Дмитрий Шатров – Ренард. Щенок с острыми зубами (страница 16)
Привыкший к сельским просторам, Ренард чувствовал себя словно в мешке. В каменном. Высокие стены, казалось, давили на плечи и грозили обрушиться под собственной тяжестью. С крыш домов недобро смотрели уродливые изваяния, словно испрашивали, зачем он здесь. Островерхая башня ратуши нависла над головой, отсчитывая стрелками больших часов отмерянное время жизни. Из стрельчатых окон выглядывали нарядные дамы, и при виде их любопытных и безмятежных лиц, Ренарда слегка отпустило. Раз уж женщины не боятся всей этой каменной жути, так и с ним ничего не случится.
Благородные всё прибывали. Они скупо приветствовали знакомых, с незнакомыми обменивались хмурыми взглядами, понимая, что ничего хорошего это собрание не сулило. Наряду со взрослыми встречались и юноши разных возрастов — многие дворяне взяли с собой сыновей. Всадники собирались перед высоким крыльцом ратуши, представители семьи де Креньян тоже отправились туда.
На просторной площадке перед дверями дожидались начала события люди с одинаково скучающим выражением на породистых лицах. Богато разодетые мужчины вяло переговаривались, окружив красномордого одутловатого толстяка с массивной бляхой на внушительной золотой цепи. Что примечательно, он один сидел в деревянном кресле с высокой резной спинкой и подлокотниками. Наособицу стояли два церковника. Один в белой рясе, с вышитым на груди красным крестом, второй в чёрной, но крест у него был уже белым. Эти не разговаривали. Их надменные физиономии имели одинаково беспристрастное выражение, а руки они прятали в широких рукавах.
- Пере, а это кто? — громким шёпотом спросил Ренард, когда они нашли свободное место и остановились.
- Это, — де Креньян кивнул в сторону толстяка, — королевский наместник. Самый главный человек Восточных Пределов. Остальные — его советники из числа приближённых дворян и почётных жителей города.
- А эти? — Ренард покосился в сторону церковнослужителей.
- Мне и самому интересно узнать, — недоумённо пожал плечами отец.
Часы на ратуше начали гулко отбивать полдень. Ренард привстал на стременах, чтобы получше их разглядеть. И разглядел. Немного больше чем ожидал. Над головами рядом стоящих торчала конструкция, похожая на очень высокую коновязь — два столба с перекладиной. И ещё одно приспособление непонятного назначения, больше всего напоминающее колодезный журавль. Эти забавные штуковины были установлены рядом с ратушей на помосте, обитом чёрной материей. Там ещё стояла большая колода, — на таком у них в имении рубили дрова, — но в деталях не удалось рассмотреть, помешали соседи.
- Пере, а там что? — Ренард ткнул пальцем в сторону чёрного помоста.
- Атрибуты для особых церемоний, — уклончиво ответил отец.
- Каких таких церемоний? — наивно распахнул глаза Ренард.
- Узнаешь в своё время. Потом, — не стал вдаваться в подробности тот.
Ренард допытал бы отца, но часы отбили двенадцатый удар и утихли отзвуками гулкого эха. Наместнику помогли выбраться из кресла, он тяжело выступил вперёд и обвёл присутствующих взглядом. Голоса на площади стихли.
- Я призвал вас, господа с тем… чтобы сообщить пренеприятнейшее известие, — толстяк говорил, шумно отфыркиваясь, словно ему не хватало воздуха. — Несколько дней назад… на дофина было совершено покушение…
Какая-то женщина в окне громко вскрикнула, простолюдины в ужасе ахнули, но всадники не проронили ни звука. Только слышен был слитный скрежет зубов. Покушение на королевскую особу — событие неслыханное. Нет, бывало, конечно, но между наследниками, а это уже дела семейные и в них предпочитали не лезть. Себе выйдет дороже.
- Но дофин же совсем младенец, зачем его убивать? — шёпотом спросил неугомонный Ренард.
- Просто слушай, — шикнул на него отец и тоже нахмурился.
На вопрос младшего де Креньяна ответил наместник, когда слегка отдышался.
- Событие вопиющее и доселе невиданное… как в своём замысле, так и в его воплощении. Приверженцы старых богов, стакнувшись с… иными, выпросили у них подменыша. И хотели подложить его вместо наследника престола. Думали, никто не заметит.
- Подменыш… иные… тёмная ворожба, — колыхнулись слова между стен и постепенно угасли.
На площади воцарилась полная тишина, слышно было лишь, как мухи жужжали. А люди боялись дышать. Расценят такой случайный вздох как вздох облегчения, доказывай потом, что не лошак.
И словно накликали.
Рядом с наместником, как по команде, встали святые отцы и принялись всматриваться в лица окружающих. Непонятно, что именно они хотели разглядеть с такого-то расстояния, но эффект возымели. Несколько чересчур впечатлительных горожанок хлопнулись в обморок, а кто-то не утерпел и с перепуга громко испортил воздух.
Момент был смазан, и наместник снова заговорил, чтобы хоть как-то сгладить неловкость.
- Вы все верные слуги короля и имеете право знать. Знать, кто виноват, и кому мы все обязаны спасением дофина, — толстяк выдержал торжественную паузу (больше для того чтобы отдышаться) и продолжил: — Святые отцы, вот кто истинные герои Бельтерны! Они раскрыли заговор в последний момент и отстояли продолжателя королевского рода!
Церковники горделиво вскинули головы, очевидно, ждали от людей восхвалений, но народ был слишком напуган. Со стороны простолюдинов раздалось несколько разрозненных хлопков, прозвучало жидкое «Славься!», всадники же и вовсе промолчали. Ждали, чем представление закончится.
- Отец Бонифас, продолжайте, прошу вас, — наместник посчитал свою миссию исчерпанной, передал слово белорясому и, тяжело отдуваясь, вернулся в кресло.
- Братия и верные сыновья Святой Церкви! — голос клирика зазвенел, многократно отражаясь пронзительным эхом. — Рад видеть единодушие, с которым вы откликнулись на её призыв!
Вообще-то, все откликнулись на призыв наместника, по факту считай короля, но, по здравому рассуждению, тему никто не поднял. Неясно пока, ни кто такой отец Бонифас, ни глубина его полномочий. Впрочем, этот вопрос недолго оставался закрытым.
- Сам-то ты, кто? — крикнул самый нетерпеливый из всадников.
- Я? Полномочный примас, назначенный Верховным Советом Пресвятой Церкви, — с понимающей улыбкой ответствовал отец Бонифас. — А имя моё, вам уже известно.
Яснее не стало, а церковник между тем продолжал:
- Все вы знаете благочестие святых отцов, их бескорыстие…
Заливисто заржал чей-то конь, промеж дворян пробежал мимолётный смешок, даже старший де Креньян дёрнул уголком рта, с трудом сдержав улыбку. Младшему не удалось, и он низко склонился, изо всех сил стараясь выгнать из головы образ преподобного Онезима.
Отец Бонифас вздрогнул, как от пощёчины, грозно нахмурился… Но не животное же наказывать. И церковнику ничего не осталось делать, как только возобновить пылкую речь.
- … преданность вере, стране и короне. Церковь Триединого предложила государю свою безвозмездную помощь и по соизволению Его Величества учредила Святую Инквизицию…
- Проклятые литалийские штучки, чтоб им пусто было, — проскрежетал мужской голос у Ренарда за спиной.
Младший де Креньян обернулся, но так и не понял, кто именно это сказал — лица дворян выражали одинаковое недовольство.
- Святую Инквизицию, — повторил отец Бонифас, добавив в голос торжественности, — которая призвана обороть тёмные силы и защитить подданных Его Величества от происков всякой нечисти. Призываю вас присоединиться к этой борьбе и оказать благочестивой братии посильную помощь. О размере этой помощи вам сообщат отдельно. Вскоре в ваши вотчины приедут специальные комиссии из числа братьев ордена Храма и представителей Святого Дознания, они проведут тщательнейшее расследование. Выявленных еретиков ждёт показательная казнь, сочувствующие им личности будут приравнены к еретикам и тоже караться.
Благородные зашептались. Если о Литалийской Святой Инквизиции знали давно, то про орден Храма и Святое дознание сейчас многие услышали впервые. И хорошего от таких новостей ждать не приходилось, вон уже о дополнительных поборах речь зашла. Вдобавок никто не обрадовался тому, что святая церковь усилила влияние на короля и обрела новые силы. Церковники и без того наглые, а теперь вообще всякий страх потеряют. Вслух, конечно, этого никто не сказал, но фразы незримо витали в воздухе.
- А теперь я приведу доказательство необходимости такого решения, — провозгласил полномочный примас и простёр руку в сторону эшафота.
Все как один повернули головы, а там уже разворачивалось действо. Братья в чёрных рясах споро натаскали дров, сверху установили треногу, на которую водрузили большущий котёл. Пока одни раздували огонь, другие подогнали телегу с бочкой и принялись наполнять посудину водой. На эшафоте двое монахов возились с блоками и верёвкой. Один выбирал слабину, второй зачем-то мастерил петлю на конце.
Ренард пока не понимал, что они делают и для чего. Ну не суп же собрались варить, для супа верёвка же не нужна.
Когда де Креньян говорил сыну «в своё время узнаешь», он просто хотел уйти от ответа и даже не предполагал, что это время наступит так скоро.
Пока все отвлеклись на непонятные приготовления церковников, на площадь строем выбежали городские стражники и частой цепью выстроились перед толпой горожан. Вторая такая шеренга, только уже из храмовников, оцепила эшафот, после чего на помост выволокли дядюшку Юрбена, в одних исподних штанах и босиком.