Дмитрий Салонин – Почти как в кино (страница 66)

– Такая работа, – пожал плечами Рентген.

Ближе к полудню и без того мрачное небо совсем потемнело. Пока еще легкий ветерок, едва шевеливший кроны мощных корабельных сосен, принес запахи озона и гари, где-то в облаках громыхнуло, эхом прокатилось над тайгой.

– Мужчины, активней погрузку организовываем! – прокричал коренастый полковник в черном штурмовом комбинезоне. – И дозиметристов ко мне отправьте!

Возле выстроившихся колонной грузовиков и бронетранспортеров все моментально пришло в движение. Погрузка захваченного у сектантов оружия и снаряжения, продвигавшаяся вяло, заметно ускорилась, а со стороны головного «Тигра» к полковнику заспешили двое бойцов, увешанные диковинным оборудованием.

– Вот это я понимаю, техника, – протянул Макс, внимательно разглядывая дозиметристов. – Не то что у нас, гробы бакелитовые.

– Зато у гробов – две кнопки и одна стрелочка, а с их штуковинами месяц разбираться придется, – резонно заметил я. Мы расположились на куче бетонных плит возле подъездной дороги и лениво покуривали, дожидаясь каких-либо распоряжений от Рентгена или Беса. Распоряжений не поступало, поэтому наш маленький отряд заметно выбивался из картины всеобщей суеты и беготни своим расслабленным видом.

– Что у нас по радиационной обстановке? – поинтересовался у дозиметристов полковник. – Ветер никакой дряни не принес?

– Никак нет, в пределах допустимой нормы, – сообщил один из бойцов, внимательно глядя на экран дозиметра. – Ветер не со стороны Красноярска. Электромагнитное излучение правда… скачет как-то непонятно.

– И о чем это говорит?

– Возможно, вспышка скоро будет, – пожал плечами дозиметрист. – Час, полтора.

Полковник кивнул и торопливо зашагал в конец колонны.

– Важный мужик, – заметил Саныч. – Солидный.

– Сразу видно – начальство, – хохотнул Щукин. – Где там наша «коробочка»-то? Хочется помыться уже, да на мягкое прилечь.

– Без понятия, – я пожал плечами и осторожно, чтобы не потревожить шов на плече, потянулся. Прилечь хотелось, это точно, но еще сильнее хотелось накатить чего-нибудь покрепче. Картинки штурма все еще стояли перед глазами, и ничего радостного в них не было. Кровь, изорванные пулями трупы, едкая пороховая гарь, отрывистые крики команд, скачущие в дыму лучи тактических фонарей, грохот автоматных очередей и дробный перестук гильз. Если бы кто-нибудь сказал мне, что война – это романтично, я бы сломал ему нос прикладом автомата. Только теперь, видимо, придется привыкать к такому образу жизни. Как минимум до того светлого момента, когда в мире появится хоть какое-то подобие порядка. Однако, сейчас меня больше тревожила Саша, не проронившая ни слова с того момента, как мы обнаружили ее на втором этаже главного корпуса. Я с трудом отобрал у девушки старую двуствольную «МР-ку», накинул ей на плечи найденный в ближайшей комнате армейский бушлат и повел на улицу, подальше от охваченного ожесточенной перестрелкой главного корпуса. Бес с Туристом проводили нас до выхода и вернулись обратно. Штурм закончили уже без меня.

Знакомый бронетранспортер с цифрами «002» на борту подполз к нам, когда основная часть колонны уже двинулась в сторону поселка. Краска на левом борту машины выгорела и поползла рваными хлопьями, покрышка заднего колеса болталась лохмотьями, зато на антенне гордо развевался российский триколор. Из башни высунулся командир машины и, довольно улыбаясь закопченной физиономией, помахал нам рукой.

– Прошу на борт, ёжики, ваш «Яндекс» прибыл! – крикнул он. Боковой люк распахнулся, оттуда показался Бес.

– Давайте, в темпе! Говорят, скоро снова свечение будет, надо до поселка успеть!..

Повторять ему не пришлось. Сноровисто похватав экипировку и оружие, мы поспешили к бронетранспортеру. Я помог Саше забраться в десантное отделение, наклонившись, протиснулся следом. Бес захлопнул люк за ребятами и похлопал механика-водителя по плечу:

– Пошел!

Бронетранспортер дернулся, заревел двигателем. В десантном отделении все было усыпано белым порошком и сильно пахло горелым.

– Это чем так? – спросил я у Беса.

– Кто то из фанатиков коктейлем мужиков угостил, – ответил командир группы. – Хорошо, мы рядом были, потушили совместными усилиями.

– Не без потерь между прочим! – добавил Зингер. Они с Туристом и Зеленым расположились на длинном сиденье с противоположной стороны отделения. – У меня рукав обгорел, кто новую куртку теперь выдаст?

– Ай, бляха, не гунди, нудный ты человек! – перебил его Турист. – Я вообще без бровей теперь, и ничего! Дай подремать.

Подремать показалось мне хорошей идеей. Подбитый «БТР» беспощадно трясло и подкидывало на ухабистой дороге, но полезный навык засыпать совершенно в любом месте, полученный еще в армии, меня не подвел. Прикрыв глаза, я откинулся на жесткую спинку сиденья и задремал, вслушиваясь в рокот двигателя и неразборчивое бурчание радиостанции.

Небо привычно переливалось яркими красками. Фиолетовый смешивался с зеленым, пронзительно-голубой с синим. Приглушенно ухали громовые раскаты, в разрывах облаков иногда вспыхивали молнии. Где-то там, над Сиянием, бушевала гроза, но ни одна капля дождя пока не добралась до земли. Я отошел от окна, задумчиво прошелся по комнате и сел за стол. Под потолком тускло моргала лампочка в тряпичном советском абажуре, трещал помехами и обрывками далекой музыки выключенный из розетки радиоприемник на полке. Сияние. Оно началось минут через двадцать после того, как мы добрались до поселка Памяти 13 Борцов и бушевало уже почти час, даже не думая прекращаться. Макс с Санычем сразу же попадали в кровати, Саша, выпив предложенный мной кофе с молоком из термоса, тоже уснула. Алан, в ногах которого уютно устроились Декстер и Зевс, дочитывал какой-то приключенческий роман, а я маялся от безделья. Спать не хотелось совершенно. Пытаясь побороть невесть откуда накатившее чувство апатии, я перебирал в голове события последних дней, прикидывая, сколько раз я или мои товарищи были на волосок от гибели. Цифра получалась неприлично большая, а если взять в расчет тот факт, что в самый критический момент всегда находилось решение – взять хотя бы появление того же Рентгена, происходящее все сильнее напоминало художественный фильм или книгу. Слишком много «роялей в кустах», как любят говорить литературные критики, слишком везучие персонажи. Интересно, сколько везения у нас осталось в запасе? По хорошему – хватило бы, чтобы добраться до Железногорска, а дальше уже сами разберемся. Главное – все мои друзья живы, а во дворе стоит худо-бедно бронированный инкассаторский "Транзит", забитый оружием и припасами. Как странно и непринужденно меняется мировоззрение после глобального ядерного конфликта: раньше я мечтал побывать на Алтае, Камчатке, в Карелии, а теперь географическим пределом стал небольшой город атомщиков, расположенный километрах в шестидесяти от Красноярска. Может потому, что к подобным ситуациям еще со времен Холодной Войны там были готовы лучше всего? Да и вообще – насколько глобальным получился этот конфликт, если ракеты долетели аж до Сибири, что произошло с остальной страной? Знаю, что под горой Ямантау на Южном Урале есть целый подземный правительственный город, да и не только там. Интересно, а в Московском метрополитене действительно успели укрыться люди, как когда-то писал фантаст Дмитрий Глуховский? Вопросы, куча вопросов, роящихся надоедливыми мухами в голове. Сознательно я старался не думать о Комсомольске-на-Амуре, не хотелось мне представлять, в каких условиях сейчас могут находится мама с бабушкой. Уверенность что они живы была непоколебима – нет в Комсомольске стратегически важных целей, если мне память не изменяет, но сама ситуация… Подумаю об этом позже, не хватало еще расклеиться сейчас. Задумчиво повертев в руках сигарету, я собрался было пойти в дальнюю комнату и перекурить, но Саша вдруг заворочалась и резко подскочила в кровати.

– Ты чего? – удивленно спросил я. Девушка какое-то время растерянно смотрела на меня, а потом тихо пробормотала:

– Я их убила. Понимаешь? Я убила их…

– А иначе они убили бы тебя, – спокойно сказал я и присел на край кровати. – Спи давай.

Стоило мне прикурить сигарету, на веранде появился Алан.

– Травишься? – спросил он. Я кивнул.

– Тогда угощай, – Константиныч уселся на соседний табурет и достал из кармана зажигалку. Я протянул ему предпоследнюю сигарету из пачки и глубоко затянулся, глядя в окно. Сияние практически закончилось, калейдоскоп красок на небе потихоньку сменялся привычной серостью. Уличные фонари за забором ярко вспыхнули напоследок и погасли, в одном из них с треском разлетелась не выдержавшая нагрузки лампа.

– Сильно жестко там было? – поинтересовался товарищ.

– Мы же рассказывали, – я нервно мотнул головой, отгоняя неприятные воспоминания.

– Да что вы там рассказывали, – ухмыльнулся Алан. – Нормально повоевали, мол, и все. Врачей спасли, сами без потерь, фанатикам – жопа.

– Так и есть, – ответил я и, немного помолчав, добавил:

– Жестко, Алан. Я рад, что тебя там не было.

– А мне как-то наоборот не по себе… – смутился товарищ. – Ну, вы там воевали, а я с собаками в безопасности отсиживался.

– Тебя мама ждет в Железногорске, забыл? – я отвесил Константинычу дружеский подзатыльник. – Вояка, блин. Все нормально, все закончилось. Сегодня Рентген и мужики эти, из ЧК, порешают свои вопросы, а завтра двинем на Железногорск.