Дмитрий Соловей – Линия иной судьбы 4 (страница 29)
—Боря, тебе нужно машину покупать. Ты водительское удостоверение для легкового транспорта получил?
— Всё, как ты и говорил, выучился, — подтвердил друг.
—Значит как наберёшь сумму больше двадцати тысяч... или нет, лучше уж сорок и покупай «Волгу». Машина — это вещь, всегда в цене. А оставшиеся деньги... Боря, вкладывайся в землю. Только не в Подмосковье, а у нас, на юге.
Борис удивлённо поднял брови:
— Это где? В Краснодаре?
— Бери выше. На побережье. Где-нибудь в районе Геленджика или Дивноморского. Присмотришь участок, поставишь дачный домик. Летом от своей Москвы будешь туда отдыхать ездить. Юг — он и через тридцать лет югом останется, черноморская земля только дороже станет, помяни мое слово. Мы как раз с Васькой на моей «Победе» этим летом планируем на море рвануть, дикарями. Вот с нами и прокатишься, места посмотришь.
Глаза у Бориса мгновенно загорелись, но тут же подернулись легкой грустью:
— Валька, идея — блеск! Но у меня же Фестиваль этот молодежный. Нас, вгиковцев, там запрягут, до середины августа вздохнуть не дадут.
— Так Фестиваль всего две недели, — напомнил я. — До сентября ты будешь свободен как птица. Дней десять-то у тебя железно выйдет?
— Будет, — прикинул в уме Боря, и на его лице снова расплылась улыбка. — Даже дней пятнадцать выкручу! Слушай, это же дело! Из Москвы — сразу к вам, прыгаем в твою «Победу» и к морю... Палатки, костер, гитара! Напишем там с тобой ещё пару песен, а, Валька? Мне бы в Союз композиторов попасть.
Такие амбиции друга мне нравились. Вот это по-нашему, вперед и без тормозов! Но всё же я спустил Борю с небес на землю.
— Про союзы эти творческие забудь пока, — остудил я его пыл. — В Союз композиторов тебя Хренников на пушечный выстрел не подпустит. Ты консерваторию оканчивал? То-то же. Там без диплома ловить нечего, будь ты хоть трижды Дунаевским.
— А в писатели? Я же стихи и сам пишу, Валь. Тексты-то мои.
— Вот в Союз писателей шанс есть, — согласился я. — Но туда с тремя песнями, пусть даже их из каждого репродуктора крутят, соваться рано. Знаешь, что тебе нужно? Книжка. Обычный сборник стихов, в мягкой обложке. Собери всё, что у тебя в тетрадях за эти годы накопилось, добавь тексты песен. Ты сейчас лицо узнаваемое, Гриша из кино! Любое молодежное издательство за твою рукопись ухватится — тираж с твоей фотографией на обложке разметут за день. А как книжка выйдет, найдешь в Москве того же Матусовского или Ошанина, поклонишься в пояс, они тебе рекомендации и подпишут. И всё, Борька — ты официальный советский литератор.
-----------------------
* 1957 году в Москве пройдёт VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов. КГБ активно вербовал популярных молодых артистов для негласного надзора за иностранцами и сбора информации.
** Министр культуры СССР Николай Михайлов вызвал Гурченко и открыто предложил «помочь органам». Актриса ответила категорическим отказом. Министр (со слов самой Людмилы Гурченко) тогда пообещал:
В советской прессе (в частности, в газете «Комсомольская правда» в 1958 году) против Гурченко развернули разгромную кампанию. Вышла известная статья «Чечетка налево», где её обвинили в рвачестве, алчности, «капиталистических замашках» и недостойном поведении для советской комсомолки.
Полноценное возвращение Гурченко в кино случилось только в 1973 году после фильма «Старые стены» (при министре культуры Фурцевой). Далее была «Соломенная шляпка», «Небесные ласточки» и про Людмилу Марковну снова вспомнили.
Это так сказать, официальная версия. Моё мнение о том периоде затишья в творчестве Гурченко немного иное. Фильм «Карнавальная ночь» не был дебютом, это был её третий фильм, за который она получила 3250 рублей. Фильм «Сердце бьётся вновь» вышел 13 сентября 1956 года. Не буду подсчитывать чужие доходы, просто отмечу, что будучи студенткой ВГИКа Гурченко явно «не голодала».
И тем не менее в официальных источниках пишут, что:
Собственно эти выступления и послужили поводом для статьи в газете, где подвергли критике за подобные выступления нескольких артистов, в том числе и Гурченко. Честно говоря мне тоже не верится, что она последний кусок хлеба доедала. С первым мужем развелась в 1955 году (наверняка кинорежиссер и сценарист Василий Ордынский жену содержал). Потом были съемки в фильмах, гонорар от которых обеспечивал на несколько месяцев хорошей жизни.
В 1958 году Гурченко вышла замуж за сценариста Бориса Андроникашвили. Получается, что «поголодать» ей пришлось примерно полтора года — как раз в тот период, когда она много выступала с концертами.
Глава 15
К Зое Леопольдовне Борис отправился сам, лично, под вечер, с коробкой конфет. Молодец, что пошёл почти в сумерках. Представляю, какой переполох случился бы на нашей улице, если бы кто-нибудь узнал в нём артиста.
Бывшая тёща Павла продолжала хорошо общаться с нашей семьёй. Темы Люси мы старались не касаться. Мариночку, возможно, Красновы возьмут летом в город, когда у Егора Лукича будет отпуск. Своему трактористу и «хорошему кубанскому парню» Люся родила сына, и вроде бы у них всё хорошо. Развод она получила ещё до Нового года и замуж снова вышла. Что там и как в этой семье, Зоя Леопольдовна не рассказывала. Хотя на любые другие темы говорила с удовольствием.
Через неё мы договаривались о пошиве костюма Ивану на свадьбу, я частенько забегал в библиотеку, когда мне требовалось новые журналы посмотреть, мама с Зоей Леопольдовной тоже продолжала ходить в театр.
От классических постановок в театре имени Горького они перешли к немного экзотическим для нашего города представлениям. Осенью Краснодар посетила небольшая балетная группа из Бомбея. После визита Никиты Хрущёва в Индию в конце 1955 года и ответного приезда Джавахарлала Неру гастроли индийских артистов носили статус государственной миссии дружбы.
Мама от того балета пребывала в полном восторге. Пыталась донести до меня всю красоту и самобытность индийского искусства, но я отмахнулся, заверив, что не являюсь поклонником всего этого.
В позапрошлом году на экранах кинотеатров демонстрировали «Бродягу» с Раджем Капуром в главной роли. Так в очередях за билетами чуть ли не до смертоубийства доходило. И почему советским людям так полюбились индийские фильмы?
Скорее всего, именно из-за этой самой экзотики.
Помните знаменитую сцену из «Кубанских казаков», когда девчата едут на ярмарку в кузове грузовика с арбузами и поют? В «Бродяге» есть похожая сцена. Тоже грузовик, тоже девчата, только индийские — в сари, с родинками между бровей.
Спрашиваете, откуда я такие детали знаю? Так сходил на фильм!
Не осенью, когда был самый ажиотаж, а уже летом, в летнем кинотеатре посмотрел. Где мы с бабушкой и Медведем приобщились к культуре индийского народа. Ивану и бабе Лизе понравился и сам фильм, и показанная в нём страна. Чистенькая такая. Детки умытые, в белых рубашечках, бегают. Сам «бродяга» тоже умытый, в костюме и приличной обуви. Но чтобы подчеркнуть его самое что ни на есть бродяжничество, штанины брюк сделали короткими.
Съёмки фильма в основном в павильоне проходили. Особенно это заметно в сценах с девушками в грузовике. Наши, кубанские, просто весело распевали песни, а эти, как и положено в Индии, ещё и танцевать начали.
Да-да. Прямо якобы на ходу, в открытом грузовике, пусть и не особо активно.
И сюжет фильма — самый что ни на есть индийский. На суде, где обвиняют бродягу, судьёй оказывается его собственный отец. Тот когда-то выгнал беременную жену, она родила сына, сын вырос, а дальше, как и положено, — все плачут. По крайней мере, баба Лиза всплакнула над перипетиями такой непростой судьбы индийского паренька. Ну и песня из фильма тоже стала популярной.
Уже через неделю после выхода фильма её напевал весь город. Правда, пели кто во что горазд. Главное с чувством выкрикнуть в начале: «Абарагу!», а дальше включалась чистая импровизация. Даже Борька подобрал мотив на гитаре, но я петь такое категорически отказывался.
От Зои Леопольдовны он вернулся румяный, довольный. Видимо, пообщались они хорошо.
— Борь, а как ты по Москве ездил после выхода фильма? — не мог не спросить я. — Тебя на улице, наверное, узнавать стали.
— С чего бы? — удивился Борис и крутанулся на пятках. — Посмотри на меня. Я же типичный советский парень. Таких тысячи, и все мы похожи. Тем более сейчас зима. Шапку поглубже натянул, шарфом шею обмотал — и кто меня узнает?
И если на улице Бориса сейчас действительно было не узнать, то у нас дома замаскироваться ему не получилось.
В пятницу вечером приехали на свадьбу родственники Ивана из Хадыженска. Родители взяли отгулы, две сестры Ивана с мужьями тоже как-то договорились на работе, оставив на хозяйстве третью, самую старшую, обязав её ещё и за детьми приглядывать.
Встретив на пороге Михайловых, я сразу понял, в кого Иван таким большим уродился. И мама, и отец у него были крупной, крепкой породы. Втиснувшись в нашу прихожую, они разом заняли всё свободное пространство, так что сестры с зятьями скромно жались у самой двери.