Дмитрий Тихонов – АКОНИТ 2019. Цикл 2, Оборот 1 (страница 11)

Майор снова выказал недоумение.

— Эхолокация. Мы обрабатываем очень мало информации извне: то, что видим, что слышим… а человек видит и слышит не так-то хорошо. Зато дельфин разом получает всю информацию о мире на десятки километров. Это как озарение. Как будто Дьявол поднял Христа на гору и показал ему весь мир в один миг. Понимаешь? С Алисой всё очень похоже. Она может показать мне очень многое. Только я хер разберусь в целом мире вокруг, если точно не знаю, что искать… Она не человек. А у меня мозг, увы, человеческий, он не может только обрабатывать внешние данные. Мы с ней мыслим и говорим дохерища разными категориями, такие дела…

Именно в этом состояла главная проблема с Алисой, из-за которой никак нельзя была спускать её с поводка — пусть это и вынуждало принимать наркотики, что отнюдь не полезно для здоровья. Но доктора были уверены: мощь Алисы убивает мозг Ави куда быстрее, чем амфетамин. Если дать ей волю, то в ценнейшей для Республики голове скоро не останется ничего, кроме чего-то совсем чуждого. Человеческий мозг просто не приспособлен природой для подобного.

Никто не мог разобраться в природе Алисы. Одно было понятно: это не какой-нибудь компьютер, к которому можно будет подключиться, когда разум Ави умрёт от перегрузки в понимании обычной биологии. Учёные только без лишних сантиметров говорили, что рано или поздно это случится: нечто вроде комы, а то и вегетативного состояния. Использование способностей самого Ави тоже приближало этот момент, и также с неочевидной скоростью. Вопрос, как одновременно экономно и эффективно для страны использовать такой дар.

Важно было понимать, когда рационально потратить ценнейший ресурс, пределы которого неизвестны, а когда делать этого не стоит. Тут мнение самого владельца мозга часто расходилось с позицией начальства — куда более осторожного, чем сам Ави, который себя не жалел.

Мирко выхватил из кармана зазвонивший iPhone, будто ковбой — револьвер из кобуры.

— Да?!

Через полминуты он уже объяснял ситуацию.

— Он рассказал.

— Что там? — хором выпалили Желько и Ави.

— В общем, арестованный был на контакте со второй группой террористов — о которой мало что знает. Действительно ничего толком не может сказать, ребята в Центре поработали на славу, они умеют. Но вот о девочке он слышал пару дней назад, на их конспиративной квартире.

— Известна квартира?! — оживился Станишевич, прожжённый оперативник.

— Да, её уже обыскивают. Про квартиру он раскололся ещё утром, и…

— В сраку квартиру, — отрезал Ави. — Будь это важно, я бы узнал о ней. Что с девочкой?

— У второй группы есть какой-то автомобиль. Фургон. Арестованный его не видел, но слышал от них, что на этом фургоне террористы на днях сбили какую-то девочку.

— Фургон! — почти выкрикнул майор Желько.

— Может, как в прошлом году? Покатят его куда-то, мм мать, начинённым взрывчаткой?! Едрить их, да ведь… пан Ави, вы можете…

— Нет, — Ави сразу понял, о чём будет вопрос.

— У меня мозги вытекут из ушей, если попытаюсь заглянуть в каждый фургон в Црвениграде. Ни марки, ни цвета… Мирко, звони в операционный отдел: пусть бросают всё и ищут информацию о девочке.

— Так может, сразу в дорожную инспекцию?

— Нет, у них может не быть данных. Могли найти тело, но не установить причину травм. Или её могли вовсе не найти, просто лежит заявление о пропаже в каком-нибудь сраном участке… его могли официально принять буквально этим утром, если дело было на днях. Ты же знаешь, как полиция работает, там алкаш на дураке верхом. Короче, поднимай операционистов! Участки, морги, больницы, всё! Минуты, Мирко, минуты!..

Он неправильно истолковал свое видение: девочка показалась мёртвой, но на самом деле была ещё жива — хотя и в коме уже третий день. Мирко сам выслушал взволнованный доклад врача из больницы на окраине Црвениграда, совершенно ошалевшего от таких сюрпризов: нагрянули сотрудники Госбезопасности с полицейскими машинами сопровождения.

Ави не стал тратить времени: пока Ковач выяснял подробности о поступившей с тяжелейшими травмами одиннадцатилетней Ирмаске Папац (вот ирония судьбы — мусульманке), обладатель особых способностей уже спешил к её палате.

Мирко застал Ави у койки Ирмаски, держащим её за руку. Сам он сидел на полу, привалившись к стене, и будто терял сознание — по крайней мере, выглядел очень плохо. Ковач догадывался о причине: Ави пришлось тормошить собственные способности, не связанные с Алисой, когда голова ещё была в её почти безраздельном распоряжении. Такое редко кончалось хорошо…

Пип, пип, пип: этот звук издавали какие-то мудрёные медицинские приборы вокруг Ирмаски, мигающие множеством мониторов, тянущиеся к ребёнку красными, синими и зелёными проводами. Воздух в палате казался несвежим, её явно плохо проветривали.

Симпатичная медсестра забилась в угол: похоже, она видела что-то, чего видеть не следовало. Этому Мирко, поднёсший девушке стакан воды прежде, чем Ави, тоже совсем не удивился: он знал, что Алиса очень ревнива. Она ненавидит всех прочих женщин. И тем лучше вовсе не приближаться к Ави, когда он химически заторможен, и у странной сущности в его голове много власти над ситуацией.

— Ковач! Что, мммать, с ним?!

Это кричал Желько, застывший в растерянности над Ави. Тот, кажется, совсем отключился: руки неподвижной девочки на больничной койке не выпустил, но сам уже почти лежал на полу. Из уголка рта тянулась тонкая струйка слюны. Круглые очки повисли на одном ухе.

— Это нормально! — Мирко мысленно выругал себя за то, что бросился помогать насмерть перепуганной женщине, а не человеку, от которого сейчас зависели сотни жизней. — Помогите ему сесть!

Майор Станишевич кое-как пособил Ави, а вскоре рядом был и сам Мирко: медсестра сжалась в углу палаты, беззвучно рыдая, и сейчас капитана Госбезопасности уже не интересовала совсем. Из коридора слышался топот как мягкой больничной обуви, так и тяжёлых полицейских ботинок.

Врачи заботились о своём долге, а особисты и полицейские понимали: нужно действовать быстро. Если настоящий теракт ещё впереди (а в этом, учитывая показания задержанного и слова Ави, сомневаться почти не приходилось), то времени уже почти нет. Террористы явно рассчитывали воспользоваться первыми часами переполоха после расстрела кафе, и…

— Нашатырь! Дайте нашатырь!

Ави кое-как привели в чувство. Он обильно вспотел, в глазах полопались сосуды, вены и артерии проступили под кожей — но взгляд всё-таки обрёл ясность.

— Я видел тот фургон.

— Что за марка? Номер?.. — Станишевич попытался поднести стакан воды, но половину от волнения рас плес кал.

— Я не разбираюсь в марках… могу описать, но времени на выяснения хер да нихера… воды дайте…

Бегающий туда-сюда взгляд Ави вдруг остановился на ворвавшемся в палату враче. Тот, похоже, не понимал, кому из людей перед ним сейчас больше всего требуется помощь.

— У вас есть красные двери?

— Что?.. — врач явно не ожидал подобного вопроса.

— Я, курва, не шепелявый! — Ави закашлялся из-за крика, на который перешёл. — Красные двери?! Любые, сука, двери красного, сука, цвета?..

Доктор растерянно помотал головой. Зато Ави, похоже, почувствовал себя чуть лучше.

— Мирко! Ты где?.. А… Мирко, слушай внимательно. Бремени нет. Нет от слова «совсем»… не спрашивай, Алиса знает. Она знает… Сделай вот что. Слушай внимательно. Желько, ты тоже слушай..

Длинные волосы Ави прилипли к вспотевшему лбу. Сейчас он выглядел не лучше пьяницы, свалившегося под дверью цыганской забегаловки. Серое пальто, и до того не бывшее образцом опрятности, совсем безобразно измялось.

— Желько, вызывай спецназ, прямо сюда. Я имею в виду настоящий спецназ, антитеррор, группу быстрого реагирования, не вшивых полицаев с пукалками… Мирко, раз у них нет красных дверей, то нужна краска. Покрасить любую дверь тут, быстро… ну, ты понял. Тот самый трюк.

— Но ведь… — Ковач уже понимал, о чём идёт речь.

— Ага. Можешь помолиться за мои мозги, учитывая текущую ситуацию. А заодно за бедняг из спецуры, которые увидят эго дерьмо. Но иначе мы тупо, Мирко, не успеем. Эти скоты уже едут, и я не могу объяснить словами, куда. Туг поможет только дверь. Раз я увидел фургон, то её можно использовать.

Проглотив залпом два стакана воды, Ави более-менее пришёл в норму: похож теперь был не на вдрызг пьяного, а скорее на тяжело гриппозного. Руку лежавшей без сознания девочки он выпустил из своих пальцев только сейчас.

— Заодно готовьте бумажки. Тут подписок о неразглашении столько написать придётся…

Наспех выкрашенная красным дверь какой-то больничной подсобки наполнила резким запахом краски весь коридор перед ней. Но это неудобство никого не беспокоило. Мирко сейчас больше волновали парни из группы антитеррора, которым происходящее, естественно, казалось полным бредом. Но времени объяснять не было: да, в сущности, не было и такого права. Уровни доступа…

— Не боись: ребята простые и надёжные, мммать, как молоток. Покажи им гвоздь, и они его забьют. Без вопросов, — заявил Станишевич.

По глазам в прорезях масок не было похоже, будто вопросов у бойцов спецназа нет: штурмовать какой-то чулан в больнице — задача, по меньшей мере, странная. Станишевич и сам успел надеть бронежилет со шлемом: Центр распорядился, что командовать операцией должен он. Пусть по факту всё и находилось в руках Ави, к тому же старшего по званию, но тог совсем не занимался вопросами силовых действий.