Дмитрий Совесть – Не буди Лихо. Первая часть. (страница 5)

Лидия посмотрела на него, потом на меня. Её ясные глаза сузились от недоумения, а потом в них заплясали весёлые искорки. Она фыркнула, потом рассмеялась – звонко и заразительно.

– Ой, батюшки! – выдохнула она, снова вытирая ладони, на этот раз от смеха. – Да вы о чём? Небось вдвоём вчера в бане чего-то перебрали, а теперь вам чудится? Или свежим воздухом так передышали, что голова закружилась? Идите-ка лучше яблок соберите, дело сделайте, а не ерундой майтесь!

Она снова засмеялась, взяла корзину и, покачивая бёдрами, пошла к дому. —Коль, пошли, малыш, – позвала она сына. Мальчик послушно поднялся, взял свое полное ведерко и, бросив на нас еще один застенчивый взгляд, засеменил вслед за матерью.

– Так, Лиду вычеркиваем, – сказал Олег, ухмыляясь и разводя руками.

– Да, – согласился я, глядя на него. – За Олесей когда поедешь, меня с собой возьми. За одно симптомы сонного паралича погуглю, – добавил я, доставая из кармана телефон и безуспешно тряся им в поисках сигнала. – Что-то меня всё равно эта ситуация смущает.

Когда пришло время забирать Олесю из школы, Олег позвал меня с собой. Мы вышли к «Ниве», и я, едва усевшись на протертое пассажирское сиденье, уткнулся в экран телефона. За окном поплыли знакомые уже унылые пейзажи – мокрые поля, редкие перелески, покосившиеся избы. Но мое внимание всецело принадлежало маленькому прямоугольнику в руке. Я лихорадочно следил за иконками в верхнем углу, ожидая, когда же проклятые палочки сигнала наконец-то прорежут цифровую пустоту.

И вот, на выезде из Николаевки, на пригорке, где открывался вид на пожухлый осенний лес, они появились. Одна, вторая – и вот уже загорелся долгожданный значок 4G. Сердце екнуло от странного предвкушения.

– Ну, понеслась, – пробормотал я себе под нос и первым делом вбил в поиск: «сонный паралич симптомы».

Браузер выдал гору ссылок. Википедия, медицинские порталы, форумы. Я принялся листать, впитывая информацию, сверяя с тем, что пережил прошлой ночью.

«Невозможность пошевелиться или издать звук при сохранении сознания…» – Да, это оно. Точное описание. «Чувство присутствия постороннего враждебного существа в помещении…»– Тоже совпадает. Я явственно ощущал, что я не один. «Чувство давления на грудь, затрудненное дыхание…»– Опять в точку. Та самая невыносимая тяжесть.

Я даже выдохнул с облегчением. Все сходится. Классический случай. Мозг проснулся, а тело еще нет. Выброс гормонов страха, гипнагогические галлюцинации… Вроде бы все логично и научно объяснимо. Я уже почти успокоился, чувствуя, как рациональность побеждает ночной ужас.

Но потом я решил копнуть глубже. Мне нужно было найти объяснение самому жуткому, самому физически осязаемому ощущению – тому леденящему, мертвенному холоду, что сидел на моей груди. Я вбил новые запросы: «сонный паралич холод на груди», «ощущение холода при сонном параличе».

И тут моя уверенность начала таять. Статьи дружно описывали давление, тяжесть, удушье, даже ощущение удушающих лап или когтей. Но ни слова – о холоде. Холод, лед, мороз – эти понятия в контексте сонного паралича если и мелькали, то в переносном смысле: «леденящий ужас», «холодный пот». Но не как физическое ощущение ледяной глыбы, впивающейся в грудь. Я пролистал десятки форумов, читая истории таких же перепуганных людей. Давило – да. Душило – постоянно. Но чтобы именно холодно было? Таких сообщений почти не было, а те единичные терялись в общем потоке и тонули в ответах скептиков: «тебе показалось», «просто сквозняк был», «одеяло сползло».

Чем больше я читал, тем сильнее сжимался неприятный холодок уже не в груди, а где-то глубоко внутри. Рациональная картина мира давала трещину. Почему у нас втроем – у меня, у Олега и, как я подозревал, у Олеси – были почти идентичные приступы в одну и ту же ночь? Массовая истерия? Но Лиду-то она не затронула. И почему мой симптом – леденящий холод – не вписывался в классическую медицинскую картину? Это было похоже на то, как если бы ты искал описание тигра, а тебе везде попадались тексты про полосатого кота, и ни слова – о его размерах и силе.

Я откинулся на сиденье и с раздражением посмотрел на заоконную хмарь. Ерунда какая-то творится. Полная.

В этот момент дверь со стороны водителя распахнулась, впуская внутрь порыв свежего влажного воздуха. Олег грузно уселся за руль, а следом за ним, легкой тенью, скользнула на заднее сиденье девочка.

Олеся. Я обернулся, чтобы поздороваться, и впервые разглядел ее как следует. Высокая для своих десяти лет, стройная, почти спортивная. Темные, гладкие волосы, заплетенные в тугую, аккуратную косу. Из-под челки на меня смотрели большие, ярко-зеленые глаза, точь-в-точь как у отца, но с более пристальным, серьезным и не по-детски умным взглядом. Она была не просто хорошенькой – в ней чувствовался характер, внутренний стержень. Сейчас этот взгляд был потухшим, а на бледных щеках лежали следы усталости.

– Ну что, нашел свои умные книжки? – Олег повернул ключ зажигания, и двигатель с привычным тарахтением ожил.

– Ничего вразумительного, – мрачно признался я, откладывая телефон. – Пишут, мол, нервы, усталость. Случай не уникальный. Но… – я запнулся, – не все детали сходятся. Ерунда какая-то творится.

Олег кивнул, тронулся с места и, немного помолчав, осторожно спросил, глядя на дочь в зеркало заднего вида: —Олесь, а у тебя вчера… ночью все нормально было? Хорошо спала?

Девочка молчала, уставившись в свое отражение в запотевшем стекле. Потом ее плечи вздрогнули, она обхватила себя за локти и тихо, почти неслышно над шумом мотора, ответила: —Мне тоже было страшно. Я проснулась и не могла пошевелиться. И на мне… что-то холодное сидело.

Ее голос дрогнул на последних словах. Она замолчала, снова уйдя в себя, но и этих немногих слов было достаточно, чтобы салон «Нивы» наполнился гнетущей, звенящей тишиной, которую не мог заглушить даже рев двигателя. Мы ехали молча, каждый погруженный в свои мысли, и только одно было теперь ясно наверняка – это не случайность.

Дальше день прошел как обычно, дела по дому, тренировка, ужин, приготовления ко сну, Лидия никак не хотела верить в наши опасения, все смеялась, шутила и мы поддались, никакой трагедии ведь не произошло, в мире всякие совпадения бывают, может бури какие магнитные или метеорит где упал и нас повлиял, кто его знает как оно на самом деле.

Но на третью ночь я уже не мог заснуть так просто. Нервы были натянуты струной, каждый скрип половицы отзывался в теле мелкой дрожью. Я ходил по комнате, как загнанный зверь, проверяя щели в темных углах и заглядывая под кровать. Дверь запер на ключ, а под подушку, положил массивный охотничий нож Олега в кожаном чехле. От паралича он, конечно, не спасет, но тяжелая, холодная рукоять под пальцами давала призрачное ощущение контроля. Так, поворочавшись и поозираясь в полумглу, я наконец провалился в неглубокий, тревожный сон.

Меня вырвало из забытья леденящим холодом. Он был пронизывающим, физическим, будто я провалился в ледяную прорубь. Меня била крупная дрожь, зубы выбивали дробь, хотя я был укутан в толстое шерстяное одеяло с головой. Из щели между одеялом и матрасом тянуло морозным сквозняком.

Я инстинктивно рванулся – и с облегчением понял, что могу двигаться. Рука, одеревеневшая от холода, нащупала на тумбочке телефон. Ослепительный свет экрана резанул по глазам, заставив зажмуриться. Три ночи. До утра еще далеко. «Только что-то холодно», – лихорадочно подумал я, пытаясь вжаться в матрас в тщетной попытке согреться.

И в этой звенящей, ледяной тишине я услышал ЭТО. Негромкий, но отчетливый, скребущий звук. Не мышь. Не скрип дерева. Именно скребок – будто кто-то методично и с силой водит по полу чем-то острым и твердым.

Сердце заколотилось в груди, сдавив дыхание. Адреналин резко отогнал остатки сна. Я сорвался с кровати, холодный пол обжег босые ноги. Из-под подушки дрожащей рукой я выдернул тяжелый нож, с треском отстегнул чехол. Включил вспышку на телефоне – ослепительный луч метнулся по комнате, выхватывая из тьмы знакомые предметы. Никого. Пусто. Но скрежет не прекращался, он стал даже настойчивее, злее.

Я замер, затаив дыхание, пытаясь понять, откуда идет звук. Он был снизу. Я присел на корточки, приложил ухо к ледяному полу. И с ужасом понял: скребут не под полом, а снаружи него. Со стороны первого этажа. Кто-то или что-то стояло внизу и целенаправленно скреблись когтями в мой потолок.

Воображение мгновенно нарисовало план дома. Прямо подо мной – русская печь. В голове вспыхнула жуткая картина: нечто стоит на теплой печи и методично, с тупой настойчивостью, скребет в потолок, словно пытается до меня добраться. По спине побежали ледяные мурашки, и я судорожно дернул плечом, пытаясь их стряхнуть.

– Тихо, соберись, тряпка, – просипел я сам себе, и голос мой прозвучал чужим и хриплым. – Может, кот… Или ветка… Бери нож и иди, выясни!

На цыпочках, прижимаясь спиной к стене, я выбрался в коридор – и чуть не врезался в высокую, смутно видневшуюся в темноте фигуру. Я отшатнулся, едва не вскрикнув, инстинктивно вскидывая нож.

Это был Олег. Он стоял, голый по пояс, его мощный торс, покрытый татуировками, казался синеватым в полумгле. Он сонно протирал глаза крупными кулаками.