Дмитрий Шатров – Двоедушец. Книга 1 (страница 5)

Тем временем Пётр Петрович открыл саквояж, погремел там склянками-инструментами, достал пузырёк и пакетик из вощёной бумаги.

– Это принимать по столовой ложке два раза в день. А порошочки – трижды после еды. Лизавета Владимировна, будьте добры, проследите. Порошочки горькие, Мишеньке не понравится, – попросил матушку док, выставив лекарства на край комода.

– Не извольте сомневаться, Пётр Петрович, – заверила его матушка. – Сделаем всё, что прикажете.

– Нуте-с, полноте, Лизавета Владимировна, – делано засмущался он. – Мне ли приказывать…

«Ну, ёкарный бабай, сколько можно-то», – скривился я. Подобная манера общения начала вызывать у меня тошноту.

– Слышь, док, – бесцеремонно прервал я их расшаркивания. – А нельзя ли как-то побыстрее? Ну типа магию применить, чтоб я здесь полудохлым бревном не валялся.

– Фи, Мишенька, где твоё воспитание? Нельзя же так грубо… – охнула маменька и всплеснула руками.

– Ничего страшного, Лизавета Владимировна. Это последствия кризиса, скорее всего, вызванные частичным отёком мозга, – успокоил её Пётр Петрович и перевёл внимательный взгляд на меня. – Безусловно, юноша прав, и магию мы тоже подключим. Но всему своё время.

Я заткнулся, соображая, не ляпнул ли чего лишнего. Он же приступил к манипуляциям, которые проделывал накануне: поменял благовония и активировал кристалл-яйцо. Единственно – в сон меня погружать не стал. После чего попросил всех удалиться из комнаты и, пообещав наведаться вечером, вышел сам.

Оставшись один, я первым делом решил выяснить, что с моими дарами. Пусть щегол-Мишенька экзамены провалил, но я-то не Мишенька. И опыт подсказывал, что способности мне ох как понадобятся. Не зря же мой визави погрустнел при упоминании совета высших родов. А суд чистой крови – даже название страшное и говорило само за себя. Суд – это всегда неприятности. А неприятности лучше встретить во всеоружии.

Со всеоружием была полная жопа.

Это я понял, едва активировал умение визора.

Глава 3

Из арсенала визора конкретно у меня была единственная субспособность – Панорама.

Способность простенькая, но и она сейчас не далась. Ощущение полёта прервалось виртуальным ударом макушкой о потолок, и я увидел комнату с высоты люстры. Вообще-то рассчитывал рассмотреть дом и окрестности, но все попытки подняться выше закончились крахом. Меня словно за ноги кто-то держал, не давая взлететь.

– Да чтоб тебя, – ругнулся я и активировал Сдвиг из набора кинетика.

Склянка, оставленная доктором на комоде, должна была проехаться по столешнице и разбиться о стену. Ну или как минимум упасть с другой стороны. Та дрогнула… и всех эффектов. Метателя и Взлом – способности из той же оперы – я даже трогать не стал, чтобы лишний раз не расстраиваться. Смысла нет, раз уж с первой не получилось.

– Эй! Как там тебя… Аглая! Зайди! – позвал я, испытывая прилив панических настроений.

Дверь приоткрылась, в щель заглянула перепуганная служанка.

– Чего изволите, барин?

Чего изволю? Сиськи пусть, что ли, покажет… Да ладно, шучу я так, на нервной почве. Мне сейчас её сиськи в хрен не впились. Вместо этого надо способности псионика испытать. Для начала… пусть нос, скажем, почешет…

Я вперился в глаза девушки гипнотическим взглядом и мысленно, ясно и чётко повторил приказ: «Почеши. Нос».

Та поморщилась, словно хотела чихнуть, уставилась на меня с лёгким недоумением и повторила:

– Чего звали-то, барин? Говорите уже, а то я пойду. Барыня заругается, если меня без дела увидит…

«Почеши нос», – не оставлял я попытки, хотя уже понимал, что всё без толку. Мысленный приказ не прошёл.

– Барин?

– Почеши нос! – рявкнул я в последней надежде активировать способность вербально.

– Зачем?

– Поди прочь, дура! – не выдержал я её овечьего взгляда.

Аглая обиженно фыркнула и с треском захлопнула дверь. Из коридора донеслись шаги и недовольное ворчание девушки:

– Зайди, поди, почеши… Сами позвали, а толком ничего не сказали… дура я… Вдругорядь и заходить не стану, хоть обзовитесь. Поди прочь… Сам поди.

– Тьфу ты, нечистая, – в сердцах сплюнул я, больше оттого, что заразился местными словоформами, и в задумчивости почесал нос. – Это что получается…

А по всему, получалось хреновое. Похоже, дары у меня обнулились. Нет, старика-Сарумана я по-прежнему считал проявлением посмертного бреда, но факты отрицать было глупо. Склянку не сдвинул, в небеса не взлетел… Я больше не альт? Не интуит?

Получалось, что нет. Понятно, что здесь, в кругу семьи, в собственной спальне мне/Мишеньке мало что могло угрожать. Но раньше ментальный фон был в постоянном движении – я слышал эмоции, чувствовал взгляды. А сейчас ничего, один белый шум.

– Данунах! – воскликнул я, впадая в первую стадию принятия неизбежного.

Мысли вновь начали вращаться вокруг Сарумана. С какого перепугу он вообще мне привиделся? Или старик действительно был воплощением высшей сущности? Вершителем судеб? Да если и так, почему я о нём раньше не знал? И кто дал ему право распоряжаться моими дарами?

Я нашёл виноватого, хоть в его реальности оставались сомнения, и принялся обвинять. В смысле материть, костерить, обкладывать трёхэтажными фразами и призывать ему на голову мыслимые и немыслимые проклятия:

– Ах ты ж, собака сутулая! Верни всё как было, патлатая тварь! Вот только попадись, старый пень! Я тебе бороду вырву, скотина! И на мочалку пущу!

Я орал, брызгал слюной, сжимал слабенькие кулаки, пока не охрип, и в конце концов пришёл к выводу, что горлом ничего не добьюсь. Наступила стадия торга.

– Слышь, старичелло, ты в голову не бери, – сказал я, стараясь говорить дружелюбно, – погорячился я с твоей бородой, но причина-то уважительная. Без даров мне край. Давай так – ты мне их возвращаешь, а я тебе свечку в ближайшей церкви поставлю. Дня через три. Когда ходить смогу… Ну или по-другому как отплачу. Ты только скажи, чего хочешь. Эй Саруман, или как там тебя… ты вообще меня слышишь?

Саруман, даже если и слышал, отвечать не спешил. И, судя по всему, возвращать способности тоже не торопился, чем окончательно вверг меня в пучину депрессии. Всё по учебнику: апатия, грусть, пессимизм. У кого даров нет, тем не понять, каково было мне. Я реально потерял желание жить.

«Действительно, для чего? И самое главное – как? – думал я про себя, тупо уставившись в потолок. – Тридцать лет жизни насмарку… Нет, тридцать – это мне, на обучение и развитие дара ушло без малого двадцать. Тоже ни хрена себе цифра. Эх, да чего уж теперь рассуждать…»

Жалел себя час или больше. Но то ли магия зелёного камня сказалась, то ли природная неуёмность характера – выход придумался сразу и вдруг. Нет, не головой в петлю. Совершенно напротив.

Ситуация, безусловно, печальная, но, если отринуть фэнтезийную составляющую, не такая уж и критическая. Я по-прежнему альт, и дары у меня остались. Просто по каким-то причинам сбросились на первоначальный уровень. Ведь Панорама сработала, пузырёк шевельнулся, и Аглая, хоть напрямую и не подчинилась приказу, но явно захотела чихнуть. Вряд ли это случайное совпадение.

А значит, что? Значит, надо дары развивать, чтобы вернуть всё как было. Да, долго, да, муторно и да, сильно обидно, но деваться-то мне всё одно некуда. И заняться, кстати, тоже особенно нечем.

И я приступил к делу, не теряя времени даром.

– Ом-м-м…

Я сидел в позе лотоса прямо в постели и мычал мантру. Руки с пальцами, сложенными в мудру концентрации, расслабленно покоились на коленях. Сейчас мне нужно открыть третий, внутренний глаз. Им я смогу рассмотреть истоки даров и понять, насколько всё плохо. И лучше медитативных техник Востока для этого пока ничего не придумали.

А вот… уже и открылся…

Дар, в моём случае дары, сейчас располагались в области малого таза и воспринимались как клубок разноцветных нитей. У меня их было четыре. Самая толстая – ослепительно-белая – непосредственно дар интуита. Потоньше и синяя – псионик. Точно такая же, но красная – кинетик. И самая тонкая – визор. Зелёная.

По сути же нити лучше сравнить с переплетением древесных корней. Потому что развитие способностей сродни выращиванию ростка. Там и составляющие те же: корни, стебли, почки и ветки. Правда, поливать надо не водой, а внутренней энергией. Последняя есть не только у альтов, но у обычных людей её не так много, и пользоваться они ею не умеют.

Каждый росток надо было довести до определённой ступени (их девять всего) и там вырастить почку. Количество таких почек соответствовало числу умений в рамках конкретной способности. По мере развития ростки даров вытягивались вдоль позвоночника, утолщались, давали боковые отростки и визуально становились похожи на деревце. Его так и называли – древо даров.

У кого-то оно напоминало бамбук, у кого-то – дуб с раскидистой кроной. Моё древо походило на декоративную иву. Дары переплетались в единый ствол, образуя этакую косицу.

К девятому уровню почки должны совместиться с проекцией продолговатого мозга. У меня до недавнего момента практически так и было, но в силу последних событий всё откатилось на старт. С таким трудом выпестованное древо обрушилось, умения обнулились, и теперь предстояло всё начинать заново.

Кстати, я практически сразу разобрался, почему визор сработал лучше прочих даров. Зелёный стебель вытянулся выше всех остальных, с уже набухшей почкой на самой вершине. Его-то я и решил восстанавливать первым. Сейчас мне как никогда нужен успех. Хотя бы для того, чтобы поверить в себя.