Дмитрий Трайнов – Игры теней. Партия начальная (страница 1)
Дмитрий Трайнов
Игры теней. Партия начальная
Пролог
Можно спорить с какого момента началась эта история, с разговора, имевшего место вечером в ресторане, или со спора, который привёл к злополучному походу в ресторан. Но совершенно очевидно, что если бы не ссора с партнёрами, после которой Пётр Всеволодович вылетел из дверей офиса, бормоча себе под нос: – «вот ведь два жадных обормота, а ещё и эта фря выискалась…», поход в одиночестве вечером в ресторан точно не случился бы, и всё что было потом, если и произошло бы, то не так и не тогда.
Но, наверное, лучше по порядку. Тогда будет понятнее, что послужило настоящей, глубинной причиной, а какие события явились лишь её видимой частью.
«Два жадных обормота» – это давние друзья, соратники по бизнесу и соучредители так называемого «клуба ветеранов».
Эту троицу свели вместе важные, можно сказать знаковые для каждого из них события. Но в эти секунды они отступили на второй план. К тому же по обрывочным и не слишком лицеприятным мыслям, мелькавшим в голове нашего героя, стройную картину сложить не удастся. А значит ограничимся только необходимым для понимания.
Прозвище «обормоты» означало Денис и Максим. А если точнее Максим Игоревич и Денис Петрович. Всё-таки все трое были солидными людьми. Вплотную подошедшие к годам, когда «пенсионный возраст» уже не за горами и активное участие в бизнесе стоит сменить на что-то более спокойное.
Связанные длительной дружбой друзья так и поступили и в недавнем прошлом отошли от дел создав «Клуб ветеранов».
Эта структура стала неким подобием современных «Рогов и копыт». Основной задачей являлось получить бюджетные деньги и передать их дальше реальным некоммерческим социальным организациям. Естественно, не даром. Часть удавалось оставить себе, используя известные, хорошенько доработанные схемы.
Пришлось отдать на это известную долю помещений, но достаточно площадей сохранили за собой. Столько, сколько требовалось, чтобы чувствовать себя комфортно.
Появление клуба не означало, что собственная консалтинговая компания, которой руководили партнёры, и кормившая их до этого умерла. Просто основную часть работ передали на подряд. Остались только финансы и связь с заказчиками. Учёт и контроль, об этом ещё классики говорили, как о насущной необходимости.
Оба проекта вместе позволили учредителям решить вопрос персонала, собственной занятости и содержания офиса в центре Москвы, а заодно и ответственности, теперь всей «конструкцией» номинально управлял директор некоммерческой организации.
Друзья в свою очередь получили возможность три дня в неделю посвящать любимым занятиям. Охоте, боевым искусствам, Пётр, например, стал регулярно посещать фехтовальный зал. Отпала необходимость приходить на работу задолго до всех остальных, в общем появилось свободное время. Все трое называли это постепенным выходом на пенсию.
В оставшейся в пользовании владельцев части офиса сохранили библиотеку, три кабинета и малый зал совещаний, где теперь по большей части и проводили время, приходя в клуб все трое. Иногда играли в шахматы. Иногда читали, обсуждали текущие события и часто вспоминали былые дни и спорили что было бы, если они тогда поступили бы не так, как поступили. Тогда – это в девяностые годы.
Обсуждения не касались оценок того, что произошло, в этом вопросе все были едины. Просто у каждого была собственная чреда поступков, свой уровень информированности и несхожий угол зрения. А значит, они по-разному оценивали и причины, и следствия. Всё-таки они «работали» в отличных друг от друга местах, имели неодинаковое образование, и во многом по-иному оценивали то, что было, и то, к чему пришли сейчас.
Вообще-то настроения друзей многих бы удивили, если бы те ими с кем-то поделились. И до девяностых, и сейчас они не нуждались, а были вполне благополучны. Но, тем не менее они были недовольны случившимися переменами, и тем, к чему всё пришло.
Именно эти настроения и привели к последнему скандалу. Денис и Максим подготовились к участию в очередном конкурсе на сравнительно большую сумму бюджетных средств, и предложили Петру одобрить работу. На то, что победитель должен провести мероприятия, приуроченные к годовщине «независимости России» они просто не обратили внимания, а Пётр обратил.
Если бы Пётр спокойно или со смехом указал друзьям на «промах», всё решилось бы за пару минут. Но все трое были «люди с характером». И с годами ни у одного из них характер лучше не становился. Естественно, отпор внешним вмешательствам, или необходимость совместных действий моментально сплачивали друзей, но последние полгода жизнь была расслабленной и спокойной. И значит мелкие шероховатости входили на первый план.
Холодный и рассудительный с чужими, среди своих Пётр мог иногда выйти из себя и сказать что-нибудь обидное. Обычно для друзей эти вспышки и ядовитые замечания то одного, то другого служили разрядкой. Мирились они чаще всего довольно быстро, но не сразу. День – другой, если не намечалось ничего важного для всех, можно было полелеять обидки дожидаясь извинений.
На обвинения в жадности и беспринципности последовал ответ о чистоплюйстве, слово за слово и Пётр Всеволодович, хлопнув бронированной дверью, выскочил из прохлады кондиционированного помещения, на яркое весеннее солнце. В Москве была весна. Уже вполне определившаяся весна, когда в середине дня серьёзно припекает, и даже в костюме чувствуешь себя не слишком комфортно. Шагая по тротуару вдоль привычного в Москве уже медленного, но ещё целеустремлённого потока машин, Пётр обдумывал случившийся неприятный диалог с Максимом и Денисом, который за несколько минут до этого обрезал хлопок двери. Глупо, не стоило так, он даже поморщился. Но каковы обормоты, а ещё и эта. Он уже покидал контору. Захлопнул дверь кабинета, и направлялся ко входной. Именно там в коридоре, не останавливаясь, он обменялся парой слов с «этой фрёй», неожиданно попавшейся навстречу.
«Этой фрёй» была Ольга, в описываемый момент управляющая и тот самый директор, на которого партнёры свалили почти все формальности бизнеса, включая руководство «клубом ветеранов». Впрочем, с учредителями и хозяевами компании её связывала не только работа.
Но именно сегодня, когда Пётр Всеволодович, на выходе из конторы спросил Ольгу, сходит ли она сегодня вечером с ним в ресторан, та отказалась. Вероятно, слышала, как они между собой ругались. Поэтому извинилась и сказала, что не может.
По некоторым причинам она подчёркнуто придерживалась нейтралитета если друзья ссорились. В такие дни, пока конфликт не будет исчерпан, она не встречалась ни с кем из них вне офиса. И вообще сводила общение исключительно к работе. Товарищи часто подтрунивали над ней за это, но уважали её позицию.
В промежутке между скандалом в клубе, и беседой в ресторане тоже были события, но они были мелкими, не важными и не интересными. И ничуть не дающими возможности расслабиться и прийти в себя. Вероятно, пройди между этими двумя эпизодами немного больше времени, всё сложилось бы иначе. Но судьба рассудила именно так.
А потому стоит сразу перейти к поворотной точке, к тому последнему камушку, который стронул всю лавину, или послужил стрелкой, направившей всю последующую череду событий по определённому пути. Разговору, который поначалу показался Петру Всеволодовичу, тогда ещё Петру Всеволодовичу, случайным.
«Джонджоли» популярный ресторан в вечер пятницы был полон. Поэтому, когда в какой-то момент к Петру Всеволодовичу подошла официантка, и спросила не будет ли он возражать, если она посадит за его столик ещё одного человека, он согласился. Возможно, он в тайне надеялся на то, что вечер станет интереснее. Иногда беседы со случайными незнакомыми людьми оказываются острее и откровеннее чем с теми, с кем ты уже притёрся, привносят что-то новое, не всегда, но бывает.
Случайный сосед представился Герардом, хотя по-русски говорил чисто, более того, не путался в смыслах, и даже слушая собеседника не споткнулся на анекдоте про золотую рыбку. Иностранцам чаще всего приходится объяснять, что смешного в ответе: – «у тебя всё было» на высказанное желание: – «хочу, чтобы у меня было всё». Герард же легко и открыто рассмеялся.
Выглядел он несколько вычурно. Всё-таки «Джонджоли» не тот ресторан, куда приходят в дорогих костюмах – тройках и галстуках с заколками. Но костюм сидел отменно, и немногое, что резануло взгляд, были ковбойские сапоги и множество перстней. Немного аляповато, подумалось Петру Всеволодовичу. Коротко стриженые тёмные волосы. Прямой взгляд карих глаз. Чуть необычно, но такого человека вполне можно встретить в мегаполисе.
И всё-таки он был нездешним, текущие проблемы Москвы его не интересовали совсем. А вот общие идеи – политика, интернет, изменение интересов людей в последние несколько десятков лет, здесь, он чувствовал себя как рыба в воде. Участвовал в обмене мнениями, и, хотя больше слушал, иногда вдруг задавал созвучные Петру Всеволодовичу вопросы. Немудрено, что в какой-то момент, речь зашла о девяностых. И здесь, пожалуй, впервые разговор перестал быть обычным. В ответ на любимую сентенцию Петра о том, что если бы люди могли увидеть к чему приведут их настроения и действия, а точнее бездействие тогда, они в то время поступали бы иначе, Герард вдруг глянул остро, после чего положил вилку и нож рядом с тарелкой и опять поднял глаза на собеседника.