Дмитрий Шатров – Двоедушец. Книга 1 (страница 6)
– Ом-м-м… – добавил я низов в голос, перекинув пальцы в мудру земли.
Стебель налился изумрудным сиянием, шевельнулся и потянулся вверх.
– Ом-м-м-м…
Дар утолщился, ещё немного подрос, почка заметно набухла.
– Ом-м-м-м-м… – снова затянул я, позабыв сделать вдох.
Тут главное – не переусердствовать, особенно с первой почкой. Так, увлечёшься, передозируешь с энергией – и привет. Почка лопнет, а ты в перспективе лишишься ступени развития. А этого бы не хотелось. Но вроде пошло. Через несколько минут дар визора достиг нужных размеров, и почка с характерным сочным щелчком встала в крестцовый изгиб. Собственно, как и должно было быть.
– Получилось! – обрадованно выдохнул я и откинулся на подушки, весь мокрый от пота.
По-хорошему надо проверить, что именно у меня получилось, но сил не осталось, даже чтобы руку поднять. Об активации дара и думать не стоило. Впрочем, я был уверен, что всё хорошо.
Остаток дня провёл в полудрёме. А после вечернего визита Петра Петровича и вовсе заснул мёртвым сном.
Дни катились приблизительно по одному и тому же сценарию. Завтрак. Визит лекаря. Медитация и работа с дарами. Обед с приёмом лекарств. Медитация, восстановление сил. Ужин. Визит лекаря. Сон.
Каждое утро меня навещала матушка, и я к ней понемногу привык. Мы даже начали разговаривать, но я осторожничал, чтобы лишнего не сболтнуть. Ещё приходили Аглая и Трифон. Она убиралась и доставляла еду. Он, как бы это сказать… выносил отходы моей жизнедеятельности. Гордиться нечем, но до туалета я мог добраться разве только ползком. И уже там, обессиленный, напрудить под себя лужу. Ну или нагадить.
Подобная немощь бесила до зубовного скрежета, но ничего поделать я с этим не мог. Тело не слушалось, хоть тресни, а Пётр Петрович обещал улучшение только к концу недели. Так что приходилось терпеть.
Вдобавок вопросы накапливались, а я лишился единственного собеседника, с которым мог говорить откровенно. Мишенька куда-то запропастился и не казал носа, как я его ни зазывал. Поначалу я взял за правило и пытался до него достучаться четырежды в сутки, но потом на это дело забил. Ну нет и нет, мне занятий хватало. Сам объявится, когда время придёт.
К концу недели я взрастил все три вспомогательных дара до первой ступени. И теперь мог запустить Панораму на чердак, Сдвигом толкнуть пузырёк до середины комода и заставить Аглаю почесать нос силой Убеждения. Пока, правда, вербально. Собственно, я любому мог приказать почесать что угодно, просто не злоупотреблял, чтобы не давать поводов для подозрений.
Лекарь не обманул и на седьмой день поднял меня на ноги. И первое, что я сделал, получив возможность ходить, – посетил туалет. (Одна из тех двух дверей, о назначении которых я в своё время гадал.) Сам себе не могу объяснить, что именно я ожидал там увидеть, но, перешагнув порог, испытал сильнейший когнитивный диссонанс.
Обстановка, в которой я провёл последнее время, все эти слуги-горничные, витиеватость высказываний, странность одежд, недвусмысленно намекали на XIX век. Хорошо, я не эксперт, пусть будет фильм в антураже XIX века. Сейчас же я попал в санузел обычной гостиницы. Дорогой, фешенебельной, с сильным закосом в барокко, но тем не менее современной. Из моего мира и времени.
Большая ванна на львиных лапах. Белый умывальник с резной тумбой и причудливо изогнутыми ножками. Общий латунный смеситель с крестообразными барашками и цветовыми метками для холодной и горячей воды. На стене стойка душа. Над умывальником зеркало. Полочки в общем стиле. На полочках мыльно-рыльное в красивых подставках. В углу унитаз. Чуть непривычной формы, но в остальном самый обычный. Раковина, стульчак и бачок. Разве что рычаг смыва сбоку, с фарфоровой ручкой на короткой цепочке.
На мой вкус, с золотом в отделке перебор… Впрочем, чего это я кочевряжусь? Вода есть? Есть. И горячая, и холодная. Мыло есть? Есть. Душистое. Полотенце? Пушистое, да и широкий выбор к тому же. Так чего ещё надо?
Я решил не искушать судьбу. Включил душ, отрегулировал температуру и с удовольствием залез под тугие жгучие струи.
Следующее откровение поджидало меня за второй дверью, когда я, чистый и мокрый, её распахнул. За ней, как выяснилось, скрывался гардероб. И среди вычурных пиджаков, форменных мундиров и атласных жилеток я с удивлением нашёл штаны – один в один наши джинсы. Синие, с двойными швами и клёпками. На заднице лейбл Levi’s. Моему изумлению не было предела.
Порывшись на полках, я обнаружил новенький, вызывающе красный спортивный костюм. И вновь испытал шок, увидев три белых полоски с характерным трилистником. Бренд, правда, здесь назвался немного иначе – Adi Dasler. Впрочем, те же яйца, вид сбоку. Мне уже надоело гонять голышом, я тут же напялил находку и полез искать себе подходящую обувь.
И мои надежды полностью оправдались.
Среди высоких ботфортов с отворотами и модных лакированных туфель с острыми носами затерялась парочка натуральных кед. На резиновой зелёной подошве, с белым парусиновым верхом, на шнурках. Сбоку каждого красовалась нашлёпка – два мяча.
Полностью одевшись, я какое-то время размышлял над несоответствием стилей, потом забросил это неблагодарное дело. Принял как данность. Хотя и успел себе нафантазировать всякого… Балы, лакеи, ну и прочее в подобном же стиле.
Хорош бы я был на балу в классическом прикиде гопника. Хех…
С понедельника я внёс в ежедневный режим изменения. Добавил физические упражнения и водные процедуры с обязательным контрастным душем. А от маменьки категорически потребовал включить в рацион мясо. Пётр Петрович не возражал, и кормить меня стали по-человечески.
Сидеть в теле дистрофика мне не улыбалось ни разу. Дары дарами, но здоровый дух должен жить в здоровом теле. И я на семь потов исходил в стремлении приобрести должную форму. Приседал, отжимался, качал пресс, раз за разом увеличивая нагрузку с подходами. Изматывал себя так, что к концу дня падал с ног. Зато спал как младенец.
Не привыкший к запредельным нагрузкам организм бунтовал. Не сразу, но по мере накопления молочной кислоты в мышечной ткани всё сильнее и сильнее. На следующий день после начала занятий заболел пресс. Ещё через два – ноги. К пятому – трицепсы. На седьмой день проявил себя Мишенька.
– О, привет, – обрадовался я ему, как родному. – Где пропадал?
«Не вижу особенных поводов для радости», – процедил он, не отвечая взаимностью.
– А я вижу, – возразил я. – Смотри, уже своими ногами хожу. Скоро бегать начну. Буду из тебя красавчика делать.
«Настоятельно вас прошу прекратить издеваться над моим телом, – потребовал Мишенька, проигнорировав моё напускное веселье. – Я испытываю дискомфорт».
– Тю, – присвистнул я. – А тебе самому не стрёмно дрищом ходить? Такое ощущение, что ты в жизни спортом не занимался.
«Занимался, – ответил Мишенька, добавив в голос оттенок презрения. – К вашему сведению, милейший, всех отпрысков дворянских родов обучают особой системе рукопашного боя, фехтованию и стрельбе. Это обязательные дисциплины. Кроме того, я владею ДД и одной только волей могу усиливать скорость реакции и силу удара. Так что все эти ваши потуги мне ни к чему».
– Ага, – кивнул я, натянув на лицо серьёзную мину. – Муравей тоже сильный. Но лёгкий.
«Ваши аллегории примитивны и оскорбительны. Прошу их в отношении ко мне не применять».
– Две видеокамеры импортных, две сигаретницы отечественных… – задумчиво прогнусавил я.
«Что, простите?» – переспросил отпрыск дворянских родов.
– Многому научили, спрашиваю? – повысил я голос. – Пояс-то хоть есть разноцветный, сынок?
«На вас хватит! – запальчиво выкрикнул Мишенька, в который раз купившись на „сынка“. – У меня ранг воина, и в поединке я вас порву, как старую тряпку, даже без магии».
– Ну не знаю, не знаю. – Я потёр щёку и сделал вид, что задумался.
Меня учили драться с десяти лет. Даже не драться. Убивать. Да, да, всё верно, это не оговорка. Из нас готовили ликвидаторов на государственном уровне. Псов режима, если хотите. Во главу угла ставилась эффективность. Пришёл, грохнул, ушёл. С минимальными затратами энергии. Ну или с максимальными, но тогда жертвы исчислялись сотнями. Так что на все эти философии путей бусидо, стили журавля и прочие танцы с бубнами мои инструктора клали болт.
Хотя чем чёрт не шутит… Тем более хрен его знает, что собой представлял ранг воина. Но это гипотетически.
– Жаль, проверить не сможем, – притворно вздохнул я. – Кстати, у меня ДД обозначает древо даров, а у тебя что?
«Я предупредил, – не стал продолжать диалог Мишенька. – И поимейте в виду, иначе пеняйте на себя».
«Ага, уже поимел», – мысленно отмахнулся я, но Мишенька вышел из чата.
Естественно, я продолжил тренироваться, совершенно не опасаясь угроз. И как-то утром Мишенька смог меня удивить.
Слава богу, я уже вошёл в ритм и просыпался самостоятельно, иначе бы впёрся, как хрен в рукомойник.
В тот день я открыл глаза, по привычке потерев их рукой, и почувствовал запах краски. Посмотрел – пальцы были измазаны чёрным. И я точно помнил, что к краскам близко не подходил. Толком ещё не сообразил, что к чему, а уже по давней привычке обшаривал взглядом комнату. Дар интуита, понятно, молчал, но у любого события всегда есть причина. И мне эту причину надо найти. И чем быстрее, тем лучше.