Дмитрий Шатров – Ренард. Щенок с острыми зубами (страница 14)
Де Креньян кивнул Ренарду, дал шенкелей своему жеребцу и, не торопясь, въехал в ворота.
Глава 5
Ренард мог без труда найти дорогу из самой глухой чащобы, но здесь он точно бы заблудился. Извилистые городские улочки изгибались в самых непредсказуемых направлениях, тесные переулки порой заканчивались тупиками, упираясь, то в стену дома, то в высокий забор. Но старший де Креньян уже не раз бывал в Пуату, и по каким-то, понятным только ему, приметам, определял правильный путь.
Изрядно попетляв в темноте, они подъехали к двухэтажному дому с черепичной мансардной крышей, где у коновязи под хлипким навесом уже стояли шесть лошадей. На торчащем из стены брусе мерцал тусклый фонарь, и поскрипывала на ветру дощатая вывеска. Рассеянный свет позволил прочитать надпись:
Таверна «Пьяный Баран».
Де Креньян спешился, примотал поводья к бревну коновязи и направился к широкой двери. Ренард же растерялся. Он тоже спрыгнул на мостовую, но что делать дальше не знал. Привычка самому обихаживать коня уже стала второй натурой, и было дико вот так бросать Флана — не кормленым, не поеным, да ещё и под седлом. Но как выяснилось, в городах заведено по-другому. Старший де Креньян шагнул на крыльцо, толкнул дверь и поторопил сына:
- Ну, ты идёшь?
Слова отца помогли побороть замешательство. Раз зовёт, значит, так надо, и беспокоиться не о чем. Ренард быстро привязал Флана, потрепал его по бархатистой морде и поспешил за родителем.
Едва переступили порог, в нос ударил аромат жаркого, сдобренный едким дымком, и запах подкисшего эля. Дрожащий свет десятка свечей с трудом разгонял полумрак, но после темноты улиц пришлось щуриться. Просторная зала с низкими потолками была сплошь заставлена столами и массивными лавками. В пламени очага, у противоположной от входа стены, жарился на вертеле целый барашек, то и дело, роняя в огонь капли растопленного жира. Народа было немного, в дальнем углу шумно гулеванили полдюжины мужиков и всё. В силу неопытности, Ренард не смог определить их сословную принадлежность, но точно, не крестьяне. И неблагородные, судя по выходкам и долетавшим до слуха бранным словам.
- Добро пожаловать в заведение дядюшки Юрбена. Чего желаете милсудари? Постой? Ужин? Может, промочить горло с дороги хотите? У меня комнаты без клопов, барашек только зажарился, а хмельной эль почитают за лучший в городе.
Из-за стойки, сразу не замеченной Ренардом, выплыл толстяк в почти белом фартуке, смешном колпаке, сдвинутым на правый бок, и полотенцем в руках. Очевидно, сам дядюшка Юрбен. Его благожелательная улыбка стремилась к ушам, раздвигая румяные щёки, весёлые морщинки в уголках щёлочек-глаз собрались в гусиные лапки.
- Комнату, ужин и промочить горло, — кивнул де Креньян сразу на все предложения.
Улыбка хозяина стала шире, хотя, казалось, дальше и некуда.
- Садитесь где пожелаете, господа, — он размашисто обвёл рукой помещение.
Де Креньян неодобрительно посмотрел на выпивох и показал на столик подальше от них:
- Здесь сядем.
- Устраивайтесь, дорогие гости, — хозяин сноровисто обмахнул столешницу полотенцем, — я сей момент всё исполню. Что будет пить молодой господин?
- То же, что и я, он уже взрослый. И вот ещё что, любезный, у нас там кони…
- Не продолжайте, — вскинул ладони дядюшка Юрбен в успокоительном жесте. — Всё сделаем в лучшем виде. Жак!
На окрик откуда-то из полутьмы зала выскочил малец, едва ли старше Ренарда, и стремглав унёсся на улицу, только дверь за ним и хлопнула. А сам Ренард расправил плечи, разрумянился и задышал чаще — надо же, отец назвал его взрослым.
Хозяин, словно по волшебству испарился, но вскоре материализовался вновь с пузатым кувшином в одной руке и высокими деревянными кружками в другой. Поставил на стол, ещё раз пропал, а когда появился, то выставил перед гостями тарелки с едой. Вечернее меню предлагало баранину с толчённой гороховой кашей, квашеную капусту и ржаной хлеб. Не самый широкий выбор, и не самый изысканный, но всё свежее, а жаркое так и, вовсе, только что из огня.
- Кушайте с удовольствием, если что ещё потребуется, зовите, не стесняйтесь — пожелал он приятного аппетита и удалился за стойку.
От волшебного запаха пряной баранины защекотало в носу, а во рту забили фонтаны слюны. Желудок заурчал, напоминая, что Ренард сегодня ещё не обедал. Дождавшись разрешения отца, он взял ломоть хлеба и принялся уплетать сочное мясо так, что за ушами трещало. Тем временем старший де Креньян наполнил обе кружки доверху и пододвинул одну из них к сыну. Ренард оторвался от еды и подозрительно покосился на пышную белую шапку, выпирающую через край.
- Попробуй, — улыбнулся отец.
Вообще-то, Ренард предпочитал яблочный взвар на меду, который потрясающе готовила Симонет, но если такое пьют
- Смелей, — подбодрил его де Креньян.
Осмелевший Ренард сделал большой глоток и сморщился от непривычной горечи. Под довольный смех отца он всё же допил до дна, отставил кружку и, едва переведя дух, принялся заедать неприятное послевкусие.
- Это же невкусно, — возмущённо прочавкал он с полным ртом. — Как ты вообще его пьёшь?
- Значит, вторую я тебе не наливаю? — всё ещё веселясь, уточнил отец.
Ренард отчаянно замотал головой.
Он ещё не доел, а по телу разлилось приятное тепло, в ушах зашумело, глаза стали слипаться. Избыток впечатлений, усталость с дороги и сытная еда сделали своё дело, а хмельной эль поставил жирную точку. Ренард заснул прямо за столом, склонившись над недоеденной тарелкой с двузубой вилкой в руках.
Он не проснулся, ни когда отец тащил его на второй этаж в выделенную им комнату, ни когда стаскивал сапоги, ни когда укладывал в постель. Промычал только что-то невнятное напоследок и отрубился уже окончательно. Сквозь сон Ренард почувствовал, как на груди потеплел камень, но только улыбнулся, сжал камень в кулаке и перевернулся на другой бок.
***
На следующее утро его разбудил шум шагов и громкие голоса, доносящиеся снизу.
…
- Как такое случилось Юрбен? — возбуждённо говорил кто-то хриплый и явно простуженный. — Я понимаю — в «Гробах и Крапиве»! Понимаю — у ледащего Лупа, но у тебя-то, Юрбен! У тебя-то приличное заведение!
- Да я тут ни при чём, — оправдывался знакомый голос хозяина. — Эти вчера загуляли, но платили вперёд, вот я и позволил…
- Позволил он! — продолжал наседать хрипатый. — А как же указ альгвасила? Больше трёх не собираться и после полуночи не задерживаться? Не узнаю тебя, прямо, Юрбен! Может, и тебя подменили?
- Тьфу на тебя, Брис, скажешь такое… Брис, ты ж шурин мне, сколько меня уже знаешь? Я ж никогда… И не повторится больше… Я же и страже уделяю, и альгвасилу подарочки, всё честь по чести… Я могу и добавить в благодарность за помощь. Альгвасилу и лично тебе, — в голосе хозяина проскочили заискивающие нотки.
Упоминание о внеочередных подарочках немного угомонило хрипатого.
- Вообще, ничего не видел, не слышал? — спросил он уже спокойнее.
- Да говорю же тебе. За стойкой я прикорнул, а когда проснулся, вот этот божий страх … Сразу за сражей послал.
- Ох, Юрбен, Юрбен, даже не знаю...
- И не говори… Может, обойдётся?
В голосе Юрбена прозвучала надежда, но ответа он не дождался.
…
Когда Ренард проснулся, отец уже одевался. Мальчик сладко потянулся в кровати, безмятежно улыбнулся и спросил:
- Что стряслось, пере?
- Сейчас узнаем, волчонок, сейчас узнаем, — де Креньян старался говорить спокойно, но вид у него был встревоженным. — Поторопись, нам пора.
Они вышли за дверь, прошли по узкому коридорчику и спустились по лестнице. Не до конца, остановились на нижнем пролёте. В зале топтались городские стражники. Понурив голову, сидел дядюшка Юрбен, и…
- Не смотри, — сухо приказал отец.
Но опоздал. Того, что Ренард успел увидеть, ему хватило с лихвой.
Мальчик побледнел, судорожно сглотнул пару раз и кинулся к выходу, закрывая рот руками и оскальзываясь на лужах крови.
А за столом безучастно сидели вчерашние выпивохи. Со вспоротыми животами и завязанными в узел конечностями. На тарелках перед каждым грудой лежали его же кишки, у одного через вскрытое горло свисал посиневший язык. На стене, над головами поздних гуляк влажно краснели неровно выписанные руны.
Хлопнула дверь и тут же послышались характерные звуки. Ренарда тошнило прямо на крыльцо. Де Креньян ринулся следом, но его остановил стражник. Старший, судя по бляхе, висевшей у него на груди.
- Я прошу прощения, сударь, но вынужден, вас задержать, — простуженным голосом заявил он, изо всех сил стараясь быть почтительным.
- Отпусти их, Брис, — вступился за гостей хозяин таверны. — Они вчера просто поужинали и сразу ушли в свою комнату. С этими даже словом не перекинулись.
- Откуда ты знаешь, Юрбен? Сам же сказал, что проспал до утра. А может они ночью вернулись?
Трактирщик хотел ответить, но его перебил де Креньян.
- Уж не намереваетесь ли вы сказать, милейший, что я с сыном как-то причастен? — его тон был безупречно вежливым, но в интонации проскакивали стальные нотки.
- Я ничего не хочу сказать, — устало ответил стражник. — У меня предписание. Никого не впускать, никого не выпускать. Ждать святых братьев с отцом дознавателем. Потерпите немного, я за ними уже послал. Или вам бумагу показать?