Дмитрий Соловей – Линия иной судьбы 4 (страница 28)
Кое-чем закупился, но хотел ещё заглянуть в книжные магазины. Покрутился по центру города и так получилось, что проехал мимо кинотеатра «Кубань».
А там — да-да! — афиша нового фильма «Карнавальная ночь». Премьера с тридцатого декабря. То есть с воскресенья.
Пока стоял в очереди к кассе, загибал пальцы, высчитывая, сколько билетов нужно. Получалось не меньше восьми — это с учётом Красновых. Но в кассе мне дали всего шесть.
Кассирша вообще хотела выдать только три, но я возмутился:
— Это же не дефицитный товар, чтобы поштучно отпускать! Могу и администратору пожаловаться. Семья у меня большая!
Тётка упёрлась. Пришлось повернуться к очереди и попросить помощи.
Парень, стоявший с девушкой на два человека позади меня, быстро сообразил, что к чему, и «одолжил» мне свою спутницу на время. Я продемонстрировал кассирше девушку, как доказательство размера моей семьи, и получил ещё три билета. В итоге в руках оказалось шесть.
Дома я сообщил всем, что завтра у нас поход в кино, и велел Ивану бежать к Наташе с сообщением. Он что-то пробурчал, но послушался. Я же специально промолчал, не став портить ему сюрприз.
Когда мы летом гостили у Бориса, тот называл рабочее название фильма — «Последний экзамен». Медведь и не подозревал, что мы идём смотреть тот самый фильм с участием нашего Борьки и Гурченко. Даже не спрашивайте, чего мне стоило утерпеть и не раскрыть секрет раньше времени. Но фотографии с собой я взял.
Васька тоже ничего не подозревал, хотя пытался выяснить у меня, с чего я решил, что фильм хороший.
— Василий, перед Новым годом всегда показывают что-нибудь интересное, — вмешалась мама.
В общем, мы большой толпой отправились в кинотеатр. Пришли заранее, чтобы перед началом в буфете употребить лимонад с коржиками. Потом ещё был киножурнал. Как мне показалось, нарочно длинный — будто специально испытывал моё терпение.
Наконец пошли первые кадры. Я внимательно читал фамилии. Борис писал, что песню «Кабы не было зимы» утвердили, но хотел сам убедиться, что рядом с композитором Лепиным в титрах стоит и Белов.
Самое смешное, что даже мама никак не отреагировала, когда на экране появилась фамилия Жериков в качестве соавтора текста песен. Про исполнителей ролей и говорить не стоило: никто ещё не знал, кто такая «Л. Гурченко», да и на «Б. Белов» в роли Гриши Кольцова внимания не обратили.
На третьей минуте фильма на переднем плане появилась лестница, мимо которой прошла Гурченко. С лестницы спрыгнул парень, и тут же на весь зал раздался вопль Василия:
— Это же наш Борька!
— Борис Белов, — достаточно внятно и громко уточнила мама.
Народ начал на нас оглядываться.
— Это наш, краснодарский парень! — не утерпел Васька.
Зрители загомонили, стали задавать вопросы те, кто сидел рядом. На них зашикали дальние ряды и все снова сосредоточились на сюжете фильма. Но наверняка к завтрашнему дню новость о нашем земляке узнает полгорода.
Фотографии я вынул из кармана, когда мы уже покинули кинотеатр. На то, на что летом мама и бабушка почти никак не отреагировали, сейчас они посмотрели с восторгом. Были у меня кадры, где на заднем плане стояли кто-то из актёров, занятых в массовке. Мама пыталась узнать в них тех, кого только что видела на экране.
А уж фотография Медведя под ручку с Гурченко произвела настоящий фурор.
По лицу Наташи было видно, как в ней борются два чувства. Вроде бы и приревновать нужно, но и гордость за своего жениха берёт!
Иван, получивший разом столько внимания, расцвёл и тут же поведал всем, как он присутствовал при написании той самой песни, что прозвучала в фильме.
— Подожди… — задумался Василий и вдруг шлёпнул себя по лбу. — Ну да! Там же вначале написали про стихи Жерикова! Редкая фамилия, а я и не сообразил.
Тут же все снова заспорили. Наташе не верилось, что песни пишутся так легко и просто, как это рассказывал Иван. Васька же влез со своим замечанием, что он этот процесс тоже один раз наблюдал, и да, это легко, если к нему прикрепляется талант Белова. Спасибо, что Василий не стал при маме рассказывать, что именно за песня была и где мы её пели.
— Вань, только завтра в институт фотографии не неси, — попросил я, опасаясь взрыва популярности.
— Не понесу, — пообещал друг. — До завтра фильм мало кто посмотрит. Я через недельку народ порадую.
— Ах ты ж! — попытался я его стукнуть, но опытный десантник, смеясь, легко ушёл от меня.
Зато вдоль тротуара хватало снега. Я слепил снежный снаряд и пульнул им в Медведя. На защиту жениха тут же кинулась Наташа, бросив в меня снежок.
— Наших бьют! — заорал Васька и тоже подключился к снежной перестрелке.
Мама с бабушкой, тихонько посмеиваясь, пошли вперёд к трамвайной остановке, не мешая нам резвиться.
Слава и популярность меня, конечно, нашли. Сессия как раз началась, а девчонки проходу мне не давали, засыпая вопросами. И если бы только с моего третьего курса! Похоже, ко мне приходили со всего института. Даже Анна Сидоркина не обошла вниманием, хотя я уже думал, что она меня позабыла.
Кто-то успел сходить на фильм по второму разу и подтвердил, что моя фамилия действительно стоит в титрах. Вот как так?! Я уже столько всего полезного для страны сделал, а оценили меня за то, что я с Гурченко сфотографировался да ещё принял участие в написании песни.
Борису я отписал шутливое письмо на тему того, что каникулы ему придётся проводить внутри дома. Стоит только выйти за ворота — и поклонники его растерзают. Борис собирался после сессии приехать в Краснодар повидаться. Летом у него вряд ли получится: их всех должны были задействовать в работе VI Всемирного фестиваля молодёжи и студентов.*
В Краснодар на каникулы Боря летел на самолёте, решив, что так быстрее получится. Мне телеграмму он отбил. Мол, встречай. Я и поехал в Пашковскую заранее, чтобы не пропустить самолет. Почему-то меня самого не смутил снегопад и ветер. Сообразил я, что погода нелётная, уже на месте.
Вернулся домой, предупредил бабушку, взял термос с чаем, пирожки, по пути заправил полный бак и засел в аэропорту в ожидании рейса из Москвы.
Часам к шести вечера метель разыгралась так, что в тридцати шагах уже ничего не было видно. Окна старого павильона аэропорта Пашковской заросли плотным слоем изморози. Из хриплого динамика наконец донеслось долгожданное:
Зал ожидания дружно выдохнул. Мужчины потянулись к выходу курить, кто-то пошёл устраиваться на деревянных лавках на ночлег. Мне же сидеть тут до рассвета смысла не было. Допив остатки чая, я убрал термос и пошёл к машине. Боря прилетит только завтра.
Когда поршневой Ил-14 из Москвы наконец приземлился, был уже вечер третьего февраля. Борис вывалился из самолета в числе последних. Выглядел он не очень. Пальто помято, шарф сбился набок, а в глазах читалась ненависть ко всей гражданской авиации.
— Ну что, сокол ты наш, краснокрылый? — ухмыльнулся я, перехватывая его тяжёлый чемодан. — Быстрее, говоришь, самолётом-то?
Боря только махнул рукой, поглубже пряча нос в воротник от ветра.
— Да ну их к лешему, Валь! — просипел он в ответ. — В Ростове всю ночь в аэропорту на полу сидел.
— Ладно, авиатор, пошли к машине, — приобнял я друга за плечо. — Печка там уже кочегарит. Пирожки, правда, со вчерашнего дня остыть успели.
Бабушка прибытию Борьки образовалась.
— Батюшки... Борюшка! Наконец-то! — запричитала она. — А в кино-то, в кино... Да у меня аж сердце зашлось, когда ты там, на экране, со сцены едва не рухнул!
— Здравствуйте! — Борис сгрёб бабушку в охапку. — Прибыл. И очень голодный.
За столом все наши нет-нет да и всматривались в лицо Борьки, сопоставляя его с тем самым Гришей Кольцовым, который уже больше месяца улыбался всей стране из каждого кинотеатра. Васька уже три раза в кино сходил, когда только время нашёл.
— Боря, а Гурченко...** Людмила... она в жизни такая же? — поинтересовалась мама. — И талия у неё правда такая узкая?
Борис подавился пирожком, закашлялся, а потом весело рассмеялся:
— Да обычная она, тёть Нина! Девчонка как девчонка, сорок пять килограммов вместе с баяном. Нам за эту картину во ВГИКе профессора знаете как всыпали? «Легковесный жанр, товарищ Белов! Вы — будущий советский драматический актёр, а скачете козликом!»
Поговорить «по душам» с Борисом я смог только на следующий день. Василий был на работе, мама тоже, Медведь умчался к Наташе. Там шли последние приготовления, в следующую субботу у Ивана свадьба. Бабушка привычно ковырялась на кухне, ну а мы с другом нашли время чтобы посекретничать.
—За песню-то, за «Зиму» нашу, с киностудии много получил? — поинтересовался я.
— Валька, там лавина! — начал эмоционально рассказывать Борис. — «Мосфильм» за саму ленту мне три тысячи отвалил, но это ладно. А перед отъездом я в Управление по авторским правам на Бронной заскочил. Так вот, бухгалтерша как ведомости по январскому прокату «Карнавальной» открыла — у неё аж очки запотели. У меня уже пять тысяч. Ты свои поступления проверь, тебе тоже должно поступить.
— А к лету у тебя ещё больше «накапает», — задумчиво побарабанил я пальцами по столу.
Говорить Борису про денежную реформу 1961 года не стоило, но в уме это событие нужно держать.