Дмитрий Травин – Кто победил СССР. «Хиппи» или «яппи»? Поколение семидесятников между свободой и потреблением (страница 3)

Мы обычно представляем себе тургеневский анализ поколений лишь по «Отцам и детям», но это неверно. Уже в первом своем романе «Рудин» Тургенев вывел героя, которого можно рассматривать как духовного отца молодежи, находящейся пока за рамками повествования. Дмитрий Рудин – болтун и неудачник, «лишний человек», как принято говорить про некоторых литературных героев. При первом знакомстве он всем нравится, при последней встрече его все недолюбливают. Но ближе к концу про Рудина говорят слова, из которых выросли следующие романы Тургенева: «В нем нет натуры, крови нет; но кто в праве сказать <…> что его слова не заронили много добрых семян в молодые души?» [Гл. XII] Хотя автор не указывает конкретные годы «проповеднической активности» своего героя, по косвенным данным можно сделать вывод о том, что это 1830‑е – начало 1840‑х, то есть эпоха формирования той молодежи, которая через два-три десятилетия готовила Великие реформы Александра II. Ясно, что сам Рудин и в мыслях не покушался на столь большие свершения, но «семена» в молодые души вполне мог заронить.

В «Дворянском гнезде» все даты автором уже точно зафиксированы. Главный герой, Федор Лаврецкий, родился в 1807 году, а действие происходит в 1842‑м. Взгляды Федора Ивановича близки взглядам его ровесников, представителей первого поколения славянофилов. Конфликт отцов и детей в «Дворянском гнезде» еще не выведен на первый план, но сформулирован четко. Отец героя принадлежит к поколению декабристов, на что Тургенев прозрачно намекает: «Настал 1825 год и много принес с собой горя» [Гл. XI]. И хотя сам Лаврецкий-старший на Сенатскую не выходил, поколенческие черты в его биографии прослеживаются явно: воспитан был французским гувернером на книгах просветителей, а побывав в Европе, стал англоманом. Дед Федора Лаврецкого был простым барином, взбалмошным и драчливым. Книг не читал, французского языка не знал. Сидел в имении и кутил с гостями, получив такую возможность благодаря Манифесту о вольности дворянской. А прадед Федора – герой чуть ли не петровских времен – был злобен, алчен и жесток. Именно он сколотил для своего рода большое состояние [Гл. VIII, X]. Тургенев привязывает четыре поколения к важнейшим чертам соответствующей эпохи и демонстрирует острый конфликт отцов с детьми. В основе поколенческих метаморфоз оказываются трансформация институтов, культурное влияние Запада и ресентимент, ставший естественной реакцией части общества на это влияние.

Еще в «Рудине» бросается в глаза фраза «На дубе старые листья только тогда опадают, когда молодые начинают пробиваться» [Гл. VI]. Герой сравнивает молодую листву с новой любовью, вытесняющей старую, но, думается, это сравнение вполне подходит и к главной тургеневской теме – смене поколений. Старые поколения могут долго существовать, утратив связь с жизнью, а вымирают лишь тогда, когда молодые люди, подхватив новые идеи, вытесняют отцов или, точнее, делают отцовский образ жизни непривлекательным. В «Дворянском гнезде» эта тема не развита, но зато в «Накануне» и в «Отцах и детях» она выходит на первый план.

В романе «Накануне» Елена Стахова идет на конфликт с родителями и уезжает бороться за свободу Болгарии с Дмитрием Инсаровым не только потому, что любит его, но и потому, что хочет участвовать в большом деле. Накануне тех перемен, которые принесли Великие реформы, в России еще было мало возможностей для свершений, но потребность в них появилась. Отцы еще «висели», как отжившие листья, не давая детям места для роста. Елена ради своего дела ушла в сторону, не вступая в борьбу со стариками. Но Евгений Базаров в «Отцах и детях» уже начинает вытеснять братьев Кирсановых из культурного пространства, в котором старикам всегда хочется доминировать, передавая молодежи свой опыт. Для того чтобы строить новое, «сперва нужно место расчистить», режет Базаров правду-матку прямо в лицо братьям Кирсановым. А в другой ситуации говорит Аркадию, что его отец, Николай, добрый малый, но «человек отставной, его песенка спета» [Гл. X].

Павел Кирсанов, хоть по характеру и биографии не похож на Дмитрия Рудина, но придерживается именно тех взглядов, которые проповедовал герой первого романа: «Нам дорога цивилизация» [Гл. X]. Если не Павел, то Николай мог во времена своей университетской молодости слушать Рудина и впитать идеи развития цивилизации на русской почве. Но для молодого Базарова разговоры о «каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и чорт знает о чем» являются уже откровенным вздором [там же]. Он ни во что такое не верит и не держится за ценности, столь дорогие старшему поколению. «Рудины не сделались практическими деятелями; из‑за Рудиных выдвинулось новое поколение, которое с укором и насмешкой отнеслось к своим предшественникам» [Писарев: 1955б: 19]. На самом деле Россию сдвинет с мертвой точки именно поколение, наслушавшееся Рудина, но Базаров в 1859 году, когда происходит действие романа, об этом еще знать не мог. А если бы он выжил и узнал впоследствии о роли Великих реформ, то, скорее всего, их не принял бы, поскольку не был способен отказаться от нигилизма и от мысли, что резать лягушек важнее, чем развивать парламентаризм.

В известном смысле Базаров, сформировавшийся еще до Великих реформ, тоже вынужден был уйти в сторону, как и Елена Стахова. Между отцами и детьми в этом романе нет политического конфликта. Базаров осваивает медицину, уходя в ту узкую нишу, где для созидательной деятельности николаевская Россия не создавала преград: «Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта» [Гл. VI]. Ведь поэтам, воспевавшим свободу, запросто затыкали рот, тогда как химиков не хватали за руки. «Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник», – формулирует Базаров свое кредо [Гл. IX], исходя из того, что с природой, в отличие от общества или религии, ему позволено будет работать. Он не становится ни реформатором, ни революционером, ни публицистом. Но суть разрыва поколений в отношениях Базарова и Кирсановых от этого не меняется. Базаровский нигилизм – это отрицание всех авторитетов. Политические основы старой России не отрицаются лишь потому, что Базарова они не интересуют. Или, иначе говоря, он их отрицает столь радикально, что даже не желает замечать. Нигилизм детей простирается так далеко, что все социальное, политическое и культурное для них перестает иметь значение.

Завершает анализ поколений Тургенев в романе «Новь», где события происходят после отмены крепостного права. На фоне внезапно начавшегося модернизационного движения России формируется новая молодежь. В отличие от поколения Базарова она полагает, будто в политической и экономической сферах можно совершить перемены в кратчайшие сроки. Кажется, что если одним указом отменили многовековое русское «рабство», то можно еще одним рывком отменить и все прочие несправедливости. Главные герои романа Алексей Нежданов и Марианна Синецкая честны и благородны, но малообразованны и слишком восторженны. Они сочиняют себе тот народ, которого не знают, а затем пытаются предпринять какие-то действия ради этого народа, хотя на самом деле скорее пытаются наполнить неким смыслом свою пустую жизнь.

В конце первой части романа кажется, будто Тургенев нашел наконец своих героев – то поколение, которое, в отличие от Рудина, займется делом, в отличие от Лаврецкого будет счастливо, в отличие от Стаховой останется на родине и, в отличие от Базарова, станет нести культуру в народ. Раньше Тургенева не удовлетворяли ни отцы, ни дети [Писарев 1955б: 28], теперь же он вроде бы нашел своих любимых «детей». Но во второй части выясняется, что юные полузнайки сами не понимают, чего хотят, – то ли всю жизнь трудиться для народа, то ли за час-другой возбудить его к революции. При этом ни трудиться, ни возбуждать они не умеют. Неумелые народники терпят крах, столкнувшись с реальными проблемами. Один из героев «Нови» именует их романтиками реализма [Гл. XXXVIII], и, думается, это точная характеристика народников, желавших решить реальные проблемы романтическими способами, не сочетавшимися с реалиями. Тургенев уже к концу 1870‑х годов хорошо понимал, что возможно в России, а что – нет, но, к сожалению, роман «Новь» не стал популярным и ничему не научил романтиков реализма.

В отличие от Достоевского, представившего пореформенную молодежь злобными бесами, Тургенев любил своих героев и изображал их хорошими людьми, запутавшимися в сложных проблемах. Автор «Нови» описывал новое поколение, а не ставил ему оценки. Он пытался понять, как общество влияло на формирование его героев, а не ругать героев за их деструктивное влияние на общество. Более того, Тургенев набросал даже черты истинно положительного героя, в котором нуждалась страна, – менеджера и предпринимателя Василия Соломина, учившегося управлять фабрикой в Манчестере и перенесшего европейский опыт на Русь.

Карл Мангейм и трагический германский опыт

Конечно, не только Тургенев рассматривал смену поколений в художественной литературе. Та же проблема встает, скажем, в «Будденброках» Томаса Манна и в «Саге о Форсайтах» Джона Голсуорси. Социология подхватила тему поколений и предложила рациональный подход к тому материалу, который писатели осваивали интуитивно. Это вовсе не значит, что ученые лучше способны продемонстрировать смену поколений, чем литераторы. Вольные наблюдения гениальных авторов могут отразить реальность точнее, чем труды научных работников, осваивающих то одну модную тему, то – другую. Но все же как минимум с момента появления статьи немецкого социолога Карла Мангейма «Проблема поколений» мы имеем образец научного подхода к интересующему нас вопросу. «Молодежь, сталкивающаяся с одними и теми же конкретными историческими проблемами, относится к одному и тому же реальному поколению; те группы молодежи, представители которых перерабатывают свой жизненный опыт особым, отличным от других образом, составляют отдельные подгруппы в составе поколений» [Мангейм 1998: 29].