Дмитрий Трайнов – Игры теней. Партия начальная (страница 13)

– Лабберт, я признателен Вам за оценку э… моих способностей… у Дачса, к сожалению, размер ноги не совпадал… Но, поверьте, я говорю о тактике совершено с практической точки зрения, так сказать с бытовой. Вы сможете переговорить с купцами о ценах и караванах, а также о том, что они видели и чего не видели?

– Не выйдет, даже мне они не раскроют секреты о ценах. Это сведения, которые они клянутся не выдавать, иначе потеряют право торговать в свободных городах Энзейского союза, а в баронствах они доносят друг на друга, чтобы убрать конкурентов.

– Лабберт, Вы бы сравнили обувь? Не заставляйте меня думать о Вас хуже. Чем торгует Веммерсон? Как изменятся цены на рынке, если где-то, куда что-то можно отвезти, они поднимутся? Например, продовольствие. Насколько реже будут приходить суда и как изменятся ценники на рынке, если в других городах вырастет стоимость фрахта. И последнее, Вы сможете удержать своих солдат от грабежа? Возможно, а союз вольных ярлов нордлингов будет это делать? И возможно ли не услышать в порту, что пиратов стало больше чем обычно? Конечно, это косвенные сведения, но мы то знаем, что они могут подтвердить.

– Это… это неожиданно. Я думал, Вы покажете мне как прочитали шифрованные письма кавалерро для убедительности. И добавите больше подробностей. Признаться, я был впечатлён Вашими действиями на постоялом дворе. Мои сержанты и даже я, пожалуй, не смогли бы в Вашем положении действовать так удачно.

Петру очень не хотелось рассказывать Мессе о продажном члене городского совета и возможности прямо узнать то, что хочется. Ему всегда было спокойнее, если в колоде на чужом столе были карты, которые он мог использовать. Лейтенант ему нравился, он был почти «свой», или по крайней мере из «своих», но пока они не друзья.

– Лабберт, Вы сами делаете выводы по косвенным признакам и полагаетесь на них. Значит понимаете, что получение тайных писем по дороге и их содержание можно организовать, и оно менее убедительно, чем, например, изменение цен на рынке. Или задержки прихода купеческих караванов, их пропажа. Такое устроить гораздо сложнее, – Пётр старался говорить весомо и уверенно, хотя знал, что сложность примерно сопоставима.

Но тут же поправил себя, сопоставима в его мире, здесь ещё нет удалённых биржевых торгов и публикации ложных статистических данных. А ещё ему было непонятно, почему Лабберт, показавший на постоялом дворе способность рационально мыслить и делать выводы, так упирается сейчас.

Мессе же в это время демонстрировал все признаки усиленной умственной деятельности. Ну нет, «репу» он не чесал, всё-таки кавалерро, но глаза прищуривал, пальцем на столе концентрические круги рисовал, и даже пару раз попытался покачаться на стуле, отчего задние ножки немного погрузились в землю.

– Петер, то, что Вы говорите, заставило бы других дворян обвинить Вас в подозрительной склонности к низменным занятиям, которые не пристало так хорошо знать настоящему кавалерро, но… не мне, Лабберту Мессе, обвинять в таком… И то, что Вы говорите, если это подтвердится… какие-то факты ведь можно и организовать, а… Но, боюсь, мы убедимся в Веммерсоне, что Вы правы. А значит, я обязан в свою очередь поделиться с Вами тем, что изменит Ваше намерение поучаствовать в защите города…

Петра настолько обрадовало, что лейтенант наконец понял и принял то, в чём он старается его убедить, что от облегчения он глотнул настоя, принесённого в кружках вместе с яичницей сержантом. С трудом сглотнув, он выплеснул остаток.

– Извините, лейтенант, но Вы были правы про кулинарные таланты Вашего порученца, может есть что-то другое?

– Я уже послал сержанта к маркитантам за вином, но, боюсь, то пойло, которое они обычно продают, недостойно… – Мессе ушёл, но тут же вернулся из палатки с бутылкой вина.

– Герцог Олберик Варнейский, канцлер позаимствовал это вино из дворцовых запасов, чтобы отпраздновать день, когда я окажусь в безопасности в Веммерсоне. Первую бутылку мы с ним выпили, когда ему удалось добиться у короля, чтобы меня отправили туда. Но теперь я встретил Вас, и мне кажется, что это гораздо лучший повод.

Внезапное изменение отношения Лабберта удивило Петра, к тому же в том, что он произнёс, была какая-то неправильность. Непонятная оговорка лейтенанта о себе самом не прошла незамеченной. Но до поры была отложена на потом.

– Я польщён кавалерро Мессе, но мне кажется, Вы преувеличиваете значение нашей встречи, да и отношение ко мне, но безопасность – гораздо лучший повод…

– Доверие и дружба кавалерро Элайен, конечно, не рождается так сразу, но… давайте я лучше налью и объясню, – он плеснул в кружки, предварительно освободив свою от сержантского настоя, и продолжил, – дело в том, что в Веммерсоне сейчас нет гарнизона. Только милиция, человек двести, может триста. А значит единственной защитой будут отряды, которые прибудут со мной, а это тысяча сто человек. Соотношение один к пяти, даже в обороне, вряд ли может рассматриваться как безопасность города. Именно поэтому стоит выпить с Вами. За то, что оказался в безопасности могу и не успеть, – Лабберт говорил меланхолично, понемногу отпивая вино.

Пётр, осознав сказанное, машинально глотнул. Вино было великолепным, как и повод. А то, что он рвался оборонять Веммерсон, и настаивал на этом, не давая Мессе прояснить сложившееся положение до конца, придавала вину дополнительный оттенок. Вспомнив улыбку Герарда, ему только усилием воли удалось не заскрипеть зубами.

– Позвольте, Лабберт, но Вы можете…

– Петер, не говорите ничего, не нужно меня обижать. Я не могу. Я принёс присягу королю и буду защищать город до конца. Может и не долго, но до конца. Вы же, как только подтвердятся Ваши сведения, сможете уйти.

– Я хотел сказать, что Вы же послали письмо…

– Ах это…, нет, подкреплений не будет. Даже если бы я написал что-то убедительное, они просто не успеют прийти, давайте я Вам объясню.

В принципе, дальнейший разговор тоже был похож на диалог, но с учётом того, что в приличном обществе ругаться нельзя, а общество Мессе, как оказалось более чем приличное, партия Петра ограничилась перемежающимися со словами лейтенанта междометиями, заинтересованными, поощрительными или удивлёнными. А потому её легко можно опустить.

Начал Лабберт с предупреждения, что не поделится ничем секретным. Всё что он поведает собеседнику можно по большей части услышать, присев к солдатскому костру и задав нужные вопросы. Для начала придётся немного углубиться в историю, без которой просто не удастся понять почему он оказался здесь в компании Петера.

Сильзеррия – спорная провинция, на которую претендовали и Родесса, и Сильзир, была местом, где война велась на протяжении поколений. В результате оба королевства настолько ослабли, и получили такие внутренние проблемы, что в Родессе даже сменилась династия, а Сильзир не смог удержать часть земель на западе. Случились и другие, но пока они не важны.

Лабберт коротко сказал, что начало противостояния было связано с прекращением одной династии и предшествующими браками между представителями королевских семей. И у Петра сразу всплыли аналогии с Эльзасом и Лотарингией, или со «Столетней войной». С точки зрения поводов и последствий для правящих династий, наверное, это была скорее «Столетняя война».

Провинция оказалась почти полностью разорена боевыми действиями, продолжал Мессе. На её территории скопилось такое количество солдат удачи, что нормальная жизнь в ней фактически прекратилась. Решая этот вопрос, старый король начал принимать на службу отряды наёмников, которые были менее замешаны в преступлениях и более управляемы, так чтобы за деньги королевства они уничтожали другие формирования – окончательно ставшие бандитскими. Постепенно количество наёмников должно было сократиться, а те, кто остался, пополнили бы ряды королевских войск.

Проект старого короля, смысл которого пояснял лейтенант, напомнил Петру «ордонансовые роты» во Франции, где всё-таки привёл к цели.

Завершив исторический экскурс Лабберт вернулся к сегодняшнему дню, но подбирал слова более осторожно и взвешенно.

Верен Первый, не готовился стать королём, слушал рыцарские баллады, охотился и учился владеть оружием, это Лабберт сказал пренебрежительно. К этой роли готовился Индур – старший брат Верена, но наследник погиб на охоте. А его гибель свела в могилу и старого монарха.

С приходом к власти младшего сына, королевство изменилось. Некоторые проекты, в частности, по словам Мессе, проект с наёмниками в Сильзеррии, были признаны не рыцарским делом, к тому же опустошающим казну, и от них отказались.

Более того, Верен Первый впечатлённый исполненным благородства письмом короля Сильзира, Одира, решил уничтожить отряды наёмников в провинции во главе собранного им войска, в настоящей «рыцарской» войне.

За словом «отказались от проекта» стоял раскол в королевском совете, впрочем, Мессе выразился мягче, и назвал произошедшее разногласиями. Часть герцогов горячо поддержала отказ от проекта и будущий поход короля. Поддержка выразилась в одобрительных словах, ни войск, ни денег никто не предложил.

Ну да, ну, да снижение налогового бремени и ослабление королевской армии, о чём, естественно, прямо не упоминалось. Такое обязательно должно обрадовать тех, у кого границ с раздираемой войной провинцией не имелось, мгновенно пришло в голову Петру.