Дмитрий Совесть – Наследник Жизни и Смерти (страница 4)

В центре комнаты стояли двое – мужчина и женщина. Что-то в них сразу выдавало нечеловеческую природу. Они были величественны, как те, кто был изображён на фресках, но внешне отличались.

Женщина – высокая (метра два с половиной), с бледной, почти фарфоровой кожей. Её длинные чёрные волосы струились как живая тень, а чёрные одежды будто поглощали свет. Глаза – два бездонных уголька, в которых мерцали далёкие звёзды.

Мужчина – контраст ей: смуглый, с белоснежными волосами, собранными в сложную причёску. Его белые одежды переливались перламутром, а золотистые глаза с вертикальными зрачками изучали нас с холодным любопытством.

Сначала я разглядывал фрески – масштаб битвы завораживал. "Это… не просто искусство. Это воспоминания. Или пророчество?" Затем взгляд перешёл на фигуры в центре комнаты. "Боги? Но почему они здесь? И почему мы?" В груди защемило – смесь страха и невольного благоговения. Их присутствие давило, как физическая тяжесть, заставляя сердце биться чаще.

Охотники грубо толкали нас вперёд. Один из пленников упал на колени:

– Пожалуйста… что вы хотите от нас?

В тот же момент все, включая похитителей, рухнули бездыханными на пол. Даже загадочного старика не миновала эта участь.

Женщина произнесла ровным голосом:

– В них больше нет нужды. Мы наконец нашли того, кого искали.

Мужчина указал на старика:

– Да, Йорм выполнил свою миссию и наконец получил заслуженный покой.

Я пребывал в шоке от происходящего, но больше всего меня удивила будничность их голосов. Этот Йорм, судя по всему, служил им верой и правдой долгое время, а они убили его так легко – вместе со всеми остальными, без колебаний.

Женщина (Смерть) прервала молчание, её голос, лишённый прежней будничности, теперь звучал с тёплой, почти материнской ноткой:

– Я думаю, у тебя много вопросов. Задавай их, пожалуйста. Мы очень хотим с тобой… не просто поговорить. Понять тебя. Мы ждали этого момента вечность.

Мужчина (Жизнь) добавил, его золотые глаза изучали меня с непривычным интересом, а не холодным любопытством:

– Да. Ты не просто инструмент. Ты… надежда. Наш последний шанс оставить след, который не будет пустотой.

С трудом разлепив пересохшие губы, я прохрипел:

– Вы… искали меня?

– Не конкретно тебя, – поправила Смерть, её чёрные, звёздные глаза смягчились. – Человека, в котором можно полностью убить следы силы наших братьев и сестёр. Ох, и долго же мы ждали… Вечность ожидания в пустоте, когда все, кого ты знал, ушли. – В её голосе прозвучала горечь.

– Как? – спросил я. – Никогда не слышал о таких массовых похищениях… Империя бы всколыхнулась.

– Это была самодеятельность Йорма, – вздохнул Жизнь. Он отвёл взгляд, словно глядя сквозь стены в далёкое прошлое. – Его утомила вечная жизнь. Утомила… до боли. Когда мы встретили его шестьсот лет назад, он был другим. Молодой, алчный маг, мечтавший о власти и славе. Он узнал о нас, нашёл этот Чертог, пал на колени и предложил служить вечно в обмен на силу. – Жизнь усмехнулся беззвучно. – Мы дали ему долголетие, не бессмертие. И силу… ограниченную. Сначала он наслаждался. Богатство, женщины, интриги… Он был как ребёнок с новой игрушкой.

– Но века шли, – продолжила Смерть, её голос стал тише, задумчивее. – Его семья умерла. Дети, внуки, правнуки… превратились в прах. Друзья состарились и ушли. Мир менялся, а он застрял. Однажды он пришёл сюда… не для отчёта. Он пришёл плакать. – Она сделала паузу, и в воздухе повисла тишина, наполненная воображаемым эхом давних рыданий. – Он говорил о внучке, которая боялась его "холодных глаз". О друге юности, умершем у него на руках от старости, в то время как сам он оставался неизменным. Он кричал, что вечность – это проклятие, если в ней нет смысла, нет… любви, которая увядает. Он сказал: "Я устал быть памятником самому себе".

– Мы слушали, – сказал Жизнь, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на сострадание. – Впервые за эпохи кто-то разделил нашу боль. Мы тоже были памятниками. Проснулись здесь, взрослые, могучие… но пустые. Не зная, кто мы, зачем. Сначала было… весело. Мы воздвигали горы просто потому что могли! – Он махнул рукой, и на мгновение в воздухе возник мираж вздымающихся пиков. – Разливали моря, зажигали новые солнца на небе. Братья и сестры присоединялись, смеялись… Но это быстро наскучило. Бессмысленно. Потом… они начали создавать их. Детей. Людей. – Его голос дрогнул. – Помню, как Богиня Воды принесла нам своего первенца – маленький комочек тепла и смеха. "Посмотрите, какое чудо!" – говорила она. А мы… мы могли только смотреть. Зависть… она жгла изнутри. Мы поняли, что их предназначение – дать искру жизни этому миру, продолжить его. А мы… изгои. Сломанная пара. Бесплодное Древо в саду Весны.

– Они старались, – шёпотом добавила Смерть. – Богиня Огня предлагала нам "усыновить" одного из её многочисленных отпрысков. Бог Земли шутил, что мы просто "ленивые родители". Но их доброта… она лишь подчёркивала нашу неполноценность. Мы видели, как их дети плодились, смешивали кровь, как магия в них ослабевала, но жизнь… жизнь бурлила! А вокруг нас – лишь тишина вечности. Мы отчаялись.

– И начали экспериментировать, – продолжил Жизнь, его голос стал жёстче, с оттенком стыда. – Я пытался создать жизнь из ничего… не получалось. Только из того, что уже было. Скрещивал животных, растения… пытался вдохнуть в них волю. Импринт первых богов был силён, их творения – ваши предки – уже обладали свободой. Мои же твари… – Он сжал кулак. – Они были либо послушными рабами, либо безумными хищниками. Пустыми. Как красивые куклы. Мы создали… чудовищ. Не желая того. Хаос, который теперь терзает ваш мир. – Он посмотрел на меня с искренним раскаянием. – Мы не хотели этого. Мы просто… хотели не чувствовать себя так одиноко. Хотели кого-то, кто выберет быть с нами. Кто скажет: "Я здесь, потому что люблю вас", а не потому что обязан.

– А потом был Марк, – вступила Смерть, её глаза на миг вспыхнули слабым светом. – Первый. Во время одного из экспериментов… что-то пошло не так. Моя сила, направленная на подавление врождённой магии подопытного… сработала слишком хорошо. Почти стёрла её. Он… остался почти безмолвным к стихиям. Но живым! Он пришёл к нам добровольно. Старый маг, разочарованный в магии, искавший иного пути. Он жил с нами десятилетия… был другом. Но… – её голос сорвался, – его тело не было рассчитано на вечность. Оно состарилось, умерло… и мы снова остались одни. Это было… как потерять сына.

– Йорм видел нашу боль после Марка, – сказал Жизнь. – Видел, как мы снова погрузились в пучину отчаяния. Именно тогда он изменился окончательно. Из алчного слуги он стал… другом. Нашим единственным другом за последние триста лет. Он сказал: "Я найду вам такого человека. Я исправлю то, что натворили ваши чудовища, даже если мне придётся сжечь полмира". Он посвятил этому столетия. Искал способ надёжно лишать магии. Отправлял монстров на охоту… но находили лишь авантюристов, сильных духом, но с мощной магией. А монстры… их стало слишком много. Хаос, порождённый нами, вышел из-под контроля. Мы не смогли бы остановить его быстро, не уничтожив половину мира… Теперь эта ноша – твоя. И ноша человечества. Прости нас за это. – В его голосе прозвучала неподдельная тяжесть.

– А Йорм… – Смерть закрыла глаза, словно вспоминая. – В последние десятилетия он почти не спал. Говорил, что видит во сне лица своей давно умершей семьи. Что слышит плач той внучки. Он был измотан до предела. Вчера… он пришёл и сказал: "Я сделаю это. Но… прошу вас. Если у меня получится… дайте мне свободу. Позвольте мне наконец уснуть. Обрести покой, который я отнял у стольких, служа вам". – Слеза, чистая и прозрачная, как алмаз, скатилась по её фарфоровой щеке. – Мы обещали. И он… он сдержал слово. Ты здесь. Он нашёл тебя. Он подарил тебя нам. И мы… мы отпустили его с миром. Он заслужил свой покой.

Они замолчали, смотря на меня. Тишина зала была наполнена эхом их откровений, тяжестью веков и смутной надеждой.

Я молчал. В моей душе бушевал вихрь эмоций: ужас перед масштабом их одиночества и созданного ими хаоса, жалость к этим могущественным, но глубоко несчастным существам, гнев за разрушенные жизни (включая мою собственную), но и… понимание. Я видел перед собой не бездушных тиранов, а израненные души, совершившие чудовищные ошибки от отчаяния. И вспомнил свою тоску по Ниам на рынке, своё желание подарить ей друга – паралеска. Разве это не было эхом их желания? И я понял жертву Йорма – старый ловец нашёл способ обрести покой, помогая им, а не просто сбегая.

– Обнадёживает?! – мой голос всё ещё сорвался на крик от шока, но в нём уже не было чистой ярости, скорее горечь и растерянность. – Да ты… вы… издеваетесь! Как я должен с этим жить?! Лишённый всего, что делало меня… мной?

Жизнь наклонил голову:

– О, за это не беспокойся. Жить тебе осталось недолго… По крайней мере, твоему нынешнему сознанию. Ты станешь… новым. Лучшим. Сильнее.

– Убьёте меня? – спросил я, сжимая кулаки, хотя знал бессилие.

– Скорее… принесём в жертву. Преобразим, – мягко поправила Смерть.

– В жертву? Кому?! – вырвалось у меня.

– Скоро узнаешь, – ответил Жизнь, и в его глазах мелькнула тень той древней бездны, что я видел у Йорма. – Ты станешь нашим наследником. Мы отдадим тебе свои силы, а сами… наконец обретём покой. Как Йорм. Как наши братья и сестры. Наша роль здесь сыграна. Мир принадлежит вам, людям. Но наша Сила… она не должна исчезнуть. Она должна продолжиться. В тебе.