Дмитрий Шатров – Ренард. Щенок с острыми зубами (страница 15)
Де Креньян пожал плечами, но не стал развивать конфликт. Отошёл к дальней стене, придвинул стул к очагу и там уселся, облегчённо вздохнув — запах дыма и застарелой копоти немного перебивал тяжёлый дух крови, потрохов и дерьма. Вскоре к нему присоединился Ренард. Он нашёл в себе мужество вернуться в страшное место. Мальчик встал за спиной отца и уткнулся лицом в сильное плечо. Ему стало немного полегче, но всё же он старался лишний раз не смотреть на кровавую сцену.
***
Скрипнула дверь и в таверну ввалились церковники в обычных серых рясах, но с большими чёрными крестами на груди и спине. Один коршуном кинулся к столу и принялся осматривать мертвецов, не проявив и тени брезгливости. Второй полез за стойку, третий убежал наверх. Входная дверь снова открылась, пропуская внутрь ещё одну троицу. Двух дюжих толстомордых монахов, но уже в чёрном одеянии и с белыми крестами на рукавах. Они вели перед собой немощного старика, закованного в массивные кандалы.
Ренард услышал звон оков, поднял голову и чуть не вскрикнул от удивления. Старец походил на Вейлира, как родной брат. Те же седые космы, та же борода сосулькой, такая же туника… Этот разве что ростом поменьше, измождён сильнее и посоха нет. И серпа. Друид, сомнений не оставалось.
Тот, что лазил по трупам, задержал взгляд на стене и жестом подозвал вновь прибывших. Один толстомордый пихнул старика в спину мощной дланью, и тот засеменил к столу жуткого пиршества.
- Что это? — отец-дознаватель требовательно ткнул пальцем в кровавую надпись.
- Руны, — ответил старик слабым голосом.
- Вижу, что руны, — раздражённо процедил церковник. — Что написано, спрашиваю?
- Не шуми, — вздохнул старик, явно не имевший желания общаться.
- Что-о-о? Да ты забыл, с кем разговариваешь, старик?! — вскинулся святый отче, замахиваясь кулаком.
- «Не шуми». Так на стене написано, — ответил друид, боязливо вжав голову в плечи.
И тем не менее в его глазах промелькнула усмешка. Точнее, только след, но было видно, что он получал удовольствие от двусмысленной ситуации.
- И? — остыл дознаватель так же быстро, как и завёлся.
- Больше ничего, — не добавил подробностей друид.
- Старик, ты меня лучше не зли! — вновь взбеленился церковник. — Ты у меня допрыгаешься, я тебя братьям-экзекуторам сдам, они из тебя слова-то повытянут. Калёными клещами. Вместе с языком. Говори немедленно, кто это написал и зачем?
Старик независимо расправил плечи, дёрнул бородой, но ответил гораздо охотнее и подробнее — к экзекуторам ему хотелось ещё меньше, чем говорить с неприятным собеседником.
- «Не шуми». Это руны древнего языка Вельтов. Такое послание оставляет Гауэко. Дух ночи, который наказывает за чрезмерное веселье после полуночи. Хотя обычно он не так кровожаден. Может ногу сломать, может руку, а такое зверство я вижу впервые.
- Как его можно призвать, этого твоего Гауэку?
- Гауэко, — машинально поправил старик. — Его не призывают, он всегда сам приходит.
- Поговори мне ещё! Сам приходит... — прикрикнул на него церковник. — Знаю я вас, бесовское семя, покрываете друг друга, почём зря. Без вызова-то поди не обошлось!!!
Дознаватель вперился взглядом в друида, потом резко обернулся и посмотрел на Юрбена. Тот обмер, пухлые щёки затряслись, пальцы судорожно сжали лавку.
- Трактирщ-щ-щик… — зашипел священник болотной гадюкой, неуловимым движением переместившись к нему. — Показывай, где проводил обряд? Зачем вызывал? Из какой корысти загубил безвинные души?
Даже Ренард понимал, что безвинными эти души были приблизительно в его возрасте, да и то вряд ли. Юрбен же, вообще, не нашёлся с ответом. Он дрожал как осиновый лист, мямлил и заикался.
- Я н-не… Н-не вин-н-новат… Сп-п-пал я… В-вот, Б-брис п-пот-твердит-т-т… — он показал дрожащими пальцами на старшего стража.
- Ш-ш-то-о? С-спе-е-елись? — церковник метнулся к служивому и почти уткнулся носом ему в подбородок. — Покрываешь приятеля? Продался за деньги?
Брис вытянулся изо всех сил, показывая, что трактирщика впервые узрел.
- Никак нет, святый отче, не имею привычки! Мзды не беру, служу по совести, — гаркнул он во всё горло, принимая вид лихой и придурковатый.
Церковник поморщился и медленно пошёл вокруг блюстителя порядка. Создавалось впечатление, что это змея обвивает свою жертву, перед тем как впиться в неё ядовитыми зубами.
- Веруешь в отца нашего — Триединого и его сыновей, несчастный?
- Верую, верую, святый отче, — зачастил Брис и неведомо, каким образом извлёк из-под кирасы нательный крестик и начал его целовать. — Ещё как верую, бог мне свидетель.
- Не призывай Господа всуе, сын мой, — наставительно воздел перст дознаватель, но ослабил напор и снова обернулся к Юрбену. — Не виноват, говоришь?
Толстяк энергично замотал головой, отчего щёки его разметались, губы затряслись, а слюни полетели в лицо дознавателя. Тот брезгливо дёрнул щекой, утёрся рукавом и промолвил:
- Святая церковь во всём разберётся, сын мой, — на этот раз голос церковника сочился елеем. — Невиновен, так с миром отпустят…
Юрбен облегчённо выдохнул и оплыл на скамье, но для него ничего не закончилось. Голос священника набрал силу, стал жёстким, пронзительным.
- … а нет — так и нет. Увести!
Последние слова хлестнули бичом, толстяк вздрогнул и посмотрел на Бриса с безмолвной мольбой. Но тот уже отвернулся, махнув своим подчинённым. Блюстители порядка заломали Юрбена и пока тащили его к дверям, трактирщик всё оглядывался, а по толстым щекам текли крупные слёзы.
***
Мысли наслаивались одна на одну, превращаясь в запутанный змеиный клубок: «Вейлир. Кровавый иной Гауэко. Шипучий дознаватель. Святые отцы в чёрных рясах. Друид, закованный в кандалы… Триединый же — благостный бог. Добрый, всепрощающий и справедливый. Так матушка учила. И отец Онезим. Он жадный, конечно, но вреда никому не чинил. А этот…»
А «этот» уже подходил ближе. Ренард встретился с ним взглядами и отвёл свой — глаза дознавателя кололи почище кинжалов. Отец поднялся навстречу. Церковник остановился перед старшим де Креньяном, заложил руки за спину и стал его изучать. Молча. Покачиваясь с пятки на носок и обратно.
- Кто вы и с какой целью приехали в Пуату-де-Шаран? — наконец спросил он с вкрадчивой интонацией.
- Кто вы? — ответил де Креньян, налегая на последнее слово. — И по какому праву спрашиваете? В приличном обществе принято представляться, чтобы не возникало недоразумений.
В его голосе прозвучала угроза и один из конвоиров, передал цепи старика второму, встал за спиной дознавателя и мерзко осклабился.
- Вот только давайте без этих ваших штучек, — раздражённо отмахнулся церковник. — Спрашиваю, значит, право имею. Могу даже под стражу вас заключить, если станете упорствовать. До выяснений. Хотите?
В поле зрения де Креньяна попался Брис, тот выразительно закатил глаза и помотал головой. Мол, не связывайся.
- Так что решили, любезный? — склонил голову набок дознаватель
Де Креньян решил не нарываться. Он достал из-за пазухи грамоту и молча протянул священнику. Ренард настороженно притих — отец-дознаватель внушал больший страх, чем кровавая сцена. И ещё показалось, что камень, подаренный Симонет, налился свинцовой тяжестью, нагрелся, а шнурок больно врезался в шею. Или не показалось?
Церковник тем временем внимательно изучал свиток.
- Шевалье Тьери де Креньян, — гнусаво протянул он и демонстративно посмотрел на меч. — Из благородных, значит. Отрок кем вам приходится?
- Сын. Младший, — процедил де Креньян, с трудом себя сдерживая, чтобы не вспылить.
- У младшего сына есть имя? — церковник недвусмысленно посмотрел на мальчика.
- Ренард де Креньян, — вышел из-за спины отца тот и склонился в подобающем поклоне. — К вашим услугам, отче.
Брови священника полезли на лоб от удивления, тонкие губы дрогнули в намёке на улыбку.
- А вы его хорошо воспитали, шевалье, — весомо заметил церковник, передавая свиток обратно. — И это заслуживает всяческих похвал. В нынешние времена редко встретишь такое… В истинного бога веруешь, отрок?
- Верую, преподобный. В Триединого и его сыновей, по наказам матушки и отца Онезима, — размашисто перекрестился Ренард в подтверждение своих слов.
- А у вас, оказывается, замечательная семья, де Креньян. Зачем упорствовали, не понимаю. Ну да ладно. Можете идти, — дознаватель сделал небрежный жест рукой и добавил: — И вам надо поторопиться, наместник не любит, когда опаздывают.
Де Креньян кивнул, обнял сына за плечи и вместе с ним вышел на улицу. Когда за спиной захлопнулась дверь, он шумно выдохнул, словно из глубокого омута вынырнул. Ренард чувствовал себя точно так же, если не хуже.
- Пере, может, домой поедем, — спросил он отца, седлая коней.
Ренард бы с удовольствием вырвался из каменных закоулков и оказался подальше отсюда. Город ему не понравился, да и впечатлений он уже набрался больше, чем за глаза.
- Обязательно поедем, волчонок. Вот только послушаем, что наместник расскажет, и сразу поедем.
Глава 6
Толкотня началась ещё на подъезде. Стар и млад, мужики, бабы и даже дети валили толпами, пихались локтями, лезли под копыта коней, ничуть не заботясь о своей безопасности.
- Посторонись, посторонись! Дай проехать! — то и дело кричал де Креньян особо нерасторопным.
Ренард держался чуть позади, всерьёз опасаясь отстать. Он переживал, что на площади вообще будет не протолкнуться, но так не случилось. Там, на въезде дежурил усиленный караул городской стражи, и умело сортировал людской поток. Простолюдинов чуть ли не взашей отправляли направо, всадникам, вежливо насколько это было возможным, предлагали проехать налево.