осёдланного жеребца у коновязи.

– Да, Лабберт, конечно, но похоже мне придётся задержаться, – постарался улыбнуться новоявленный дворянин.

Увидев всадников с лейтенантом во главе, он уже мысленно смирился с тем, что разбойникам придётся подождать. А может им просто повезло, и у него появится достаточно информации после разговора с приехавшими. Исключительно ради «восстановления справедливости» гоняться за обидчиками нет смысла, время дорого.

За забором кто-то прокричал команды, другие их повторили, звякнуло железо и задвигались кони.

– Пойдёмте Петер, заодно и пообедаем, один из моих сержантов отлично жарит яичницу, надеюсь, он и здесь отыщет яйца.

Пётр вернулся за Мессе в зал основного дома постоялого двора, старательно не обращая внимания, что их сопровождают трое вооружённых бойцов. Один заторопился вперёд открывать дверь, а двое пристроились сзади.

Прибывший оказался легким приятным собеседником и неплохим следователем. Совсем не таким уж доверчивым простофилей, какими рисуют книги средневековых аристократов, верящих любому слову другого, по его словам дворянина.

Поначалу всё было несложно. Устроившись за столом, и наконец сняв свой берет, Лабберт отослал одного из сержантов, как он называл бойцов своего отряда на кухню, а Петру предложил поведать про смерть Дачса. Выслушав рассказ, велел двум стоявшим рядом сержантам сходить наверх и посмотреть. После чего посочувствовал собеседнику, сказав, что во время путешествия оказаться в таком, с позволения сказать, постоялом дворе и подвергнуться нападению чрезвычайно неприятное событие.

Походя, почти без интереса, просто из вежливости поинтересовался давно ли кавалерро в пути, и, если не секрет, откуда и куда тот следует. Пётр пытался отвечать односложно и расплывчато, мол издалека, путешествует давно, а направляется в Веммерсон. Гвардеец вежливо, но без заинтересованности покивал и предложил подняться наверх. Разобраться самим, сержанты – это хорошо, но дворяне всяко быстрее и легче поймут действия людей своего круга.

Первый треск тонкого льда, по которому ходил самозванный аристократ, раздался как раз на втором этаже. Сержант, когда они появились, подтвердил лейтенанту, что оба и Дачс, и сын убиты холодным оружием колющими ударами. Тот поинтересовался, оба ли кинжалом, а Пётр опередил, мол, что нет, сын убит палашом. Мессе снова кивнул и согласился, что в тесном коридоре колющий удар предпочтительнее и поинтересовался у «потерпевшего» откуда у того столь необычное оружие, высказав предположение, что он, похоже, привёз его из той далёкой страны, откуда он едет, и попросил разрешения взглянуть.

С этого момента «провал» Петра в роли местного дворянина стал вопросом времени.

После осмотра клинка, когда они сопровождаемые сержантами, спустились вниз, лейтенант гвардии, ещё раз, при Петре опросил старосту.

Тот заново пересказал Лабберту свою жалобу на убитого трактирщика. На то, что путники проезжающие через деревню старосты и останавливающиеся в постоялом дворе Дачса, частенько не появляются потом в Веммерсоне и наоборот. Кроме того, торговцы и крестьяне так же ночующие у лиходея по дороге на рынок в город, особенно если идут с одной телегой или небольшим караваном, подвергаются нападениям разбойников.

Подозрения возникли и окрепли этой зимой после того, как несколько купцов, раньше проезжавших регулярно в этот раз обратно не вернулись. Староста обратил внимание на пропажи потому, что хотел сделать им заказ. А подтвердились, по мнению говорящего, подозрения тогда, когда заказ был сделан, и он даже дал денег вперёд. Но купец обратно в назначенное время не появился. Вот после потери задатка то он и попросил кого-то из крестьян поинтересоваться на городских воротах проезжали ли те купцы. И оказалось, что из города они выехали, а в деревню не добрались. Вот только жаловаться было некому, пока не появился «его светлость» лейтенант.

Но на этом Лабберт старосту остановил и спросил о другом, тот ли Пётр дворянин, которого вчера он предупреждал не ехать на ночь глядя на постоялый двор.