Дмитрий Шатров – Ренард. Щенок с острыми зубами (страница 13)
Время текло, ничего, из ряда вон выходящего, не случалось и, в конце концов, Ренард понемногу успокоился. Россказни друида уже больше воспринимались, как сказки, хоть и не самые добрые. Триединый, так и остался благостным богом, поскольку подтверждения обратного не появилось. Древние боги не давали о себе знать. А иные… а что иные? Ренард так до сих пор и не встретил ни одного даже самого захудалого домовёнка.
Важные и волнующие вопросы постепенно забылись, их сменили насущные дела, и жизнь улеглась в привычное русло. Ренард занимался с отцом, охотился, навещал кузнеца. В положенное время посещал проповеди настоятеля Онезима, а по вечерам усердно молился вместе с матушкой, испрашивая у Триединого благополучия для семьи и прощение детских шалостей, для себя лично.
И, тем не менее, ответы пришли.
Как всегда, неожиданно.
***
Восточные Пределы считались подлинным захолустьем, дальше только баронства Задней ноги, но те вообще дремучая глушь. Новости из столицы сюда приходили с опозданием месяца на три, да и то со случайной оказией. Но на этот раз известия не задержались.
В тот день Ренард собрался выездить Флана и шёл в конюшню, когда вдалеке послышался топот копыт. Частый, мощный, дробный — деревенские так не ездят. Те либо скрипят телегами, либо бредут потихонечку шагом, никуда особенно не торопясь.
У Ренарда тут же взыграло любопытство, и он, позабыв о первоначальных намерениях, подбежал к ограде и выглянул на дорогу.
К поместью, оставляя позади себя клубы пыли, стремительно приближался всадник на взмыленном жеребце. Шлем с открытым забралом блестел на полуденном солнце, пышный султан трепетал на ветру, синяя накидка поверх кольчужной рубахи пестрела золотыми лилиями. Длинный меч бился о латные сапоги незнакомца при каждом движении коня.
У Ренарда перехватило дыхание — неужто настоящий рыцарь?
А тот уже взялся за рог, перекинутый на ременной петле через плечо, поднёс к губам и выдул протяжный хриплый сигнал.
Пока младший де Креньян застыл под впечатлением от увиденного, из дверей дома вышел старший и поспешил навстречу конному воину. Всадник подскакал к ограде и осадил жеребца. Мужчины обменялись приветствиями, начали разговор, но как Ренард ни прислушивался, ни вострил уши, он не смог разобрать ни слова. Увидел только, как приезжий вручил отцу свёрнутую в рулон грамоту с большой сургучной печатью, отсалютовал на прощание и ускакал прочь.
Снедаемый нетерпением, Ренард поспешил к отцу. Тот так и стоял у ограды, внимательно изучая содержимое свитка.
- Кто это был, пере? — задыхаясь больше от волнения, чем от бега, спросил Ренард.
- Королевский гонец, — ответил отец, не отрывая взгляд от бумаги.
- Королевский гонец… — повторил Ренард и мечтательно закатил глаза.
Восторг до краёв наполнил мальчишку, он почувствовал себя героем рыцарских легенд, которые ему когда-то пересказывали сёстры. Пусть не главным, но всё же героем. Участником событий по меньшей мере.
Воин… Рыцарь… Королевский гонец… Он, наверное, привёз отцу важное послание. Поручение от самого короля…
- Собирайся волчонок, — голос отца отвлёк его от мечтаний, — поедешь со мной. Город тебе покажу.
Тут Ренард вообще растерялся. Ему и сейчас хорошо, но, оказывается, всё только начиналось. Путешествие, город… Приключение? Он даже не спросил, о чём написано в грамоте и зачем они едут, но старший де Креньян сообщил сам.
- Наместник собирает глав дворянских родов всех Восточных Пределов. Завтра к полудню надо быть в Пуату-де-Шаране. Стряслось что-то серьёзное. Поедем, послушаем что.
Волшебного приключения не случилось, всё оказалось гораздо прозаичнее, но много ли нужно деревенскому пареньку, пусть и благородного происхождения?
***
До Пуату-де-Шарана было не так чтобы далеко — за полдня можно добраться, но время назначили неудобное. Чтобы поспеть, нужно выезжать ночью, но старший де Креньян решил поехать прямо сейчас и переночевать в городе.
Событие случилось незаурядное, поэтому матушка принарядила Ренарда. Постаралась, по меньшей мере. Старый костюмчик Жильбера, из которого тот давно вырос, выглядел не очень уж празднично — серый бархат местами выцвел и повытерся, штаны оказались длинноваты, а камзол сидел мешком, но кто обращает на такие мелочи, когда впереди новые впечатления. Ренард нахлобучил на голову берет, схватил пояс с верным охотничьим ножом и убежал седлать коней.
Он думал, что отец по такому случаю наденет доспехи, но тот вышел в простой дорожной одежде. Сапоги, просторные штаны и потёртая кожаная куртка. На плечах — плащ, а на голове берет, такой же, как и у сына, только с длинным фазаньим пером. Правда, на поясе у него, всё же, висел меч в простых чёрных ножнах и длинный кинжал с гардой крестом.
Провожать вышла мать с сёстрами и все домочадцы. Не было только Жильбера. Отец оставил его дома, и тот обиделся, что поехал младший брат, а не он. А мать почему-то выглядела встревоженной.
Времени хватало с избытком, поэтому коней пустили шагом. Проехали через Фампу, далеко впереди показались соломенные крыши Буиссона. Крестьяне занимались своими обычными делами в полях, а кто попадался навстречу, снимали колпаки, кланялись, а потом долго смотрели вслед де Креньянам и перешёптывались. Появление королевского гонца взбудоражило всю округу, но толком никто ничего не знал, поэтому предположения высказывались самые разные.
Когда в стороне остался Трикадер, отец и сын нагнали повозку.
Лошадью правил служка в серой рясе, Де Креньян рассмотрел пассажира и невольно пришпорил коня, чтобы побыстрее с ними разминуться. Отец Онезим — не самый приятный попутчик.
- Добрый день, преподобный, — коснулся берета отец, поравнявшись с экипажем церковников.
Ренард повторил его жест, и они почти проехали мимо, но клирик оказался некстати общительным, а не ответить было бы крайне невежливо.
- Мир вам, дети мои, — благословил их священник и важно промолвил: — Вижу, вы поспешили откликнуться на призыв святой церкви. Это похвально, похвально.
«Призыв святой церкви? Так, вроде, гонец королевский был?» — подумал Ренард, но влезть в разговор взрослых ему не позволило воспитание.
Отец сам спросит, если сочтёт нужным. Но отец не спросил. Возможно, церковник знал немного больше, чем они, а может, и сам чего-то напутал. До Пуату доберутся, там всё прояснят. Старший де Креньян уже хотел распрощаться и обогнать повозку, но святой отец его снова задержал.
- Это хорошо, что мы вместе поедем. И мне безопасней и вам веселей.
«Вот ещё раз обмолвился. О какой безопасности он говорит? Может, просто так выразился?»
Компания священника старшего де Креньяна явно не радовала, но он придержал коня. Мало ли что случилось. Не приведи Триединый, в королевстве война началась. Или бунт какой, или мор. Пришибут вот так преподобного, потом греха не оберёшься. Церковь любит требовать объяснений. А вот насчёт веселья святой отец загнул. В его присутствии даже мухи засыпали. Прямо на лету.
Как и предполагалось, разговор быстро завял. Священник ещё немного порассуждал о благости Триединого, истинной вере и благотворном влиянии святой Церкви, но под размеренный скрип колёс его разморило, и он задремал. Так всю дорогу и ехали, под сонные причмокивания и храп настоятеля.
Уже начали сгущаться сумерки, когда на фоне светлого ещё горизонта появился тёмный горб построек, сдобренный редкими огоньками. Дорога стала шире, ровнее, подковы коней зацокали по камням мостовой. Город раздавался вширь, приближался, обретал новые очертания. Ренард смотрел во все глаза с затаённым дыханием.
Ну, ещё бы. Пуату-де-Шаран. Столица Восточных Пределов.
Доехали.
***
Одноэтажные домишки пригорода ничем не отличались от крестьянских жилищ, к которым Ренард привык, а порой попадались и хуже. Облезлые стены, провисшие крыши, заляпанные грязью окна. И почти совсем нет дворов. Поначалу мальчик даже разочаровался, но чем ближе подъезжали к городской стене, тем постройки становились добротнее, необычнее, а когда пошли двух и трёхэтажные дома, у Ренарда снова захватило дух.
Дух ещё перехватывало от терпкого запаха навоза и перепрелой соломы, в изобилии встречавшейся под ногами коней. Нет-нет ветерок приносил гнилостный запах помоев, а иногда попахивало откровенным дерьмом, не хуже, чем в отхожем сарае. Ренарду всё было в диковинку, но пока его впечатления выражались тремя словами: узко, каменно и вонюче.
- Назовитесь! — остановил их у городских ворот окрик стражника.
Массивные створки распахнуты настежь, решётка с толстыми прутьями поднята, но проезд перегораживала дюжина одоспешенных воинов в шлемах и с алебардами в руках. Компанию им составляли дюжие монахи в чёрных рясах с массивными крестами за поясом. Этих было вполовину меньше, но выглядели они гораздо опаснее.
Ренард с восторгом глазел на мощные стены, на необычных церковников и «настоящих рыцарей».
- Де Креньян с сыном. Явился по приказу наместника, — ответил отец и протянул вопрошающему грамоту.
Стражник долго рассматривал свиток в свете факела, потом вернул его и разрешил:
- Проезжай.
Де Креньян обернулся к отцу Онезиму. Тот заметил, отвлёкся от разговора с чернорясыми и взмахнул рукой, жестом отпуская спутников.
- Поезжайте, сын мой, да хранит вас Господь. Я задержусь, у меня тут дела.