Дмитрий Шимохин – Восхождение язычника 2 (страница 36)

Димитр почти сразу переводил, и когда прозвучали мои последние слова, перс недовольно скривился.

— Значит, ты выбрал плохое время для путешествия чужестранец, — прозвучали переведенные слова перса.

— Возможно, — я не стал спорить. — От местных я слышал о силе и храбрости ваших воинов. Об их отваге и умении биться.

После того как Димитр перевел все слова, персы заулыбались и даже плечи расправили, похвала и кошке приятна.

— Так чего ты хочешь, чужестранец, я так и не услышал.

— Я хочу бой, я хочу схватку, — спокойно произнес я, а Димитр странно на меня посмотрел.

— Ха, ха, — разнеслось от персов.

— Что мне помешает просто приказать тебя убить, и мои враги лишатся одного воина.

Перс улыбался, а в его глазах плясали искры.

Теперь уже усмехнулся я.

— Все, — и я вытянул вперед левую руку открытой ладонью. — И ничего, — вперед пошла точно так же правая рука с открытой ладонью, а копье оперлось на мое левое плечо.

Я смотрел прямо в глаза персу и видел в нем понимание того, что сказал.

Ведь действительно, если он простой разбойник, ему ничего не помешает отдать приказ о моем убийстве, но если он воин, то отдать такой приказ на глазах у своих людей и убить человека, который просит поединка, ему помешает все. Гордость и честь, достоинство и вера в собственные силы.

— Поединок, значит, да будет так, ты будешь биться с моим старшим сыном, он сильный и храбрый воин, — перевел мне Димитр.

Я кивнул, принимая слова перса, и стянул с себя плащ, передав его Димитру, и он, приняв его, отбежал подальше, чтобы не мешать.

А персы тем временем отъехали метров на сорок, и из их толпы выехал полностью одоспешенный воин, и, судя по всему, спешиваться он не намерен.

Ну да, действительно, о каком честном поединке может идти речь, ну, что же, если ко мне так, то и я сдерживаться не буду.

Мое лицо озарил предвкушающий оскал. Я выпустил из себя силу ветра и начал наполнять ей копье.

Раздался звук рога, и перс пришпорил коня, он стартует с места, начиная набирать скорость, и на меня направлено копье.

Хорошая попытка, но сила ветра уже наполнила копье, как раз то, что мне нужно. Шершавое древко удобно лежит в руке, придавая мне некоторую уверенность в своих силах.

Теперь и я пошел в разбег. Замах и бросок. Копье срывается с моей руки. Полет, оно метит в грудь коня, легкое движение, и оно буквально отклоняется на пару сантиметров в полете, благодаря силе ветра.

Есть попадание.

Оно легко пробивает кольчугу и попону и валит коня на бок. Болезненный вскрик воина, ему не удается выбраться из-под жеребца. Вот и все, конец.

А жеребец пытается встать, но не может, его болезненное ржание наполняет округу, а из пасти идет кровавая пена, которая хлопьями валится на зеленую траву.

Сердце бухает, а по крови гуляет адреналин, хорошо-то как. И кажется, что солнце уже и не так жарко печёт.

В руках у меня топор, который хищно сверкает, отражая блики солнца, один удар, и в поединке будет поставлена точка.

Дорогу мне неожиданно заступает толпа персов, а их предводитель начинает говорить на греческом. Выпендривался, значит, старый, все он понимал, что я говорил.

— Хороший бой, мне понравился. И дозволь столь сильному и умелому воину преподнести подарок, — и перс хлопает в ладоши.

Жизнь сына решил выкупить, а почему бы и нет, возможно, его сын себе ногу сломал или еще чего, в любом случае он не боец.

Я же кивнул и убрал топор обратно в петлю. Пара минут ожидания, и мне ведут вороного жеребца с накинутым на шею арканом.

Красавец, просто красавец.

— Благодарю и принимаю твой дар, уважаемый, я назову его Крылом, — я принял веревку.

И кивнул Димитру на крепость. Мы спокойно направились туда, меня начало потихоньку потряхивать, все-таки, когда на тебя мчится всадник в тяжелом доспехе, так себе ощущения.

— Чужестранец, — раздался сзади крик предводителя перса, и я оглянулся. — Ты очень интересный собеседник, постарайся не умереть, ведь, когда я возьму эту крепость, мы выпьем с тобой чая.

Ох, как хорошо, что ты это сказал, прям молодец, спасибо тебе огромное.

— Уважаемый, если у тебя все воины как твой сын, то ты ее никогда не возьмешь, — с насмешкой откликнулся я.

В мою сторону понеслись, судя по тону, какие-то ругательства.

— Яромир, зачем ты это сказал, зачем ты его разозлил? Он теперь грозится, что спустит с тебя шкуру и натянет на барабан.

— Затем мы и ходили к ним, а теперь пошевеливай ногами на всякий случай.

А жеребец, до этого шедший спокойно, решил показать свой нрав и начал брыкаться и упираться. Так что пришлось выпустить силу жизни, чтобы успокоить коня.

Подойдя к воротам, я начал в них колотить, но калитку перед нами не открывали.

[1] Очелье — славянская повязка для волос, передняя часть которой приходилась на лоб.

Глава 18

Подойдя к воротам, я начал в них колотить, но калитку перед нами не открывали.

— Эй, вы там совсем оглохли, что ли? — нервы уже шалили вовсю, и от возмущения я закричал. — Бух, бух, — я снова заколотил по воротам. — Ну, я предупреждал, — вновь вскричал я, давая последний шанс одуматься.

Очень уж не хотелось торчать возле крепости, в особенности, когда спину жгли взгляды персов, хоть и далековато было до них, но пробирало.

Без ворот, конечно, остаться не хотелось, когда нас будут штурмовать, но остаться здесь хотелось еще меньше.

Вздохнув, я призвал силу ветра, и вокруг меня тотчас начали закручиваться порывы ветра.

— Видят боги, я этого не хотел, — пробормотал я, уже готовый обрушить стихию на ворота.

— Открыть ворота, — донесся до моих ушей голос кентарха Юрия.

Что? Ворота открыть, не калитку. Открывать ворота, когда рядом стоит войско персов, м-да уж. Нет, закрыть-то успеют, но это же все равно риск.

Створки ворот начали раскрываться, и оказалось, что за ними собрался весь гарнизон. Солдаты начали кричать и улюлюкать, а также бить в щиты, приветствуя мое возвращение. Это было неожиданно и чертовски приятно, в особенности, когда я увидел лицо десятника, который назвал меня трусом.

Он улыбался, как и все остальные, вот только улыбка его была кривоватая, как, впрочем, и лицо.

Они радовались первой победе. Битва еще не началась, а победа уже есть. А может, уже и началась, я ее и открыл.

В общем, моральная обстановка в крепости улучшилась благодаря моему поединку, и это хорошо.

— Яромир, это было великолепно, ты словно герой из древнего эпоса. — Бросок и лошадь валится, да еще и копье чуть ли не полностью ее пробило, ты славный воин, — и Амон ударил меня по плечу, радуясь, как и все остальные. А солдаты что-то кричали о том, как вломим персам и отстоим крепость.

А за моей спиной закрылись створки ворот. Димитр тоже стоял и улыбался, весь выпрямился, плечи расправил, настоящий орел.

— Ладно, повеселились, и хватит, пора за работу, — раздался зычный голос Юрия.

И толпа начала расходиться, за время моего отсутствия к воротам подогнали две телеги и начали загружать камнями и другим хламом. Также было видно, что в башню стаскивают припасы.

Оглянувшись, я заметил, что все солдаты в броне, значит, и мне надо, чувствую, в ней теперь даже спать придется.

Только со своим подарком надо бы разобраться. Так что первым делом с жеребцом я пошел в конюшню. И разместил его в стойле рядом с Кусакой. И сейчас у меня было время, чтобы более подробно осмотреть свой подарок. А конь действительно был хорош. Жеребец вороной масти, еще молодой, похоже, трехлетка. Ну, тут у Язида надо будет поинтересоваться, он все же лучше разбирается. Крыло косил на меня свой глаз, изредка похрапывая.

— Ну, хороший, хороший, — я погладил его лобастую голову. — Ты теперь будешь здесь, обживайся, — и я его поставил в стойло рядом с Кусакой. Который весьма недовольно посмотрел на нового своего соседа.

— Ты его не обижай, — и я погрозил пальцем Кусаке. Хотя кто кого еще обидит, непонятно, Крыло тоже, видимо, с норовом.

Долив в поилку воды из ближайшей бочки, я направился в лекарскую, пора и принарядиться, а то скоро гостей встречать.

Пока облачался в доспехи, прозвучал рог. О, видать, гости пожаловали, ну ничего, я сейчас, я скоро. И мне пришлось ускоряться, все эти кожаные ремешки раздражали, пока завяжешь нормально, умаешься еще до битвы.